От лица женщины

Пять её лет.

Пар от взволнованного чайной ложкой напитка был е;док -
Не купаж, и солода не видать в бинокль.
Но для внезапного около трёх часов наступавшего вечера
Самое то.

Самое то для морщинистой                С сединой уже тридцати пяти лет женщины,
Молчаливо и изо всех сил                Налеплявшей на свои цвета кожи тонкие губы вежливую
Не улыбку, гримаску, скорее всего.
Вот. Для нее – самое то.

«Мой друг!»
Она начала письмо.
По-старомодному начала,
Да и способ изложения на бумаге, надо признать и нам для начала,
Старомоден.                Но с белым голубем через окно
Его отправлять уж не будет, ну его.

«Мой друг! Определенного важного,
Трепетно щекочущего внутри грудной клетки                Я бы хотела сказать Вам
Практически ничего.
Но выскажусь, раз уж на то пошло.

Сколь годиков Вам пошло?
Не на четвертый                (и так пугающий слух и взор мой) десяток,
На пятый!
А с виду не скажешь: примите за лесть,                Но не о ней я, ввиду всего.

Так вот. Мне думалось,
Порою спонтанно и мимолётно,
А где-то мерзко царапая,                Как тоненькой вилкой при нанизывании горошины,
Мучительно больно мне думалось,
Что путь наш, длиною (о, боги!)
Стремительно позабывшееся уж бесконечное пятилетие
Не прервется на этом молочном свете ни за что.

Думалось в яростном гневе.
Не скрою своего предвзятого отношения
Ни к вам, ни к вашей предательски юной мадам,                К которой сперва относилась с колоссальным                (И пугающем для моей же персоны) терпением.

Признаюсь, стыжусь.
О, да!
О женщине статной
Со струнной осанкой, с манящими Вас чертами,                Волнами, что выбегали галопом из рамок стандартов,
Которые Вы так отвержено, рьяно
Канатом крепили к моим ногам и рукам, и глазам…
О женщине этой известие мне пришло не столь и давно.

Молчала.
Положено так.
С какой-то бухты-барахты решил это суматошный,                Затуманенный неверием в происшествие сие мой мозг.
«Не первая, не последняя, что ж…»

Влюбленность в лаконично выступающие подбородок и нос,
В харизму чарующих фраз и поз,
В надменность доли-секундных взглядов, ухмылок и
(Ох, как бьётся в груди у меня сейчас),
Так вот.
Влюблённость в Вас сыграла со мной наизлейшее зло.
И хоть пройдет ещё пять, десять, сорок лет,
Я буду застенчиво каждый раз
Прятать пурпурную кожу лица в шерстяной воротник,
Чтоб скрыть от проходящих вместе с чужими людьми
Любопытных и хитреньких глаз
Наши с Вами улыбки
От ночных и не только совместных проказ.
Буду прятать свои же глаза,
Когда кто-нибудь близко знакомый
Беспорядочно и унизительно непринужденно
При встрече на тёмно-сером асфальте дороги
Задаст вопрос: «А у вас, что ли, всё?»
И я для вида мужественного задористо посмеюсь,
А потом отрепетированно с небрежностью отмахнусь:
«Ой, да к этому давно всё и шло!».
Я пишу. Но к чему это всё?
Уж давайте начистоту:
Не взволнует ни душу, ни сердце, ни ум
Это «бабское жалостливое нытьё».
(Помнится, так отзывались Вы
О героях фильмов, если кто-то из них
Внезапно и вдруг брался за прощальное                Псевдострадательное письмо).

Не юноша! (Повторюсь).
В расцвете сильнейших мужицких лет,
Вы растоптали себя самого
(С таким мастерством сумели).
Ответьте, прошу: Вы в той пылкости иль в любви преуспели?
Сколько счастливых мгновений заснеженных зим                Или вёсен ветреных Вас счастьем согрели?
Иль согревают ещё?

Хотя…
Нет.
Уж если держать ответ,
То по испепеляющей разум мой теме:                Зачем Вам сдалось терпеть
Женщину с сединой не двадцати,                А тридцати пяти лет?
Не прикрывающую мило с хихиканьем рот,
Без романтично спадающих на острые скулы кудрей,
Наливающую в бокал самой себе                Без заискивающего чего-то в Ваш адрес «Милый, налей»?

Вас манила великая цель?
Манил румяных щёчек намёк?
Иль утонченные пальцы обеих не «левых», заметить прошу, ног?
Манила услада тиши,
Что издавал, а вернее,
Не смел и измолвить поперёк                Вашего громкого слова тот рот?

Манила беспомощность рук?
Они обнимали Вам плечи искренне и легко.
А помнится ли, друг мой, Вам,
Как изысканно и ни капельки не ловко;
Тридцати трёх летние пальцы а-натюрель
Раскованно мяли вам уставшую спину                И исцеляли собой в злую метель?
Ох, что это я..                То было излишне давно.

Так вот.
Я пишу Вам письмо.
Вы читать, довелось мне увидеть однажды,                Умеете.
Не уверена, что между строк, но
Хотя бы буквы скучкуете,                В смысл их сольёте.

Допускаю, что самые нелюбимые строки
Будут поруганы Вами.
Быть может, даже публично,
Насколько безумие это возможно.
Быть может, свои письмена создадите на этом же кресле?
Иль так и оставите конверт неоткрытый
Одиноко пылиться в песочной прихожей?

Отвлеклась, извините, продолжим.

По справедливости давайте немножечко и обо мне?
Все эти годы в одном (своем, разумеется)                Без неказистостей видимых теле,
Значится, не в объемах и формах здесь дело?
По истечению обсуждаемого мной одиноко                В монологе письма пятилетия
Новых черт неприглядных в себе с ужасом                Не приметила
(Ежели Вам они показались,                можно было фонариком хоть слегка подсветить для меня,                почему бы и нет?)
Была благодарна и терпелива,
Страдала порой от того, как пылко любила,
Подруги, бывало, шумно дышали
Напоказ в полтора раза
Раздутыми ноздрями после моих рассказов за чашкой не чая.
«Завидуют».
Это я с надменностью резюмировала.
Но нет, не завидовали, теперь мне стыдно за то,                Что настолько было все для них очевидно.

Загадка извечная многих женщин на нашем свете,
Что лопатой железной копают
Глубокую яму внутри, лишь бы найти ответ,
Так вот, загадка эта с заглавием
«Что же не так во мне, человек?»
Останется тайной навек.

Мне думалось, мечтания наши похожи:
Жилище уютное и побольше                (Не страшитесь, не сразу),
В субботу – к хрустящим дровам приложиться                Тяжеленьким колуном,
Приборка, готовка, ну, что там ещё…
Детишки, собака. И кошка, возможно.
Костёр.
И спонтанный пикник в не единственный выходной.
Привычные шутки, родители – сваты.
Мангал, шашлыки, рождественский стол.

Призна;юсь (а признаваться в этом личном и женском                Мне, свободной отныне, невыносимо и тяжело):
Я с радостью находила бы Ваши черты без остатка
В сыне и в дочери.
Даже в полный ущерб своих
Черт.
Я восторгалась бы тонким и не курносым носиком,
Имея при этом полное право
При каждой глупой и неуместной возможности
Даже при тех незнакомцах,
Кто и не спрашивал,
Вслух с расстановкой и гордым голосом замечать,
Что ушки-то в точности, как мои.

Уважаемый!                Думалось, что и мечтается нам об одном.
Да что уж!
Мечталось, что дело к замужеству пышному шло:
Платье с ажуристым шлейфом                И для букета невесты кашпо.
Год, полтора, два по два с мышиным хвостом…»

Женщина выдохнула окончательно с шумным рывком                И отложила перо,
Линула согрешительного ещё.
Кот очень кстати на огонёчек зашёл
(Долго решался – он, всё же, ЕГО).

«Ох, как дивились соседи,
Заметив нас вместе в те времена!
А я поражалась их удивленью,
С хитринкой их взглядам и тыканьям                Незаметным, по их меркам, в чужие бока.
- Чтож, баб Зойка, забыла, небось,                Как страстно глаза на морозе искрят?
Хах, наивнятина! Искрили-то лишь у меня,
То и истыкали Марье Ванне костлявые                Под фуфайкой несчастные                Бабьи бока.

Де;вья краса возрождалась тогда.
Да…
Межпальцье потело,
Помнится ярко, как я хотела
Ладошка к ладошке, волосок к ноготку,
И лишь бы внезапно от счастливых секунд
Не очнуться ни Вам и ни мне в несолёном поту.

И когда подсластёное масло мягчало на хлебе,
Мне казалось, мы с ним если не единое целое,
То очень похожи: так же я от взгляда Вашего млела.
Что скрывать, каждый раз я растаять хотела
От волнений, касаний, желаний…

Часы кинолент недосмотренных,
Пленение каменных и надёжных, казалось бы, рук,
Кофейный напиток в бокале с потёртыми стёклами,
Ваш кот, на тропинке у дома чужого подобранный
Ещё до меня – всё превратилось в одну
Недосказанность, чтоб её прямо тут…

Дух томного вечера и
Не менее томного сонного утра,
Что узором изогнутым витал и витает ещё                Видением крохотным
По воздуху спальни. И кухни.
И над этой бумагой с чернилами.
Витает, и не проветрить никак,
Хоть стену выруби полностью, ух!»

Она оглянулась несмело вокруг
В поисках зеркала
(Когда-то громадой своей                оно создавало квартирный уют):
Внутри поселилась, как померещилось ей,                Старая дева.
Стара для фаты, для детей, для друзей.
Развалина!
И сколь для раскованности ей ни налей,
Не обернется даром волхвов
Недавно обкромсанное не любовным порывом,                Рискованное наикороткое, ни капли не ровное                И подвластное лишь миру эмоций                Каре.

Но сделано дело. И пусть!...
«И пусть не сложилась с Вами                Ни совместная радость,                Ни тем более горькая грусть,
Мне не жаль.
Полагаю, вас ночами тоска и печаль
Не собираются по моему скромному поводу навещать,
Хотя, не мне делать выводы».

И снова женщина мутно уставилась в злобное зеркало:
«Ну здравствуй, краса без косы,
Где оставила девичью ленту ты?
И кто же докажет теперь, что с ней было лучше?
Ах, слёзно простите все, «женственней»!
А ну-ка, кончики поровней!
Не сутулься, спину прямей!
Шляпку на голову?
К чёрту собачьему!
Господи! Кто ж это все и придумал?
Так, надо закончить зря, кажется, начатое:

«Прощайте навеки! (Как пафосно, боже!)
Ответа не жду,
Благодарю за щекочущие где-то выше желудка
Редкие (но бывавшие)                Вымученные комплименты.
Больше от Вас я их не хочу.

О, и ещё:
Кот просил Вам и вашей мадам передать,                что едет со мной».


Мам,



Снег в этом году выпал в мае,
Хоть и растаял за месяц до этого.
Было весело наблюдать за зелёными листочками
В белых шапочках.
Наверно пора перестать и планировать поездки,
И оставаться дома:
Все равно все пойдет
Не так.

Наверно хватит улыбаться прохожим.
Или нет?
Быть может,
Моя улыбка даже просто губами, а не глазами
Какой-нибудь в меру доброй и в меру злой бабульке
Ее день хотя бы как еле теплым утюгом сгладит.

Но что-то никто мне просто так на улице не улыбается.
И над шутками слегка с юмором
Из приличия никто не смеётся,
Хотя, что тут сложного?
Или всем просто впадлу?
Промолчу.
Хмурость, хмурость, хмурость...
Уже морщина появилась в межбровье:
Все правильно, так и надо
Для достоверности.

Уж которую неделю
Подбираю день, чтоб поплакать.
Нет, ничего не случилось, мам,
Просто как-то всякой всячины накопилось,
И куча эта меньше не становится.
Время так и не нашла,
Вот и хожу унылая девочка с унылым лицом.
Кому ж такая понравится?

Приеду когда?
А разве так надо?
Просто сейчас как-то головой мне
Шибко уж тяжело.
Да нормально всё! Правда!
Хоть и ветер сильно в лицо.
Хочешь, ты приезжай.

Испекла, кстати, сегодня
На чугунной старой сковороде маленькие солнышки,
Вполне съедобные, да.
Просто захотелось как раньше, помнишь?
С вареньем морошковым,
Чтоб косточки выковыривать из зубов,
И с молоком.
Да, давно в деревнях нет коров.

У тёти Кати дочку встретила на днях,
Она меня не узнала,
Но и не странно:
Последний раз виделись на крыльце старого клуба,
Ей было 10, мне 9 лет.
В клубе была детская библиотека
В основном для тех,
Кто не завел шумной компании
Для посиделок на остановке с энергетиками.
Ну, это мы потом уж поняли,
Где-то в районе четырнадцати и пятнадцатилетия.
Выглядит она как и все:
Уставшая и работой измотанная.
Но не спросила я, где работает,
Быстро мимо прошла,
Не хотелось задерживаться,
А начистоту если, то встретить её было даже приятно.

Сколько гречки купила?
5 пакетов?
Ты там запасаешься на конец света?
Ладно, ладно, шучу,
Извини.
Тоже надо купить, незаметно закончилась.
А может лучше пшёнки на завтрак сварить? На воде.

Месяц ресничкой над домом висит:
Тонкий-тонкий.
Забавно, никогда раньше не замечала,
Что с этого места
Видно созвездие
Белой Медведицы.
Тьфу ты, не Белой, конечно,
Большой.
Малую только не разглядеть,
Либо моего зрения недостаточно,
Хоть и коррекция.

Я тут задумалась:
А почему воскресение только Прощённое?
Мне бы хотелось верить,
Что и во вторник, и в понедельник
Наступало бы человеческое облегчение
После коронной фразы
"Я прощаю, и Бог простит".
Вот уж точно соблюдена очередность
И субординация.
Не тема для смеха, но всё-таки
Заставляет задуматься.

А ты веришь?
Я - больше да, чем нет.
Возможно только в Бога внутри себя,
Это же не кощунство? Нет?
Я не в смысле превознесения
Своего эго.
А в том, что мой Бог
Хоть и всегда со мной,
Но договориться не получается
Ни задабриванием, ни торгом.
Только смирением с моей стороны.
Смирение, безысходность
И глупая, глупая гордость.
Он видит всё и подбрасывает страстей.

А я ведь так и не научилась кататься на коньках,
А как хотелось этой лёгкости и грации!
Да как-то все впопыхах:
То экзамены в школе, то в колледже,
То инспекция по делам молодежности
Со мной в главной роли.
Подумать, что так все сложится, я, конечно же
Не могла.
Так что при случае просто еле-еле стою и держусь за бортики,
Чтоб не упасть.
И не про каток я, и дело тут не в коньках.

Сегодня случилось видеть любовь.
Точнее, главный её смысл:
Молодая мама в автобусе спросила своего мальчонку,
Что для него это взрослое
(А взрослое ли?)
Чувство. Любить.
- Это сорвать одуванчик
И подуть на его пушистые лепестки
Тебе в лицо, чтоб стало смешно.
И, знаешь, захотелось своего.
До этого никогда не хотелось,
Да и от кого?
Это я постарела, мам, или время пришло?

Пик. Пик. Пик. Пик.
Что-то со связью.
Как всегда в откровений момент.
Всё-таки современные технологии
Не справляются с эмоциями,
Даже с хорошо скрытыми.

А вообще, я так бешусь изо всего!
Из-за яркого солнца и из-за его отсутствия,
Из-за того, как меня не пропустили в проёме магазинных дверей
Входящие люди
(Хотя сначала нужно дать дорогу выходящим, известно же всем, но нет!)
Из-за белой кляксы от птички в небе на своей голове
И от того, что для кляксы выбрала не меня,
Хотя мне нужней.

Из-за светлого неба для прогулок в рабочий день
И из-за такого же неба в выходной,
Потому что выходить никуда не хочется,
А весенний ветерок заставляет.
Из-за того бешусь дико,
Что подруга не звонит,
А потом бешусь, что болтает без умолку.
Может сходить к психологу?
Ведь сама себя уже бесить начинаю.

В лес бы. И покричать.
ААААААААА!
ААААААААА!
ААААААААА!

Но как-то дико, куда я поеду,
А вдруг там кто-то услышит,
Ведь даже в далёкой глуши ходят люди.
Некоторые даже живут.
Там же и помрут,
Прости, Господи.

Нет, наша деревня - не глушь!
Я не про то.
У нас же цивилизованное село,
Где можно полнотой души жить,
Где можно и на болото, и в дом культуры, и толокно
В закусочной у Виталича прикупить.
Эх, хорошо.
Лопаткой снег разгрести,
Обругать неумелого тракториста
За заваленную грудой снега с ковша
Калитку.
И как я должна пройти?!
Сам давай чем-нибудь об косяк!
Ишь ты мне, остряк.

Этих перебранок мне не хватает, мам.
Хочется часто вернуться,
Бросить всё (хотя, было бы что).
Но все же устаканился только-только быт
Городской.

В этом году яйцами не побились, не поборолись,
Но у моих скорлупка всегда слишком тонка;,
Так что на победу я и не рассчитывала бы.
Но эта краска с луковой шелухой -
Даже сейчас помню запах...
Так пахнет чистота и как будто бы так пахнет свет.

М.Р.А.К.
Мир, работа, аккордеон, колесо.
Моё новое увлечение - поиск слов,
Попробуй тоже,
Никогда не знаешь, к чему мысль приведёт
(Я этот способ вычитала в газете на остановке,
Пока ждала своего шустрого маршрутчика).
А вообще, так уж битниками заведено,
О чем первее подумалось, то и вернее всего.

Баню топите?
Отец веников заготовил впрок?
Ох, я бы с большим удовольствием хоть сейчас
На поло;к.
Только б телепортнуться,
Придумать бы, как извернуться.
Наверно в следующем веке
С этим попроще будет,
Хотелось бы глянуть хоть одним глазком.

А ещё хочется чего-то возвышенного, не для простых умов, как будто.
Не знаю.
А ты вот как оркестровую музыку понимаешь?
Или думками простыми житейскими улетаешь,
Как и я?
А живопись?
Вот, да, живопись! Картины, картины.
Как все эти восхищённые ценители
Надменно смотрят на кондуктора,
Который пришел в свой выходной взглянуть,
Да просто-напросто в иллюстрациях молчаливых от людей отдохнуть,
Но стал сам экспонатом, просканированным мнимыми не любителями.

Так желание и пропадает,
Если, конечно, гайку на все это не закрутить.

А хочется, знаешь, мам,
Какого-то творчества.
Да хоть картину по номерам
За чашкой постепенно остывающего кофе
И за фильмом про Джона Коффи.
Хотя, под такие фильмы рисовать и творить совсем не дело как будто.
Пойду завтра и куплю огромные маки
На холсте.
С подрамником обязательно.

Завтра дождь обещают,
Верить? Не верить?
Я погоду уж который день не проверяю:
Что будет, то будет.

Май, май, май.
Так ждала! А тут снег. В мае!
Да понятно, что быстро растает,
Но атмосферы весенней в воздухе нет.
Не ворчу я!
Ладно, ворчу.
У тебя набралась, вся ж в тебя!
Всё, молчу, молчу.

Но ты не молчи, пожалуйста!
Говори, говори, говори,
Я не стану перебивать и прерывать.
Про рассаду, подгоревшую запеканку,
Про оплаченную и забытую шоколадку,
Про картошку проросшую
И про новую мышеловку.

Пожалуйста, говори!
Даже про то, что уже всё сказала, и не знаешь, о чём ещё говорить.
Я подкину идей,
Хочу просто под твой голос
По тротуару неровному
Молча идти.
Говори.