Зелёная тетрадь N1. 1

Часть первая
Первый свет

«Маленькое чёрное платье должно быть в гардеробе каждой женщины», — говорила Коко Шанель. Регина надела именно такое платье. Пальцы чуть дрожали, застёгивая потайную молнию на спине. Ткань, холодная и скользкая, прикоснулась к коже, и это ощущение было похоже на обещание. Обещание вечера, который ещё не начался, но уже пахнет чем-то необратимым. «Сергею бы понравилось», — подумала она, и это «бы» укололо тихой, привычной грустью. Пустота почтового ящика давно стала частью пейзажа, как трещина в стене или шум водопровода.

Они познакомились на конференции в Донецке. Её доклад закончился, в зале захлопали, и сквозь рассеянный свет ламп к ней пробивались двое. Он шёл вторым, чуть сзади своего друга Лёшки, но именно его она заметила сразу. Не из-за внешности — просто пространство вокруг него казалось иным, более плотным, густым.

— Потрясающе, — сказал Лёшка.
—Да, — согласился он. Его голос был не таким, как у других: чуть хрипловатым, с мягким одесским растягиванием гласных. Он напоминал звук старого, добротного сукна — шершавый бархат. Это был голос, в котором жила своя, отдельная тишина. — Особенно про синаптические связи. Это же чистая поэзия.

Они пошли гулять. Городской вечер был сырым и прохладным, пахло угольной пылью и первыми перепревшими листьями. Но рядом с ним воздух стал другим. Дуновение свежей типографской краски, мокрого гранита и чего-то ещё — тёплого, чуть горьковатого, как кожура апельсина. Это был его запах.

Он читал ей стихи. Не декламировал, а будто выдыхал их в прохладу октябрьской ночи, и каждое слово, влажное и тёплое, касалось её щеки.

«Людьми, как сельдями набитый, Тоской и холодом обвитый,
Трамвай застыл на остановке,
С надеждой в смене обстановки.
Его надежды оправдались.
И по ступенькам поднялись,
Стремительно в вагон влетев,
Глаза твои, меня задев.
Я перегнулся, как лоза,
Поверх голов безликих,
Чтоб увидать твои глаза
На грани страстных — диких..
Откинув голову назад
И на меня направив взгляд,
Чуть-чуть смутилась, а потом,
Вдруг улыбнулась алым ртом.
А я по-прежнему гляжу,
Глаза от глаз не отвожу,
Гляжу упорно на тебя —
Стараясь разгадать тебя».

Регина не просто слушала. Она чувствовала ритм стиха на своей коже — лёгкую, едва уловимую вибрацию. Его голос был похож на потёртую кожу старинного переплёта. Он взял её за руку. Его пальцы, длинные и холодные, сплелись с её пальцами так естественно, будто искали это сплетение годами.