Из огня да в полымя

Чебан Федор Максимович родился в селе  Михайловка Ананьевского района  Одесской  области в  1902 году, где  закончил   3 класса  приходской   школы.  С раннего  возраста  трудился  у  зажиточных  крестьян,  или   богатых  землевладельцев. Женат был на  Мелании Петровне. Вместе  с  старшим  братом  Иваном  открыли  своё дело в 20 годы 19-го  века по производству животноводческой продукции.  В 1929  году,  когда  началась  коллективизация, в этот  период  обострилась  классовая  борьба ,-  хозяев    стали  называть    кулаками и стали репрессировать,  кто  сопротивлялся  новой  власти,  а   те  кто  работал у  хозяев - беднейшим  крестьянством,  среди которых  появились  деляги,  которые  любой  ценой  хотели  что-то  урвать  и для  себя.
      Пишет Сергей Чебан  внук Чебана Федора Максимовича:
« У 20-х роках прийшов до мого дiда Бондар Іван. І сказав, що хазяйство все заводь в колгосп, а то поїдеш в Сибір, а хозяйство в будь-якому випадку заберем.
     Організували колгоспне хозяйство на території Фаренюків, де зараз  руїны   сільського клуба,  там були   свинарннк, корівник, загородка  для  загона скотини.
    Дід Федір і Іван, його брат, які хазяйнували разом, завели корови, вівці, воли і самі вступили в колгосп. Дід Федір став бригадиром. Працювали за «палички» (авт.: за  трудодни), те що вони їли і як жили ви знаєте самі. Коли їх призвали на війну, вони пішки йшли до Мелітополя, де  їх окружили і взяли в полон. Ні  якого озброення у них не було. А тепер, що було багато дезертарів. Яка їх вина? Вони віддали все хозяйство, їм обіцяли, що закидають шапками на чужій території, такі як мій дід не руководив військами. Яка його вина в тому, що він потрапив в полон?
Це вина тих хто прийма рішення і керували державою, а не мого діда.».
    Оставляю  это высказывание   без  комментариев,-  как будто  герои должны  быть  со  стороны,  чтобы  защитить от оккупантов  самих  защитников  и  их  семьи.
     Оба брата был  призваны  Ананьевским  РВК  в Красную  Армию  и отправлен  на  Южный  фронт. Воевали  на  территории бывшего Одесского  военного  округа. Когда  воинские  части  понесли  сильные  потери  и  стали  отступать в  сторону  г.  Мелитополь Запорожской области Федор  Максимович и его брат  Иван  оказались  в  их  числе.
6 октября 1941 года после успешных операций на юге Украины гитлеровцы вступили в Мелитополь. Жители города неоднозначно отнеслись к оккупантам: одни со страхом, другие — с хлебом и солью и ожиданием восстановления «старых порядков», возврата недвижимости и земли.
    В  этот период  под  Мелитополем братья попали   в  немецкий  плен не  оказав  сопротивления  из-за  отсутствия   оружия  и  боеприпасов   к нему, брошенных  в период  отступления.
    Гитлеровцы, как только заняли Мелитополь, сразу стали вводить свой «новый порядок». Начали они с массовых арестов коммунистов, комсомольцев и членов профсоюзов. Многие жители города, кто не успел эвакуироваться на восток, были расстреляны или попали в концентрационные лагеря и тюрьмы, которые были устроены на насосо-компрессорном заводе, в артели «Плодпром» и на территории завода ковкого чугуна (ныне ОАО «Рефма»), появились лагеря в селах Вознесенке, Константиновке, Терпенье и Спасском.
Вместе с немецкими фашистами в город пришли румынские части, являющиеся союзниками Гитлера. В городе появилась и румынская комендатура «Сигуранца» (тайная румынская полиция). Кроме того, в Мелитополе обосновались формирования Окружного провода ОУН, карачаевский, осетинский, армянский национальные комитеты, татарские легионеры.
Большая беда постигла еврейское население. Вблизи сел Вознесенки, Константиновки и Данило-Ивановки в конце 1941 — начале 1942 года были расстреляны более 14 тысяч стариков, женщин и детей...
     В сороковые годы Мелитополь по окраинам был похож на большое украинское село с одноэтажными домиками и палисадниками, утопающими в зелени садов.       По территориальному положению своему этот городок был удобен для немецкого командования, и через него проходили многочисленные военные грузы для фронта. Вероятно, по этой причине в Мелитополе и был создан лагерь для военнопленных, которые выполняли различные разгрузочно-погрузочные работы.
      По  свидетельству   вернувшегося  ,  после  войны,  одного  из  военнопленных этого  лагеря,  выходца  из Ново-Георгиевки (Майнова):
        « Территория лагеря  была размером  сто на сто пятьдесят метров, обнесена колючей проволокой с вышками и прожекторами по углам.
       Администрация   лагеря  была  немецкая,  а охраняли  военнопленных румынские  военнослужащие.
       Для ежедневных проверок утром и вечером, во дворе в центре, отвели большую  площадь, где одновременно могли быть построены все пленные лагеря — 300–500 человек. После утренней проверки пленных отправляли на работу, после вечерней — запирали в барак.
         В первый день всех военнопленных выстроили во дворе, пришло лагерное начальство, устроили «смотрины» прибывшим. Начальник лагеря шел в сопровождении переводчика и солдат охраны. На плохом русском языке переводчик от имени коменданта лагеря обратился к построенным пленным.
— Выйти из строя всем коммунистам, офицерам и евреям! — четко звучал его голос перед затихшим строем пленных.
— «Kommunisten, Ofizieren und Juden», — несколько раз повторил фельдфебель и видя, что строй стоит и не реагирует, после некоторых колебаний из строя вышло несколько человек и остановились, ожидая команды.
Через минуту они направились в сторону сарая, где их ожидали немецкие солдаты. Там встали, положили пожитки на землю, поснимали верхнюю одежду и в нательном белье вошли в сарай.
     Их было четверо-пятеро — не запомнил. Через несколько дней там оказалось еще несколько человек. Были среди них командиры, переодетые в солдатское, и евреи, узнать которых не составляло труда.
      Не знаю, что заставило этих людей добровольно сдать себя в руки лагерных властей? Может быть, надежда на то, что «добровольное признание смягчит наказание»? Но этого не случилось, расстреляли всех.
      Ужасное злодеяние  было направлено на подавление воли оставленных в живых военнопленных, их возможных попыток сбежать и избежать тем самым издевательств и позора.
    На  следующий  день  после  фильтрации  военнопленных администрация  лагеря проявила  « высочайший  гуманизм» и отпустила по  домам несколько  советских  пленных,  которым  исполнилось  за  45  лет и «не совершивших  преступлений  против  Германской  армии» ».
    В число  «счастливчиков»   попал  и родной старший брат  Фёдора Максимовича Иван Чебан, 1898 года   рождения,  которому  исполнилось  в то  время 48  лет.   До  сих пор не понятная « щедрость  фашистов»,  в то время  как они расстреливали  сотнями, даже  женщин и детей.
   Среди земляков из  Майновы,  кто-то  оказался предателем и  в полном  смысле  «сдал» оккупантам Федора  Максимовича,  сообщив,  что  он  был  в  колхозе  бригадиром и  членом  ВКП(б). Его  не  расстреляли,  возможно  тоже  за нужные  показания и  учли,  что он добровольно  сдался  в плен и не  сопротивлялся .
    Это  уже  после  войны  стало  известно,  что Федор  умер,  находясь  в  лагере  для  военнопленных. У  брата  Ивана  была  другая  судьба…
     При  поиске сведений  о Фёдоре  в  официальных  списках  военнопленных  его  фамилии не  оказалось. Не нашлось  сведений  о нём  и в  Книге  Памяти Украины.  Впоследствии    в архиве  Министерства  Обороны  России  было  обнаружено  донесение   Ананьевского  военкомата от 15.02.47 г., записанные  сведения  со  слов жены  Чебан  Меланьи Петровны об отсутствии  связи  с  мужем, после  призыва с  июля  1941  года.  Потом в военкомате  добавили  три месяца,  в соответствии  с   требованиями  учёта,  за  которые могла  восстановиться  связь    с  семьёй и добавили  ещё  2 года 10  месяцев оккупации. Потому  в последующих   документах  в   военкомате  появилась  запись  о  призыве  на  службу  в  апреле 1944  года  и  что  пропал  без  вести.
    Так  родилась легенда о  его  возвращении домой  в 1941  году, а  также призыве   в апреле 1944 года  и его  гибели  в период завершения  Львовско-Сандомировской  операции в  Польше, где  воевали  наши  земляки.