Решительный

Глава 1.

Мрачное начало.

Декабрьский вечер стремительно темнел, и редкие прохожие кутались в пальто. Саша, подняв воротник куртки, топтался у подножия главной елки площади. Огни гирлянд весело подмигивали, но на душе у него было тревожно. Он ждал отца слишком долго.
— Прошло уже полчаса. Где же папа? — Саша нервно посмотрел на часы.
В кармане упирался в бедро холодный корпус телефона. Звонить маме… Рука сама потянулась к телефону, хотя Саша этого никак не хотел. После развода их общение напоминало минное поле. Уговорить ее отпустить к отцу на новый год стоило недели уговоров. Но сейчас, когда он опаздывал, выбора не оставалось.
Пальцы потянулись к меню контактов, когда на экране выскочило «Мама».
«Странно» — сердце замерло — «Она не должна была мне звонить».
Саша смотрел на экран и напряжение росло все больше. Было что-то не так, он это чувствовал. Он еще секунду помедлил а потом нажал «Ответить».
— Алло, Саша? — голос матери звучал неестественно.
— Мам я…
— Сынок, — она резко оборвала его и в голосе послышался весь ее ужас.– Саша такое дело… Твой отец… — она запнулась пытаясь найти слова, как будто ожидание сделает это за нее.
— Он попал в аварию по пути к тебе. Сейчас он в больнице.

Глава 2.

Вечер кино.

Яркие утренние лучи настойчиво пробирались в окно, выхватывая из полумрака пылинки. Саша, накрывшись с головой одеялом, бурчал себе под нос — он терпеть не мог эти ранние пробуждения.
— Александр, пора вставать, в школу опоздаешь! — донесся голос матери с кухни, в сопровождении со звоном посуды.
Он не любил, когда его мама называла полным именем, как будто он провинившийся принц. Пока он нехотя вставал с кровати, в голове начали собираться мысли сегодняшнего дня: уроки, футбол после школы и долгожданный семейный просмотр кино.
— Где моя форма?! — с возмущением произнес он начав раскапывать груду одежды на стуле. Этот стул был эпицентром гардероба: утром Саша выкапывал из под нее чистую одежду, а вечером возвращал ее обратно, снимая с себя.
В дверь заглянула мама.
— Александр, ну что это такое? Опять бардак? Ну когда ты уже это уберешь? — посыпались на него вопросы одним махом.
— Ну мам, не называй меня так — отмахнулся он.
— После школы приду и все приберу.
— Вечно одно и то же. Ладно пошли завтракать, а то папа сейчас твои блинчики съест, — мама сделала шаг назад, приглашая жестом, показав на кухню.
Саша уже почти оделся и собирался выходить, как вдруг кое о чем вспомнил — окно! Он всегда его открывал перед уходом, что бы за день в комнате накопилась морозная свежесть зимнего дня. Распахнув окно, он маршем направился на кухню, и тут же набросился на стопку только, что поджаренных блинов.
— Ты что это такое делаешь? Куда так торопишься? Аккуратнее! — мама смотрела на него с упреком.
— Прости мамуль, невероятно вкусно — прожевал он.
— Ладно я побежал, а то опоздаю. — Саша уже на ходу облизывая пальцы, исчез в прихожей.
Через секунду он просунулся в щель и сказал: — Пока родители! Не забудьте сегодня кино!
— Пока! — крикнули ему в след уже в закрытую дверь.

Глава 3.

Ужасная правда.

В школе Саша держался особняком. Учился более-менее, близких друзей не заводил, у него вместо них была музыка. Наушники были спасение от скуки, даже если за это, периодически грозило вызовом родителей в школу.
— Когда мы ему уже расскажем? — Алексей с силой поставил чашку на стол — Он уже не маленький, он должен знать.
— Я не знаю… — Настя отвернулась, глядя в окно — Ты же понимаешь это его сильно ранит.
— Леша прошу только не сегодня — Она схватила его за рукав. — Он так долго ждал этого кино… Останься. Я постелю на диване. Он рано ложится, ничего не заподозрит.
Алексей с тяжелым вздохом провел рукой по лицу. — Ох Насть… Ты меня в гроб загонишь. Ладно. Пусть сегодня будет его вечер. А завтра… Завтра решим.
Саша вернулся домой. Родителей еще не было дома, и он с облегчением проскользнул в комнату.
«Так, надо прибрать стул», — вдруг он вспомнил данное утром обещание. Воткнув наушники в уши, он начал уборку, ритмично пританцовывая в бит.
Он всегда так делал. Любовь к музыке ему когда-то привил дедушка. К сожалению, деда уже давно не было, но любовь к мелодиям у него все так же осталась. Каждая нота напоминала о теплых руках, и его приятном и добром голосе.
Прошло пару часов. Уставший он рухнул на кровать, и вытащил один наушник из уха.
— Ух, наконец-то, — с облегчением он выдохнул.
«И как мама справляется с этим каждый день?» — внезапная мысль пролетела в его голове.
В этот момент в коридоре послышали приглушенные, но резкие голоса.
«Родители вернулись!» — резко вскочил с кровати Саша.
— Пойду встречу их, — пробормотал он, отодвигая стул с горой одежды.
— Леш, я понимаю, но если суд назначил, значит надо идти! — слышался возмущенный голос матери.
— Настя, боже! Я и так пошел тебе на встречу ради этого твоего кино! Неужели ты не можешь без меня туда сходить? Там же и так уже все решено — почти кричал отец.
— Что решено? — раздался тихий голос.
Саша стоял в проходе, с глазами, полного непонимания.
— Какой суд? Что происходит? — от волнения его голос начал дрожать.
— Боже сынок… — мама ахнула, прикрыв рот рукой. — Прости мы не хотели что ты узнал об это так…
— Узнал что? — Саша продолжал наступать, но по его глазам было видно, что мысли уже сложили ужасную правду.
— Сынок… — отец шагнул вперед, что бы перевести удар на себя. — Понимаешь так бывает иногда… — Люди понимают, что им лучше жить отдельно.
— Пап, я не идиот! — грубо оборвал его Саша. — Вы что… разводитесь?
Вопрос повис в воздухе. Он не хотел знать ответа, но он его уже видел.
— Да… — тихо, почти шепотом, сказала мама. — Прости. Мы хотели тебе сказать, когда ты будешь готов.
— Видимо, я уже готов, раз вы без меня тут все решаете. — с усмешкой бросил Саша, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — С кем я буду жить? — уточнил он. Злорадно цитируя отца: — Ведь «и так уже все решено».
— Со мной, — тихо, почти виновато ответила мама.
— Понятно. Я хочу побыть один.
Развернувшись он пошел в свою комнату, пытаясь заглушить вой в груди, и захлопнул дверь. У него подкосились ноги, он не знал что делать, и старался не зареветь во все горло. С силой воткнув наушники, он решил, что они его спасут, они всегда это делали в трудных ситуациях. Он уходил в свой мир, где все еще было хорошо. Где родители смеялись вместе, а то что произошло сейчас, было просто страшным сном, ему нужно лишь проснуться. Не замечая как его веки тяжелеют, зарывшийся в собственных мыслях, Саша погрузился в глубокий сон.

Глава 4.

Срыв.

На улице стояла снежная стена. Небо опрокинулось на маленьким городком Бологое, как будто собиралось высыпать весь запас снега на него. Саша бежал, не чувствуя под собой ног, периодически спотыкаясь и расталкивая прохожих. Он влетел в здание больницы как ураган, сбивая встречные потоки воздуха. Охранник попытался было его остановить. — «Стой! Куда прешь, псих.» — но, разглядев лихорадочный блеск в глазах парня, махнув рукой проводил к регистратуре.
— Здравствуйте… — выдохнул Саша, хватая холодный воздух больницы. — У меня… папа тут… — вытерев пот со лба, мысли были спутаны и слова смешались у него в голове.
— Что? Говорите громче, я ничего не слышу.– резко бросила женщина за стойкой, не поднимая глаз.
«Врет» — мелькнуло в голове у Саши. Но тут подошел охранник, сунул ей какую-то бутылку в руки, со словами «Леночка, пропусти, ручаюсь» — все проблемы сразу испарились. Проведя пальцем в журнале, она ткнула в коридор, не отводя глаз от только что подаренной бутылки, внимательно изучая этикетку.
Вот она. Дверь. Саша замер перед ней, как будто его поставили в бетон, его рука не могла дотянуться до ручки, будто резко лишенная сил. Но набравшись всей смелости, что у него была на данный момент, он взялся за ручку и собирался ее дернуть.
— Так, я не поняла! Ты как сюда попал? Где бахилы? — сбоку на него обрушился резкий голос медсестры.
Тонны вопросов посыпались на его из без того, вымотанную голову. Мир словно поплыл.
— Так… папа… мой… — это были последние слова, что он смог из себя выдавить. Обессиленный Саша, начал проваливаться в темноту, и повалился на пол.
Саша проснулся. Родной потолок. Его комната. На удивление было свежо, пахло морозным воздухом, хотя он не открывал окно с тех самых пор… Он попытался приподняться и увидел маму. Она сидела и вытирала покатившуюся по щеке слезу.
— Мам… Что… — он попытался заговорить, но резкая боль как тиски сдавила его так сильно, что он не смог ничего вымолвить.
— Тихо, тихо, родной, лежи. — мягко, но настойчиво, мама положила его обратно на подушку.
— Папа… — успел он выдохнуть, прежде чем силы покинули его окончательно.
— Успокойся, он еще в больнице. Отдыхай, мы позже это обсудим, — ее голос дрогнул, когда она поправляла одеяло.
Погладив его по голове. Она вышла из комнаты вместе с врачом. А Саша снова провалился в пустоту.
— Организм вашего сына полностью истощен, — тихо говорил врач. — А стресс из-за отца стал последней каплей. Отсюда и нервный срыв, потеря сознания.
— С ним все будет хорошо? — голос матери звучал надрывисто.
— Не переживайте так, Анастасия Павловна. Соматически он совершено здоров. Ему нужен полный покой и никаких стрессов. Дайте ему время.
— Хорошо… спасибо вам.
Прошло двое суток. Саша окончательно пришел в себя и потихоньку шел на поправку. Но его тянуло к отцу. Мама же каждый раз останавливала его одной и той же фразой «Подожди сынок, отец еще слаб, нужно время».

Глава 5.

Что-то не так.

Саша проснулся с одной мыслью пульсирующей у него в голове «Сегодня». Сегодня он уговорит маму поехать к отцу. Впервые за долгое время, он открыл окно. В комнату ворвался холодный воздух, пахло первыми морозами и льдом. За окном стоял октябрь — самый неприятный месяц, еще не зима, но уже и не осень. Необычный для этого месяца морозец, Саше показался добрым знаком. С этим настроем он вышел к матери.
— Мам, надо поговорить.
— Снова об этом? — она не подняла глаз от тарелки, в ее голосе была слышна нотка усталости. Она уже знала о чем пойдет речь.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем! — Саша нахмурил брови, не позволяя матери увильнуть от вопроса.
— Ох ладно… Ведь не отстанешь… Поедем вместе. — выдохнув, сдалась она.
— Ура! Пошел собираться! — Саша прыгнул со стула как пружина, и тот повалился после того как он убежал наверх.
Тут зазвонил телефон. На экране — «Валентин Семенович, лечащий врач». Разговор занял не больше минуты. Когда Саша, сияющий, выскочил из комнаты, он замер на месте: мама сидела не подвижно, в каком-то оцепенении. На ее лице был леденящий ужас.
— Мам? Что случилось?
Она не двигалась. Саша подбежал к ней и начал ее потряхивать.
— Мама!
Она вздрогнула и посмотрела на него пустым взглядом.
— Иди… Собирайся, — выдавила она глухо, и после не произнесла больше ни слова.
Через два часа они подъехали к больнице. За всю дорогу мать не проронила ни слова.
— Посиди здесь — она произнесла сухо и твердо. — Я пойду найду врача.
Саша, надувшись, сел на пластиковое кресло.
«На улице холодно, а тут вообще вечная мерзлота», — пробурчал он, ерзая на кресле.
Мама скрылась в коридоре. Время предательски медленно тянулось. Терпение лопнуло. И Саша уверенными шагами направился в сторону палат.
— Эй, куда это ты? — на его пути появился охранник.
— К папе, — Саша попытался увернуться.
— Нельзя. Ты несовершеннолетний, у меня потом будут из-за тебя проблемы. — охранник мягко, но твердо преградил путь, взяв его за плечо.
— Да я с мамой! Она тут врача ищет! — Саша указал куда-то в глубь коридора.
— Ищи маму! А без взрослых ни-ни — охранник развернул его к креслам.
— Черт! — выругался Саша, поняв всю беспомощность ситуации.
Он сидел бубнил себе под нос, бросая злые взгляды на охранника, пока мимо не начали проходить бабушки.
— Вот изверг, ребенка не пускает!
— Ему что, жалко что ли? Дите отца навестить хочет.
Под гнетом общественного порицания, охранник сдался. Тяжело вздохнув и махнул рукой: — Ладно пошли. Только быстро.
Сердце Саши забилось. Поблагодарив бабушек кивком, он пошел за охранником, с трудом сдерживая дрожь по всему телу. С каждым шагом по скрипучему больничном полу, его шаг замедлялся. Теперь когда дорога была открыта, Сашей овладел леденящий страх. Что он увидит за этой дверью?

Глава 6.

Боль.

— Неужели ничего нельзя сделать? — голос Анастасии Павловны дрожал, она безнадежно смотрела на врача, стоя у двери палаты.
— Если бы можно было, мы уже сделали все возможное. Я настаиваю на том о чем, мы с вами уже говорили. Ваш бывший муже не должен был выжить. — то что он доехал до больницы чудо, но с того времени никаких изменений не произошло. Он слишком долго находиться в этом состоянии. — доктор произнес это мягко и непреклонно.
— Я… Я понимаю… Можно позвать сына? Он в коридоре ждет… — она умоляла, желая отсрочить неизбежное.
— Конечно. Пусть попрощается. А вам советую все-таки подписать бумаги. — врач кивнул и удалился в коридор по своим делам.
В этот момент она увидела охранника, рядом с которым шел ее сын, они направлялись в ее сторону. Сердце замерло «Что он натворил?».
— Ваш? — охранник указал на Сашу.
— Да, мой… Простите, он не доставил хлопот?
— Ничего. — охранник улыбнулся. — Очень к отцу рвался.
Мама посмотрела на Сашу, он сиял. Это счастье заставило свернуться ее желудок в плотный узел.
— Мам… Можно зайти? — Саша потянул руку к ручке.
— Да… Конечно — выдохнув, неуверенно сказала она.
— Ты как-то странно сказала… Все нормально? — Саша замер, держа ручку.
Он на секунду закрыл глаза, и представил как увидит отца с перевязанной головой и гипсом на ноге. Папа будет есть свои любимые красные яблоки, а через окно будет бить яркий морозный луч. Они встретятся взглядами, обнимутся, начнут разговаривать. Эти разговоры с отцом были особыми — добрыми, теплыми, к ним хотелось возвращаться снова и снова.
Он вдохнул, повернул ручку и вошел.
И застыл на месте.
На больничной койке лежал незнакомый человек. Весь перевязанный бинтами. Из его рук торчали трубы, глаза были закрыты. Никаких яблок. Никакой улыбки не было. Стояла мертвая тишина. И лишь изредка ее нарушало, шипение аппарата ИВЛ.
— Что… Что это? — Саша отошел к стенке, в ужасе, смотрев на только, что увиденную картину. — Что с ним?
Он схватился за голову, пытаясь вытряхнуть, все, что сейчас увидел. В сознание пропихивались образы, луч, яблоки, улыбка… Но реальность была жестока.
— Прости сынок… — мама подошла к сыну, но тот отшатнулся от нее. — Папа не приходит в себя. С самого начала. Я не хотела тебя брать… Думала зачем тебе смотреть… Врачи советуют отключить аппараты. Они больше ничего не могут сделать. Я знаю как он тебе важен… Но выбора нет.
Она вытирала слезы платком, а Саша смотрел на нее — в его взгляде читалась боль, ужас, ненависть. Мать увидела в сыне ту часть его души, которую еще никогда не видела.
— Я тебе этого никогда не прощу. — прошипел он, в голосе звучала ледяная ярость. — Я не дам тебе его убить! Я спасу его!
Он резко развернулся и выбежал из палаты, потом из больницы, куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара.
Анастасия Павловна осталась стоять одна в мертвой тишине палаты, глядя в пустой коридор.
— Что это значит? — сказала она в пустоту, оставшись наедине с ужасной правдой и сыновним проклятием.

Глава 7.

Ложные надежды.

Несколько дней, Саша не ночевал дома, мама обзвонила кого могла, но друзей у него не было, поэтому его и след простыл. Ранним утром, когда на улице еще не было людей, в квартире был слышен звук захлопнувшей двери. На пороге ее комнаты стоял с блеском в глазах, запыхавшийся Саша.
— Мама! Я знаю, как спасти отца! — выпалил он, не переводя дух.
Он ворвался в комнату, размахивая какими-то потрепанными листками.
— Я копался в архиве… В старых книгах нашел. Был такой же случай. Много лет назад. И его спасли — с помощью особо обряда, который должен провести любящий человек!
Он стоял, весь сияя от своего открытия, наполненной слепой верой и отчаянием. Мама смотрела на него с ужасом — он выглядел так, как будто только, что сбежал из психиатрической больницы. В первую же секунду, ей хотелось вернуть его к реальности, тряхнуть или даже прикрикнуть, если придется. Но вместо этого, выдохнув, она обняла его. Может ласка и тепло, заставят его очнуться от этого бреда?
— Сынок, послушай меня… — начала она мягко. — Ты же не веришь в эту всю магию? Это все сказки, легенды. У папы — физиологическая травма, врачи сделали все, что могли. И… на твоем месте я бы сходила к нему, сейчас. Я подписала документы. Его отключат… совсем скоро.
— ЧТО? — крик Саши прозвучал, как вопль дикого зверя. — Зачем?! Я же принес доказательства. — Он тыкал ей в лицо распечатками — и его голос срывался на плач.
От невыносимой боли и обиды, у него закружилась голова. Он рухнул на колени, схватившись за виски, по его лицу текли бессильные слезы. Мать присела рядом, пытаясь обнять, но он яростно оттолкнул ее.
— Я спасу его! — крикнул он разворачиваясь к двери. — Сам!
Анастасия Павловна замерла. Ее всегда пугала упрямая настойчивость сына. Как поддержать сына, когда он сам отталкивает любую помощь? Теперь он был способен на что угодно — мог попасть в банду, заблудиться, поверить плохим людям… Оставалось надеяться, что утро вечера, мудренее.
На следующее утро, что бы хоть как-то загладить вину, и найти дольку мира в их почти рухнувшем общении, она решила испечь сыну его любимые блинчики. Надеясь, что вкус детства вернет его к реальности.
Дверь в комнату была приоткрыта, она решила заглянуть внутрь. И остолбенела.
Комната была перевернута вверх дном, здесь как будто прошел ураган. Стеллажи были пусты, книги валялись на полу. Настежь было распахнуто окно, и морозный воздух трепал занавески. На столе, прижатая пустой чашкой, лежала записка.
Сердце ее упало. Руки задрожали, когда она взяла листок.
«Мама, прости за вчерашнее. Я не хотел тебя обидеть. Но я должен спасти папу. Я ухожу в лес — проводить ритуал. Не переживая за меня. Скоро мы все будем вместе. Твоя, Саша.»
Холодный ужас, куда более пронзительный, чем ветер из окна, пронзил ее сердце. Лес… Мороз… И ее шестнадцатилетний сын один, с безумной идеей в голове…

Глава 8.

Проклятое место.

Саша уже не первый час бродил по красной горке. Легенда которую, он вычитал в старых фолиантах оживала в его воображении: когда-то здесь укрывалось поселение ведьм, пока одна из них не предала сестер, купив свою жизнь, ценой их гибели. Охотники сожгли их на этой на горе — говорят, их пламя было настолько яростным, что смешалось с лунным светом и навсегда окрасило землю в багровые тона.
«Да что ж такое-то!» — в отчаянии пнул он замшелый валун. От этого стало лишь больно ноге.
Он рухнул на поваленное дерево, сплошь покрытое на вид ядовитыми грибами, и достал из рюкзака тетрадь.
«Если твое сердце чистое, и намерения благие, следуй пути, указанному в легенде» — гласила первая запись.
«Ну, это точно про меня», — пробурчал он, перелистывая страницу.
«Когда стукнет за полночь,
На горе увидишь бабушку.
Ты за ней тогда иди,
И придешь на место ты».
Часы показывали половину двенадцатого. Сердце Саши заколотилось. Он вскочил, и бросился на поиски той самой горки.
Он нашел ее почти сразу. И в тот же миг из темноты донесся голос — медленный, проникновенный будто сотканный из самого мрака.
— Я вижу твои мысли. Я чую твою боль. Я могу помочь… но плата будет равна цене твоего желания.
Саша, завороженный, не заметил как твердая почва, сменилась зыбкой трясиной. Запахло сыростью и мрачностью, а из болот на него глядели рептилоидные глаза. В их лесу не было, ни болот, ни крокодилов.
— Я готов на все, — выдохнул Саша, отгоняя страх. Спасение отца стоило любой цены.
— И ты даже не спросишь, какова плата? — голос прозвучал с легкой насмешкой.
— Нет. Просто скажи, что делать.
— Хорошо. Держи.
На ближайшем валуне, материализовалась бутылка с мутно-зеленой жидкостью.
— Выпей. И все получиться.
Саша уже поднес склянку к губам, как голос снова остановил его:
— Стой! Должен предупредить… Обратного пути не будет.
— Ты что, передумал? — взвился Саша.
— Нет — нет… Просто политика такая.
— Политика? — не понял он, но было уже поздно. Он залил жидкость себе в горло.
— Да… Политика… — прозвучал ледяной шепот, и лес огласился жутким, раскатистым хохотом, от которого согнулись даже вековые сосны.

Глава 9.

Лимбо.

Саша очнулся с тяжелой головой. Вокруг висел густой, молочно-белый туман, сквозь который проступали черты незнакомого леса.
— Что за… Где я? — он поднял голову и замер. Небо было цвета запекшейся крови, багровое и беззвездное.
Паника подкатила к горлу.– Эй! Куда ты меня засунул?!
В ближайших кустах послышался шорох. Из чащи выползла огромная, бесформенная тень. Не раздумывая, Саша бросился прочь оттуда.
Отдышавшись, он залез на сухое высокое дерево — навык привитый отцом в их бесчисленных походах за грибами. Вдали он увидел озеро, причал и одинокую лодку. Спасение!
У воды его путь преградило существо, похожее на каменного идола. Оно молча отбросило его от лодки. Ни уговоры, ни новые попытки не помогали — страж был неумолим.
От отчаяния Саша присел на землю. И тут страж поднял руку и указал в глубь леса.
— Ты что здесь делаешь? — послышался сзади голос.
Саша развернулся и остолбенел. Перед ним стоял отец.
— Папа! — не веря своему счастью, он вцепился в него.

Глава 10.

Цена памяти.

— Сынок как ты здесь оказался? — отец с ужасом смотрел на него.
— Он пришел сюда по своей воле, — прогремела статуя. — Желал спасти. Не ведая, что обрел себя на вечное забвение в Лимбо.
Саша, сияя подтвердил, всю историю: голос, легенду, зелье… Лицо отца становилось мрачнее.
— Сын… а зелье, которое ты выпил… какого оно цвета было?
Саша нахмурился пытаясь вспомнить детали: — Синее… нет, фиолетовое… Не помню.
— Боже что же ты натворил… — отец обнял его и в этом объятии была вся горечь прощания.
Он повернулся к стражу. — Верни ему память! Я заплачу твою цену!
— Пап, что происходит? — испуганно спросил Саша.
— Подойди к нему, сынок.
Пока Саша нерешительно шагал к стражу, силуэт отца становился все более прозрачным и растворялся в тумане.
Холодный костлявый палец коснулся его лба. Вспышка боли… и хлынувшие воспоминания: больница, разговор с мамой, зловещая ведьма, падение на землю…
— Мама… — выдохнул он.
— Ты не умер. Тебя обманула душа — предательница, что вечно томиться на Красной горке. Она питается энергией таких, как ты — отчаявшихся и готовых на все. Но она не учла силу твоей любви.
— А папа? Что с папой? — в голосе Саши звучала мольба.
— Он пожертвовал своим покоем, ради твоей жизни. Отныне — он проводник таких же потерянных душ. Освободиться он не скоро.
Рука стража описала дугу. И затянуло Сашу в нарастающий вихрь света.

Эпилог.

Возращение.

Он очнулся на холодной земле. Вскочив он поднялся в больницу.
У палаты отца, он увидел маму. Она стояла сгорбившись и тихо плакала.
— Мама! Прости меня! Я был слепым эгоистом! — он обнял ее, и разрыдался.
— Нет, это я прости… Должна была быть с тобой честнее…
— Все хорошо, мам. Мы вместе это переживем. Пойдем домой, скоро новый год. Нужно готовиться.
Он улыбнулся сквозь слезы, обнимая ее за плечи.
— По пути зайдем и купим твои любимые конфеты. Надо же их с ромашковым чаем куда-то девать.
И они пошли — двое, но чувствуя себя целой семьей, что бы встретить новый год и начать новую жизнь, храня в сердце того, кто навсегда остался их ангелом — хранителем.

Финал

Зима в этом году выдалась на редкость снежной. Крупные пушистые хлопья снега, кружились в свете гирлянд, засыпая площадь снежным ковром. Саша стоял у главной елки, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на часы.
«Где же она? Уже полчаса прошло… Совсем замерзнуть можно», пробормотал он себе под нос, укутывая нос в шарф.
Достал телефон, что бы позвонить.
— Алло, ты где? — спросил он, стараясь скрыть в голосе раздражение.
— Обернись, — послышался сзади теплый знакомый голос.
Саша обернулся. В свете новогодних огней стояла мама. Такая красивая и счастливая. Такой она не была с тех пора как не стало папы.
— Прости, что опоздала, никак не могла выбрать тебе подарок, — заговорила она, подходя ближе.
— Да я же говорил, не надо было, — смущенно отмахнулся Саша, но в глазах у него вспыхнули искорки радости.
Они обнялись на площади, и в этих объятиях было столько тепла, что можно было бы растопить лед на всей площади. И пошли вместе — навстречу новому году, находя новые воспоминания, и храня в сердце самых важных, тех, кого нет с нами.