Алые паруса

Больше всего на свете Ассоль ненавидела собственное имя. Угораздило же её родиться в семье педагогов-литераторов. Мама девушки, романтичная, слегка экзальтированная дама, влюблённая в творчество Грина с тех пор, как помнила себя, бредила морем чуть ли не с пелёнок. Поэтому никто из однокурсников и родных не удивился, когда после окончания пединститута в пыльном Орске, где нет и намёка на безбрежное море, юная Тая уехала в Красноводск, позже переименованный в Туркменбаши.

В этом крае она нашла сочетание несочетаемого: пустыня, приближённая к степи по климату, и портовый город на берегу Каспийского моря. Порт, куда приплывали, словно из её детских фантазий, белоснежные заморские корабли. Она так любила приходить сюда по вечерам и наслаждаться переливами огней на палубах, завораживающими песнями на незнакомых языках, которые неслись из кают.

Конечно, Тая мечтала о том дне, когда она, взяв за руку маленького Грэя, приведёт его на пирс. Но бог послал молодой учительнице не сына, а дочку. Выбора у неё не оставалось — только Ассоль. Тем более что малютка родилась божественной красоты. Это было ещё одно удивительное сочетание несочетаемого — славянская внешность матери и мужественные черты свободолюбивого туркмена. Девочка получилась чудо как хороша — миндалевидные чёрные глаза, нежные белокурые локоны, кокетливые бровки, чуть приподнятые словно от удивления: неужели этот мир так хорош, как о том напевала мама в колыбели?

Ассоль росла непоседливым бойким ребёнком. Белоснежные носочки и гольфы оставались девственно чистыми лишь час-другой, до первого дерева или забора, а разноцветные банты из кос, как сигнальные флажки, могли привести к подъезду девочки. Водилась озорница в основном с мальчишками из соседнего двора. Такими же бедовыми, как и она. Устраивали засады, играли в казаков-разбойников и, конечно, пиратов. Куда без них в приморском городе.

Однажды ватага корсаров устроила засаду в подвале дома. Сюда накануне завезли несколько пакетов с дустом, чтобы травить крыс. Что делали там ребятишки, брали в руки отраву или просто надышались ядовитыми парами за время игры, никто точно не знает. Их нашли без сознания. Откачать удалось всех — только у мальчишек обошлось практически без последствий, а Ассоль досталось больше всего. Изуродованное лицо, искореженные вывернутые пальцы рук, плохо передвигающиеся ноги. Ноги, которые ещё вчера лазили по деревьям. С этого дня мир для Ассоль перевернулся, диагноз как приговор — инвалид с детства.

Взрослея, она ненавидела своё необычное, редкое имя всё больше, осознавая, что если раньше оно лишь подчёркивало её красоту, то теперь звучало диссонансом с изуродованным лицом и ковыляющей походкой. Мальчишки по привычке брали её в свои игры, но какой боевой товарищ или разбойник из прихрамывающей девочки.

В школе, не зная подробностей произошедшего, её с первых же дней стали дразнить красоткой Ассоль, объевшейся дустом. Дети бывают так жестоки. Постепенно она забросила свою прежнюю компанию. Для взрослеющих мальчишек с соседнего двора она так и осталась хорошим парнем и другом, но по вечерам с гитарами они уходили к морю с другими девчонками. Ассоль тоже тянуло на места её детских забав, но стоило ей появиться на причале, как за спиной раздавался злобный шёпот: «И чего ходит, лучше бы не позорила наш город перед иностранцами. Уродина, а все туда же — провожать и встречать пароходы. Неужели и вправду она ждёт алые паруса? Смех, да и только…»

В слезах девушка убегала домой, проклиная своё имя, которое стало предметом насмешек и пересудов, отравление, сделавшее красавицу уродом. «Давай уедем отсюда», — уговаривала она маму. Но Тая, прикипевшая сердцем к Красноводску, к их тихой улочке с поэтическим названием Осенняя, уезжать не хотела. Хотя понимала, что жизнь её девочки, обожаемой Ассоль, здесь вряд ли сложится. Вместе с инвалидностью дочери она теряла всякую надежду устроить и свою личную жизнь.

…В тот день Ассоль пришла в порт ранним утром. Но наслаждаться безбрежной гладью воды, уходящей за горизонт, удалось недолго. Чужие мальчишки, проследившие её путь до причала, окружили девушку плотным кольцом и больно дёргали за роскошные золотые локоны, зло щипали и подтрунивали над бедняжкой.

— Ассоль, вот ты и дождалась своих алых парусов, — кривлялись хулиганы, указывая на кумачовые тряпки, развевающиеся на борту белоснежного иностранного корабля. — Ими только что драили палубу. О таких ты мечтала?

Убежать от обидчиков девушка не могла, только отбивалась руками. Шум и улюлюканье, доносившиеся с берега, привлекли внимание матроса, который орудовал шваброй, начищая полы до блеска. Сначала он не понял, в чём там дело на берегу, потом пригляделся. Окружённая словно затравленный хищниками зверёк, девушка едва отбивалась от пацанов, которые награждали её тычками, издеваясь и подшучивая, но из круга не выпускали.

— Что там случилось, почему вы её дразните и не пускаете?

— Хочешь посмотреть на нашу красотку Ассоль, объевшуюся дустом, — кричали мальчишки, — спускайся вниз. Мы расскажем тебе презабавную историю об этой уродине. Она уже стала достопримечательностью нашего города.

…Она была в его объятиях всего минуту. Её сердце, испуганно бившееся, словно раненая птица, стучало у него в груди. И вот уже его сердце колотилось где-то в горле в унисон её. Она дрожала, пряча лицо в ладони, а он вдыхал запах пшеничных локонов, нагретых солнцем, и растворялся в копне волос. Её глаза, полные отчаяния и слёз, молили о помощи. Но упрямица оттолкнула его руку, лишь минуту защищавшую её, и побежала прочь. А мальчишки, найдя благодарного слушателя, наперебой рассказывали историю местной «достопримечательности» их городка.

Матрос, плохо внимая русскую речь, суть всё-таки понял. Судьба незнакомки глубоко тронула Саида. В тот же вечер он стучался в дверь маленького домика на улице Осенней. Тая открыла. На пороге стоял незнакомый матрос с огромным букетом цветов. Поверить в услышанное она не могла и вытолкала незнакомца прочь.

Ассоль слышала весь разговор. Он что, издевается?! Какое замуж, какая заграница, какое лечение?! Алые тряпки вместо заветных парусов. Счастливый конец бывает только в сказках да у маминого любимого Грина.

…Прошло полгода. Они обернулись для Ассоль и Таи сущим кошмаром. Неизвестно, как прознала улица Осенняя, а затем и весь город о неслыханном предложении иностранца, но женщины не могли показаться на улице. Две полоумные, ждущие своих алых парусов… Ассоль не поверила ни одному слову матроса, минутные объятия иранца старалась забыть, понимая, даже физически ощущая, призрачность и бесплодность своих надежд. Такого не бывает. Потому что в её жизни никогда не будет алых парусов. Только мокрые тряпки, которыми моют палубу.

Вопреки своим чувствам и травле окружающих, она упрямо стала каждый день приходить в порт. Уже не скрываясь и не пряча лица, не обращая внимания на улюлюканья прежних обидчиков. «Ассоль всё ждёт своего прынца, на что-то надеется. Сумасшедшая», — хохотали мальчишки.

Но девушка дождалась своего Саида. Он приехал за ней, когда за окном уже пожелтели деревья и вся улица Осенняя утопала в красно-жёлтых листьях. Оформить визу и вывезти больную девушку за рубеж оказалось не такой простой и очень длительной процедурой.

…Уже много лет она живёт в Иране. Ассоль перенесла несколько пластических операций, но былой красоты так и не вернула. Несмотря на слабое здоровье, она родила любимому четверых детей. Обе дочки похожи на неё, сыновья — на мужа. Их семья устояла, пережив немало испытаний. Бросив дальние плавания, ведь Ассоль нуждалась в постоянном уходе, Саид списался на берег, но так и не нашёл себя в роли докера, работа в порту не пришлась по душе. Оставшись без работы, он запил, и больная женщина с четырьмя детьми на руках была на грани развода. Но оставить мужа в трудную минуту не смогла. Она спасла его, как когда-то он спас её. После долгих уговоров муж согласился лечь в клинику на лечение. Здоровье Ассоль, несмотря на все усилия врачей, продолжало ухудшаться. К сорокам годам она уже не вставала с инвалидного кресла.

…По вечерам, когда порт затихает, Саид часто привозит жену на причал. Закутавшись в плед, она часами смотрит в сторону родной Туркмении и размышляет, а были ли в её жизни те паруса, которые напророчила ей мать, дав вымышленное литературное имя? Были. Иначе она никогда бы не обрела женского счастья, которое у неё уже никто и никогда не отнимет, даже если жить ей осталось совсем недолго.

А на милой улице Осенней до сих пор рассказывают как легенду красивую историю о девочке Ассоль, поверившей в чудо.

Сентябрь 2009 г.