Рождение песни

     Как правило, песня рождается после написания её текста. На эту песню слова были написаны в очень непростой обстановке. А когда композитор придумал музыку и были дописаны слова песни, она стала всенародной! Об этом и будет сей рассказ.
     Июль 1941 года, фашисты рвутся к Москве. Идёт ожесточённое Смоленское сражение, в нём участвует журналист и поэт Марк Лисянский. Записался на фронт он добровольцем, и был назначен командиром сапёрного взвода. Во время бомбёжки одна из бомб разорвалась рядом с Марком Лисянским, он потерял сознание и был засыпан землёй. Бойцы его обнаружили и откопали лишь, когда он очнулся и застонал. После того как он поправился после контузии, во время ночных учений по боевой подготовке Лисянский провалился в волчью яму, сломал ногу, и выбраться самостоятельно из ямы не мог. Его сочли погибшим, однако и на сей раз бойцы нашли своего командира.  Со сложным переломом он был направлен на лечение в госпиталь в городе Ярославле, где до войны работал в газете «Сталинская смена».

     В ноябре 1941 года младшего лейтенанта Лисянского выписали из госпиталя, и он на попутном грузовике возвращался в свою 243-ю стрелковую дивизию, которая вела тяжёлые оборонительные бои на Калининском фронте. В пути, трясясь в кузове, он делал в блокноте наброски стиха «Я по свету немало хаживал», где писал: о пережитом им самим на фронте, о любви к столице, о безусловной вере в окончательную победу над врагом. Вот как сам поэт вспоминал об этом:
«Когда машина шла по московским улицам, уже сложилось стихотворение. Мы остановились на полчаса неподалёку от Пушкинской площади, я тут же записал всё стихотворение и помчался с блокнотным листом в редакцию журнала «Новый мир». Здесь я отдал своё произведение секретарше, и поспешил обратно к грузовику».
Вернувшегося в 243-ю стрелковую дивизию сильно хромавшего Марка Лисянского обратно в сапёрный взвод не взяли, а перевели сотрудником дивизионной газеты «В бой за Родину». А что же стало со стихом?
      
Я по свету немало хаживал,
Жил в землянках, в окопах, в тайге.
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.
Но Москвою привык я гордиться
И везде повторяю слова:
«Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
У горячих станков и орудий,
В нескончаемой лютой борьбе,
О тебе беспокоятся люди,
Пишут письма друзьям о тебе.
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!»
1941 г.

     Опубликовали стихотворение под названием «Моя Москва» в декабрьском номере журнала. Но журнал вышел только в феврале 1942 года, так как редакция переехала в Куйбышев. Возвратившись в свою часть, Марк Лисянский отдал стихотворение коллективу художественной самодеятельности дивизии, оно было положено на простенькую мелодию и впервые стало песней. К сожалению, записи этой версии не сохранилось, и кто был автором музыки, неизвестно. Ну а знакомую всем нам мелодию сочинил Исаак Дунаевский. Однако этого могло и не произойти, если бы не счастливая случайность.
     Весной 1942 года композитор Исаак Дунаевский ехал по Сибири в агитпоезде с ансамблем песни и пляски Центрального дома культуры железнодорожников (ЦДКЖ), которым он руководил. Совершенно случайно стихотворение попалось на глаза композитору, и настолько ему понравилось, что тут же родилась мелодия песни, а ноты он написал прямо на полях журнала. Однако в стихотворении всего две восьми строчных строфы, чего для песни недостаточно. Композитор попытался найти фронтовой адрес автора, но это ему не удалось. Тогда Дунаевский попросил режиссёра своего ансамбля Сергея Аграняна дописать текст песни, и тот блестяще справился с поставленной задачей. Стихотворение Марка Лисянского было взято за основу. В качестве первого куплета он взял первую строфу стихотворения, второй куплет и половину третьего написал сам, а вторая половина третьего куплета – это концовка второй строфы стихотворения Лисянского. И наконец четвёртый куплет Аграняна завершает песню.

       «Моя Москва»

       1 куплет
Я по свету немало хаживал,
Жил в землянке, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.

Это четверостишье биографичное. Поэт пишет, как он действительно «Похоронен был дважды заживо», и о разлуке со своей возлюбленной Тоней Копорулиной.

Но всегда я привык гордиться,
И везде повторял я слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

       2 куплет
Я люблю подмосковные рощи
И мосты над твоею рекой.
Я люблю твою Красную площадь
И кремлёвских курантов бой,

В городах и далёких станицах
О тебе не умолкнет молва,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

       3 куплет
Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков,
И в веках будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов,

Здесь говорится о подвиге 28 героев-панфиловцев остановивших у разъезда Дубосеково Волоколамского шоссе немецкие танки, наступавшие на Москву.

И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

       4 куплет
День придёт – мы разгоним тучи,
Вновь родная земля расцветёт.
Я приеду в мой город могучий,
Где любимая девушка ждёт.

Я увижу родные лица,
Расскажу, как вдали тосковал…
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

     Премьера песни состоялась 28 мая 1942 года на станции Дивизионная, что в восьми километрах западнее города Улан-Удэ. В сопровождении хора и оркестра её спела солистка ЦДКЖ Марина Бабьяло. Вот как трогательно это происходило впоследствии вспоминала она: «Представьте себе: ночь, железнодорожный разъезд, импровизированная сцена, составленная из нескольких платформ, и тут же рядом – составы воинских эшелонов, отправляющихся к фронту: вагоны, платформы с зачехлёнными танками и орудиями, суровые лица бойцов в касках, с автоматами на груди. Этот необычный концерт навсегда мне запомнился. Волновалась я конечно же, очень. Вы не представляете, как трудно сдерживать слёзы: москвичи ведь все мы, а Москва-то далеко, а Москве трудно…
     Отзвучали последние аккорды. Что творилось! Заставили петь снова. Пять раз подряд исполняли мы эту песню. Видели бы вы лица, в особенности глаза слушавших нас бойцов и командиров! Они светились решимостью и гневом, гордостью и печалью. Это непередаваемо!»
     Весной 1943 года ансамбль ЦДКЖ под управлением Исаака Дунаевского на одном из правительственных концертов исполнил песню «Моя Москва», причем её повторили несколько раз на бис. Песня Сталину понравилась, и он дал указание записать грампластинку. В радиокомитете, ведавшим записью грампластинок заметили, что в песне не упоминается Сталин, и попросили Дунаевского устранить недостаток. Но Исаак Осипович сказал, что это должен сделать автор слов, и предложил отыскать Марка Лисянского. Однако в радиокомитете не удосужились поисками поэта и сами заменили последний куплет песни.

Над Москвою в сиянии славы
Солнце нашей победы взойдёт.
Здравствуй, город Великой Державы,
Где любимый наш Сталин живёт.

Будем вечно тобою гордиться,
Будет жить твоя слава в веках,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

     Песня была записана на грампластинку в исполнении Зои Рождественской. Однако Сталину упоминание его имени в песне не понравилось. Своё недовольство он высказал по телефону главному идеологу страны Щербакову Александру Сергеевичу: «Надеюсь вы слышали по радио песню о Москве Дунаевского? Хорошая песня! Только не объясните ли мне, когда это девушка Сталиным стала?» И он потребовал перезаписать песню в варианте Аграняна, а инициаторам замены четвёртого куплета крепко досталось.
     Тем не менее строфа о Сталине после Победы снова вернулась в песню, и Сталин возражать не стал. Такое время было тогда.

Над Москвою знамёна славы,
Торжествует Победу народ.
Здравствуй, город Великой Державы,
Где любимый наш Сталин живёт.
 
Будем вечно тобою гордиться,
Будет жить твоя слава в веках,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

     В 1947 году песню записали на грампластинку в исполнении Вероники Борисенко. Но после речи Н.С. Хрущёва на ХХ съезде КПСС об осуждении культа личности Сталина четвёртый куплет из песни был исключён.
     И наконец, это звучит парадоксально, но Марк Лисянский до конца своих дней так и не признавал Аграняна как соавтора и требовал в Российском агентстве по авторским правам считать только его в качестве единственного автора.      
     Однако истина, всё же восторжествовала. Яркое тому подтверждение – Закон города Москвы от 14 июля 1995 года № 15 – 51, согласно которому песня «Моя Москва» композитора Исаака Дунаевского на слова Марка Лисянского и Сергея Аграняна утверждена как официальный гимн города. Думается, совершенно заслуженно на станции Дивизионная открыли красивый памятный монумент в честь песни «Моя Москва» и её создателей. Но, пожалуй, самым лучшим памятником песне и её создателям является всенародная любовь к ней!
2026