Блеск помолвки

Глава 24. «Блеск помолвки» из романа «Бельведер городок идеальных лиц»


На скалистом холме, в обрамлении французских садов, возвышалось шато рода Каллисов — сегодня оно готовилось к празднику помолвки. Кованые ворота с фамильным гербом, винтажный «Роллс-Ройс» цвета мяты у крыльца — всё дышало подлинным шиком старинной усадьбы.

Внутри мягко мерцали хрустальные люстры, отражаясь в золочёных рамах зеркал. Антикварная мебель, коллекционный фарфор, старинные картины — каждая деталь напоминала о вековых традициях. Ароматические свечи с запахом мяты наполняли воздух тонким ароматом, а зелёные веточки в прозрачных чашах добавляли свежести.

Элен в белом платье с бирюзовыми аксессуарами и кольцом Tiffany Setting на пальце встретила гостей рядом с Альбертом — в белой рубашке, изумрудном жилете и ботинках того же оттенка. Зал наполнился морем оттенков «Tiffany blue»: нежно-мятные платья, лазурные галстуки, бирюзовые ленты в волосах — словно сама цветовая палитра знаменитого ювелирного дома ожила в нарядах гостей.

На вечере собрались видные представители общества из сфер бизнеса, политики и искусства. В воздухе витали шёпоты сделок, комплименты и лёгкие шутки — всё в духе изысканного приёма.

Антуан, скользя взглядом по залу, узнавал знакомые лица. Александр Вейс антиквар-коллекционер любезно беседовал с Димитриосом Каллисом отцом Элен, держа в руках два бокала мохито. Их разговор, судя по жестам, касался чего-то важного, но оба сохраняли непринуждённость, подобающую празднику.

Неподалёку брат Элен, Тео, увлечённо беседовал с молодой особой в платье цвета мяты с глубоким декольте. Тонкая серебряная цепочка с подвеской Tiffany & Co. мягко мерцала в свете люстр, подчёркивая изящество линии шеи. Они смеялись над какой-то шуткой, и Тео, кажется, был совершенно очарован.

— Смотри, кто с Тео! — Клэр склонилась к Антуану, её глаза загорелись азартом. — Это же Кейт Нильсон, знаменитая модель. Сейчас она на пике славы — обложки, показы, контракты…
— Действительно впечатляет, — Антуан смерил пару оценивающим взглядом. — Она выше его на полголовы, но с их семейным капиталом Тео может позволить себе не обращать внимания на такие детали.

Особое внимание гостей привлекала Оливия Вестерхофф — новая знакомая Антуана, приглашённая в качестве живого голоса вечера. Её голос, глубокий и выразительный, наполнял зал добрыми мелодиями Фрэнка Синатры. Изумрудное сверкающее платье подчёркивало образ джазовой певицы, притягивая восхищённые взгляды гостей.

Антуан сделал глоток шампанского и огляделся.

— Интересно, я попал в некое общество, которое в принципе мне недоступно. Мне, если честно, не очень комфортно. Это слишком для меня. Как ты себя чувствуешь, Клэр?

— Если честно, я впервые на таком торжестве. С Элен мы знакомы давно, но дружим всего полгода. Здесь действительно общество очень богатых людей — нужно быть осторожными.

Вдруг в комнату зашла солидная женщина. Антуану она показалась знакомой — где-то он её уже видел. Он вспомнил: это та самая дама, которая когда-то напугала его лаем своей маленькой собачки на улице, слегка с искаженным лицом. Он проследил, как она целеустремлённо направляется к нему.

— Добрый вечер, молодой человек, — странно прозвучала эта фраза из её уст. Антуану почудилось, будто он что-то ей должен.

— Вы должны мне обязательно помочь, — неожиданно обратилась она. — Меня зовут Эмилия, я баронесса Мажимель. Я знаю, чем вы занимаетесь. И вы мне нравитесь, а значит, я могу вам довериться, — с некой таинственностью произнесла баронесса.

— У меня в Париже есть салон, который стал местом встреч новаторов в искусстве: художников, литераторов, критиков и музыкантов. Я организую выставки, покупаю работы. Могу быть вам полезна. С удовольствием помогу выйти на новый уровень.

— Премного благодарен, Эмилия. Да, конечно, мы можем встретиться и обсудить ваш запрос…

— Отлично, до встречи, молодой человек.

Было понятно, о чём идёт речь, и с каждой минутой он всё больше ощущал свою ответственность перед непростыми людьми. Но это поднимало его на новый уровень — ведь именно этого он и добивался. Значит, нужно перестраиваться под это общество. Имея такие связи, действительно можно занять солидное место в свете, — размышлял Антуан.

Наконец-то появилась минутка перемолвиться словом с Элен и Альбертом — Клэр и Антуан обрадовались такой возможности. Они осыпали их комплиментами и поздравили, перебросились парой слов.

Вдруг к ним подошёл высокий худощавый человек с длинным меланхоличным лицом. Одет он был изысканно: его наряд выглядел истинным произведением искусства, хотя и казался несколько эксцентричным. Элен представила его своим друзьям:

— Позвольте представить — барон Кристиан Дюранди. Он работает в лоббистской фирме: его задача — помогать французским и европейским компаниям экспортировать товары, создавать бизнес в Соединённых Штатах Америки.
— Очень рад знакомству! — Кристиан лучезно улыбнулся. — Какие очаровательные друзья у Элен! Позвольте пригласить вас на парижские скачки. Элен и Альберт уже согласились.
Он бросил короткий взгляд на Элен и добавил с энтузиазмом:
— А затем — в коктейльный клуб! В сентябре я побывал на аукционе чистокровных жеребцов. Должен сказать, это было незабываемо: роскошь, азарт, великолепные животные! И что особенно удобно — мероприятие проходило совсем рядом с моим поместьем.

— С удовольствием присоединимся к такой прогулке, — неожиданно для себя произнёс Антуан.
— Вот и отлично. Сбор рано утром на вертолётной площадке, — уточнил Кристиан и слегка поклонился.

Клэр посмотрела на Антуана и тихо спросила:
— Не многовато ли на сегодня «баронов»?

Антуан слегка нахмурился, но ответил спокойно:
— Может, и так. Но отказываться уже поздно — это было бы невежливо. Да и шанс уникальный: попасть на скачки с бароном, да ещё и в его поместье заглянуть…
— Главное, чтобы этот шанс не обернулся ловушкой, — шепнула Клэр, бросив взгляд в сторону удаляющегося Кристиана.

Зазвучала чудесная музыка, и голос Оливии Вестерхофф, словно шёлковая нить, оплёл зал, окутывая каждого гостя теплом и покоем. Казалось, сам воздух стал мягче, а время, будто зачарованное, замедлило свой неумолимый бег.

В этот волшебный миг в зал торжественно выкатили торт — словно миниатюрное произведение искусства: зелено-голубая глазурь напоминала морскую волну, а свежие веточки мяты дарили прохладный, бодрящий аромат. Он смешался с благоуханием цветов и тонкими нотами духов, создавая симфонию ощущений.

Гости, будто освободившись от невидимых оков, растворились в моменте. Разговоры стихли до шёпота, улыбки стали по-настоящему искренними, а движения — плавными, как у танцующих во сне.

И даже Димитриос Каллис, отец Элен, человек, чьё слово было законом, а взгляд — холодным оружием контроля, сейчас улыбался. В его глазах светилась такая чистая, почти детская радость, что это казалось настоящим чудом. В этот миг он был не властным патриархом, а просто счастливым человеком — и оттого праздник становился ещё прекраснее.