Глава 17. Атаман Кудеяр

1

Кони шли осторожно, пофыркивали ступая на схваченную стужей болотную зыбь. Старший сын Коловрата, лежал в притороченной к двум коням плетеной люльке. Удар вражеского камнемета смягчил одетый под кольчугу мех, но грудь была разбита. Знахарь в глухих выселках сложил косточки стянув грудь кожаными ремнями, напоил в дорогу бредовым питьем. Лютобор то тяжело, со всхлипом дышал приходя в себя, то впадал в забытье. Зеленые вершины медленно проплывали уходя назад. Тороп ехал впереди ведя коней на длинной уздечке. За то мгновение, когда прорвавшаяся помощь соединилась с Евпатием, только и успели бросить уздечку коня, на котором лежали два раненых витязя. Выжил только Лютобор, стрела добила второго. 
Небольшой отряд втянулся в просторный сосновый бор, скоро речка. Несколько верст по заснеженному льду и перед путниками показался Китеж. Город скрыт лесистым холмом и летом можно проплыть, не заметив жилья. Зимой же, вдали, среди обнаженных деревьев еще можно разглядеть луковку церкви с золотым крестом. В отличие от старой, новую обитель начинали возводили с Храма. От прорубленной полыньи в город вела проторенная дорога. Кони облегченно выбирались из сугробов, ходко зарысили чуя тепло и кров. Белея свежими ошкуренными стенами, город настороженно встречал неизвестных путников. Сторожа свесила головы в мохнатых колпаках – Кто такие и откуда путь держите?
– Не узнали.. давай быстрей правителю доноси да клеть спускай! – недовольно пробасил проводник.
– Глянь, Митька! Митька, кого на этот раз привел!?
–  Не твоё дело..
– Ну не наше, так и жди. – Воевода пришел быстро, выбравшись в проруб вгляделся и коротко спросил – Утка плавает..
– От берега! Клеть давай, у меня витязь тяжелый!
– Опускай! – распорядился воевода надевая наброшенную на плечи шубу в рукава. Первыми подняли Митьку с Торопом бережно загрузившим Лютобора, потом коней, потом потянулись дружинники.
Правитель Вепрь принял новую обитель и за месяц освоился узнав людей. Напоминать, погонять как было раньше, не требовалось. Конюшие приняли уставших коней, в просторной гридне у дружинников приняли оружие, брони, отсортировав поврежденное в ремонт. Уставших до смерти людей ждала протопленная мыльня, плотный ужин и мягкая постель. Но это для дружинников.
– Митька, подь сюда!? – Вепрь стоял в гридне у добела выскобленного стола с яствами и нетерпеливо постукивал пальцами по пивной енодове – Рассказывай! – Охотник успел раздеться, в мыльню потом, молча протянул к ендове руку. Пенный ковш опустел быстро. Митька отмяк усевшись на широкую скамью, вытащил из мешочка на груди грамоту – На словах велено передать что Аристарх остается в старой обители. Мирские дела на тебе, а духовное завещано иеромонаху Ивану, Иерарх перед дорогой рукоположил его в епископы вместо себя.
– Угу. – Вепрь нахмурился, новости были не очень.
– Дальше, хуже – тяжело вздохнул гонец – Батыга разорил Рязанское княжество, разбил Всеволодовича, взял Владимир. Народу побил..  тьму тьмущую! Но злости после Рязани, да Евпатия, сильно поубавил. От больших городов с крепкими стенами больше требует подать, жжет деревни с малыми крепостицами.
– Значит обжегся, злодей..
– Похоже на то.. – охотно согласился  охотник и потянулся к плавающей в ендове чарке в виде утицы. – Евпатия? – Вепрь не любил непонятностей  – Имя слыхал, а что он сделал? – Вепрь молчал и только глаза разгорались когда Митька выдув третий ковш  возбужденно махал им то круша врагов, то трусливо прикрывался им,  изображая татар..
 – Ну, ты бы молодец поосторожней ковшиком-то бы махал.. – раздался от входа насмешливый голос. Гонец с правителем обернулись.  Распаренные, красные дружинники столпились в проходе и с удивлением слушали не на шутку расходившегося, всю дорогу молчаливого проводника.
– Да я ить.. я чо.. я ить всю правду-матку.. как оно было.. – Митрий растерянно чесал в затылке смущенно топтался, не зная куда деться.
– Ну, ступай в мыльню а то весь пар выйдет – отобрал у него ковш правитель.
– И то.. – с облегчением выдохнул мужик пробираясь вдоль лавки. Дружинники не спеша рассаживались за столом, разбирали ложки, плоские деревянные тарели.
Сын Евпатиев лежал в прохладном полутемном чулане на широком одре. Легкое хлопковое одеяло откинуто, младший послушник держал двухсвечник и внимательно слушал старшего товарища. Одежда и старые повязки давно срезаны и выброшены вон, тело обтерто влажным мхом. 
– Стрела вытащена и рана правильно обработана снаружи  и внутри, иначе мог начаться внутренний огонь. Узнаю руку старого Медведя. Кости груди тоже собраны и правильно закреплены, тут нам делать нечего.. – Тонкая костяная игла-щуп, легонько касалась покрывшихся лечебной коростой ран. – Кости грудины срастаются на живую за полторы-две седьмицы, после этого кожаную шнуровку можно на краткое время снять и осторожно протереть кожи и тело дабы снять зуд что бы исцеление протекало быстрее. – Целитель убрал в чехол из мягкой кожи щуп, медные лопатки, различные щипцы.
– Сейчас дай целебный отвар и наведи сон. – Отойдя к стене старший наставник ждал пока послушник напоит раненого из длинноносого кувшинчика и спустив на нити хрустальный шар, мерно раскачивал перед глазами витязя, вполголоса бормоча сонное заклятие-молитву.  Дружинник  лежал и изредка помаргивал поглядывая то на шар, то на послушников.
– Гамаюн, он не спит.. – голос молодого послушника звучал обескуражено. Безупречно срабатывавшая молитва-сон, не действовала – Гамаюн?
Лютобор  разлепил спекшиеся губы – Вот ты какой.. я много о тебе слыхал, волхв.. – Монах подошел, положил узкую прохладную ладонь на горячий в испарине лоб. Присел вглядываясь в затуманенные от боли глаза – Спи,  не сопротивляйся. Быстрее на ноги встанешь. – Лютобор закрыл глаза. На душе стало пусто и спокойно – Гамаюн?
– Да?
– Помолись за батюшку..
– Хорошо.
Дружинник  выздоравливал набираясь сил. Затянулась рана , медленно сходил ушиб от камнемета. Прихрамывая,  выбирался из терема на бодрящий свежестью воздух. Тороп постоянно был в разъездах унося-принося вести и распоряжения, в редкие дни отдыха шел рядом с Лютобором стараясь поддержать его в трудных местах будь то крутая лестница или скользкое место накатанное вездесущими мальчишками. Мальчишек в обители хватало, и стоило где-либо появиться витязю, учебный бой на деревянных мечах или кулачках тут же прекращался. Обступив витязя, мальчишки в один голос просили рассказать, а еще лучше, показать как держать меч, как целить луком, и сколько витязь убил поганых.. Послушник монах из бывших владимирских дружинников, понимающе усмехался в длинные усы и ждал когда ребятня успокоиться. Витязь стоял опираясь на длинный посох, смотрел сверху смеющимися глазами на подрастающее племя и выбрав очередного, говорил – Вот ты, как звать-то? – Он быстро узнал все имена но как светлели ребячьи лица, когда приосанившись они назвали себя. И когда выпалив нехитрое общее имя Никитка, Иван или Семен, мальчишка проходил к нему сквозь раздавшихся товарищей освобождавших круг, Лютобор брал поданную деревянную игрушку и сурово сдвинув брови строго говорил – А ну, вставай напротив! Сейчас посмотрим как бранное дело знаешь, стоило ли тебе меч в руки давать..  А покажи как меч держать когда сверху рубят, а со стороны, а как от тычка уходить.. ну-ка, ну-ка отрази удар так, а вот так.. – Мальчишка вертелся ужом уходя от атаки, входил в раж сверкая глазенками и наступая стараясь хоть раз, хоть кончиком деревянного меча коснуться знаменитого витязя! Лютобор серьезно отбивал трескучие удары и делал неожиданный выпад приближая деревянное жало к растерянному лицу – А вот так если, чего, не ожидал? Не впадай в неистовство, держи разум! – Кивнув послушнику, отдавал меч и смотрел как одетый в длинную, черную расу бывший дружинник строил ребятню и ткнув перстом в распаленного недавним боем соперника Лютобора, вопрошал – В чем ошибся? Понял ли?! А ну, вытянули все руки в стороны и разошлись! Приготовились.. начали! Стой! – учебные схватки были скоротечны. В реальном бою не было ни времени ни места, отбивать многочисленные выпады и финты. Отбив – удар. Обманное движение – удар! Если внимание противника отвлечено на меч, идет удар левой рукой вооруженной ножом или обвязанной ременной кожей. Удар коленом, сапогом по ноге или животу, тоже не считался зазорным с чужаками. Витязю нравились эти короткие приемы, боль отступала растворяясь в заботе или беседе, до которых был так охоч управитель Вепрь. Вепрь сопровождал его по осмотру стены, овалом охватывавшей город. Обычно, такие небольшие города или крепостицы на границах  ограждались рвом в пару саженей длины и глубины, насыпным валом с врытыми в землю бревнами. Стена же Китежа была подобна Белгородской, из толстых срубов служивших защитой и жильем.      

2

На пологом берегу показались первые черные всадники. Крутясь и разглядывая укутанные снегами берега, всадники споро спустились на лед. Лес выталкивал из нутра черных всадников как жучков, горсть за горстью и скоро лед почернел. Гулко ударил главный барабан, вторя ему заговорили барабаны сотен. Всадники вытянулись в шеренгу сотен. Выкинутое вперед черное щупальце разведки выскочило на другой берег, осторожно облизало сторожевой пост с протянутой поперек пути жердиной. Настороженность висела в воздухе. Русаки вели себя очень странно.. на крутом берегу притаился город в котором никто не бегал, ни кричал, молчали колокола на темных, потемневших от непогоды звонницах. Все говорило о том, что город брошен. Почему он не горит, не успели поджечь? Непонятно.. Монгольский отряд почти вышел из леса. Бурундай привстал на стременах разглядывая виднеющиеся городские стены. Кое-где, из-за стен поднимался дым. В толпе посыльных кто-то втянул носом воздух – Печной дым, не пожар. Хлеб пекли..  хорошо-о, не ждут! – Командир оглянулся, нашел взглядом говоруна оказавшимся небольшим и толстым, как бурдюк. На темном от грязи и старого загара лице блестели узкие щелочки глаз.
– Ты! – ткнул плетью Бурундай – К передовой сотне. Пусть не медлят,  но вперед идут осторожно! Тебе находиться рядом с сотником и если что-то покажется необычным, немедленно ко мне. Пошел! – Толстяк поправил кожаный шлем и вздернув пику с цветным флажком туайджы, стронул коня. Сотня двинулась вперед.
– Основной проход здесь.. – давешний купчина с красной бородой неторопливо гладил её холеными пальцами – Есть еще два прохода вниз и вверх по течению, но ими пользуются редко, для нужды. Если господин не забыл, какую я оказал важную услугу, то пусть всех рабов захваченных здесь, продадут мне, я дам неплохую цену.. – Бурундай напряженно размышлял, не мало ли он послал людей оседлать тайные лесные дороги, перекрыв главными силами основную дорогу? Не мало.. людей хватало. По ровному и крепкому льду, запас можно перебросить куда угодно и как угодно быстро.
– Дальше ты был? – прервал поток словоизлияний, тысячник. Этот хазарин своей болтовней утомит кого угодно.
– О нет уважаемый! Дальше меня не пустили, только напрасно потратил серебро, народ здесь хитрый и злобный. Это плохие рабы.. – зло хрустнул пальцами купец. Обобрали как..   – Кто-то потянул неожиданно тугую, толстую веревку. Тонкий конец жерди взмыл вверх   освобождая проход одновременно с сухим щелчком! Никто ничего не успел понять! С кручи берега, обрушив тучу снега сорвался громадный валун! Сугроб внизу дернулся выпустив длинную веревку! Снизу, со льда закричали предупреждая! Бесполезно! Ненужно! Глупо!  Кто-то из тех, наверху, направил коней вниз навстречу смерти! Смерть, в виде свистящей от скорости веревки собирала обильную жатву срезая и ломая ноги коней, калеча всадников! Спаслись только те, кто рванул вперед нахлестывая скакунов! Четверть сотни!! Окровавленная струна долетела до жердины и одновременно, с грохотом валуна пробившего лед, оглушительно лопнула срезав разлетевшимися обрывками небольшие сосёночки  неосторожно выросшие на берегу!  Звенящая тишина..
– Проклятье, я же говорил идти осторожнее! Ты! – Бурундай указал на очередного посыльного – Скачи в тысячу Махая и передай что бы выделил вперед другую полусотню! Остальным.. – Сигнальщик понятливо кивнул и вытащил сигнальную стрелу с свистулькой. 
Конная лава текла вдоль густой опушки охватывая Вьезжск тугой петлей. Замкнув кольцо, стягивалась к молчаливым стенам с пустующими бойницами. Из-за стен, ни звука, только галдят вороны и тучи галок, да скрипят полураскрытые крепостные ворота. Бурундай озадачен, разозлен неожиданной пакостью урусутов. Но преподанный на берегу урок выучил сразу и твердо. К воротам подъехали двое всадников ведя впереди на веревках пленных. Следом шел десяток, сзади сгрудилась сотня ожидая когда откроются ворота. В морозном воздухе звонко хрустел снег. – О хосподи, спаси и сохрани.. – перекрестился привязанный за пояс урусут,  и навалился на створку. Второй помог отворить визжащие, на громадных железных петлях, воротные створки. Ничего не произошло.. Тронулся десяток, в город ворвалась сотня. Город был пуст. Бурундай не верил.. волчье чутье подсказывало что так не бывает! В городе почти ничего не тронуто, жители взяли только самое ценное и необходимое. В домах осталось не мало нужного добра, и неплохо было бы.. 
– От каждой полутысячи, в город направить сотню. Внимательно осматривать дома, подворья. Брать только самое ценное! Искать людей, не может быть что бы все ушли. Они где-то прячутся. Искать тайные убежища. Никого не убивать! Сторожевой сотне не отвлекаться ни на что, осмотреть жильё коназа, слуг ихнего бога. Брать все грамоты и печати. Проверить, где хранилось оружие и припасы. Это на  дворе коназа. В город не входим, ночуем здесь. Шакал их загрызи, неизвестно что еще придумают эти трусы! Выполнять! – Стоявшие кругом командиры тысяч и полутысяч разворачивали коней разъезжаясь по отрядам. Следом потянулись сигнальщики, посыльные.
Бурундай оказался прав. Вымерший город оказался начинен ловушками и дрянью. Еда и питье отравлено, отравлены колодцы, во дворах пришельцев ожидали самострелы. Немало нукеров погибло, кинувшись за брошенной на виду вещью. Замаскированные ямы утыканные на дне кольями, самострелы, подвешенные под крышей камни разбивающие головы.. Но жители были, не могло их не быть.. Сидя на жестком седле возле разведенного костра в окружении охраны, Бурундай скинул доспех, расстегнул шубу дожидаясь пока огне дойдет мясо. Узкоглазое, бесстрастное лицо с жиденькой бородкой глядело на седобородого старика с выцветшими от старости глазами. Одетый в старый кожух, старик равнодушно стоял оперевшись подбородком на потемневший от времени, отполированный ладонями посох. Подстриженные в кружок седые волосы, сгорбленные плечи. Из под овчины выглядывали зеленоватые холстяные штаны замотанные в онучи, ноги дрожали в коленях.  Кажется, старый урусут едва держался.
– Как тебя зовут? – вкрадчиво обернулся к нему купчина сидевший у костра рядом с Бурундаем.
– Зовут зовуткой, кличут дудкой.. – ответил старик завесив глаза лохмами седых бровей.
– Хм.. – ухмыльнулся купчина – Я не так, наверное сказал. Ты кто, старик?
– Раб божий, из костей да кожи.
– Понятно. Тогда скажи, откуда ты?
– Из тех ворот, что остальной народ. – Купец захохотал. Обернулся к тысячнику – Вот, что я говорил!? Это плохие рабы, и разговаривать с ними..
– Ты не так спрашивал. – Бурундай кивнул и от соседнего костра отделился невысокий, плотный монгол. Подбежал покачиваясь на кривых ногах наездника, скинув с головы малахай подобострастно согнулся ожидая указа. – Разговори его.. – Бурундай не смотрел на старика, переворачивал прутик с мясом. У близких елок предсмертно взмыкнула приведенная из селения корова. Там же, делили свежее мясо. 
– Будет сделано, господин!
– Только учти, мне нужен его язык и не вздумай его испортить. –  Монгол попятился. Что-то коротко и властно прокричал. От привязанных недалеко коней принесли седельную сумку. Два рослых нукера одним рывком свалили старика мгновенно спутав руки, уткнули лицом в снег. Один привычно уселся на спину,  схватив старика за волосы приподнял равнодушное лицо. Второй быстро сорвал новенькие лапти, онучи, обнажив розовые пятки. Старик мало ходил, больной видать шибко..  Вражеский лагерь не обращал внимания на привычную картину, каждый занимается своим делом. Деловито взмахнув вырезанными палками, палач примерился к ступням. Хлесткие удары быстро разбили кожу. Старик молчал. Из обнажившихся костей сочилась кровь. Подхватив головешку, палач прижег сочащееся кровью мясо. – А.. – коротко сказал старик.  Сидевший верхом нукер встал. – Мертв.
– Как, мертв.. – палач бросил головню, забежал вперед. Раздосадовано плюнул. У старика оказалось  слабое сердце. Нукеры засмеялись, теперь его очередь подставлять пятки.
Сумерки быстро сгущались. Вьежск горел выбрасывая далеко вверх длинные языки пламени. Монгольский отряд отгородился от леса цепочкой караулов, тоже палил костры, делил добычу, жрал, пил.. в лагере стоял шум. В сени крон метались отсветы  костров, свет почти не проникал в густые сумерки сугробов но тени шевелились, их становилось все больше. Тени множились, отделялись от толстых, в обхват столов,  подбирались ближе к ничего не подозревавшему становищу. Хруст снега  свист дыхания скрадывал треск горящих стен, крики и смех захватчиков. Подкравшихся мстителей не услышали даже громадные собаки сопровождавшие отряд. Стрелы вылетели из темноты  внезапно. Толстые черненные стрелы посыпались втыкаясь в закругленные спины, затылки пробивая малахаи и овчинные шкуры.. кто-то согнулся получив ранение, кто-то рухнул в весело трещавшее пламя, взметнув тысячи искр заорав от боли!
Батый знал толк в военно начальниках! Спавший у походного костра в центре лагеря, Бурундай вскочил с потной попоны, пнул в бок сигнальщика. Рев  трубы напоминал о том, как должен действовать каждый нукер,  в случае внезапного нападения.
Налетчики  дали три залпа, и отправив стрелы в полет быстро отходили в глубь леса. От захлопнувшихся крыльев загона и быстрой расправы,  их спасла скорость отхода. Нахлестывая коней, загонщики рвались в глубь загадочной чащи, и по команде рога,  развернулись навстречу друг другу захлопывая капкан. Застать противника врасплох! Сколько бы не было нападавших, надо навязать бой вцепившись в хвост, а там поспешит помочь.. Не успели! Бурундай понял это по разочарованному вою псов. Э нет.. из тьмы донеслось злобное рычание оборванное предсмертным визгом оторвавшегося от стаи пса. Увлекаться, тоже нельзя.   
  Снег хрустел под ступами, темные стволы стремительно летели навстречу и только обостренный нюх спасал от гибельного столкновения мчавшихся в тишине людей. Хитрый как сатана татарин послал в обход всадников, и будь Кудеяр чуть поглупее и беспечнее.. сзади нарастал топот, шуршанье снега.. собака! Громадный монгольский пес взметывал тучи снега прыжками нагоняя отставшего человека. Расстояние сократилось до завершающего броска, пес напряг все силы взметнув мощное мускулистое тело в воздух. Кудеяр на всем ходу упал на колено выставив над головой нож вошедший собаке в брюхо.. это его предсмертный вой и визг слышал Бурундай с окаменевшим лицом.
Вои  уходили соединяя следы в один, и по этому следу азартно раздув ноздри рванула погоня. Это глупости, что захватчики боялись леса и морозов! Ни черта они не боялись  сломив организованное сопротивление урусутов, а шайки вроде этой, были не в счет и тоже подлежали уничтожению. Горящий брошенный город и подпирающие спины тысячи подмоги, будоражили кровь заставляя ожигать плетью коня! По спинам воинов обутых в снегоступы тек пот опасности и страха, враг оказался силен, нагл и быстро пришел в себя! Что ж, предусмотрено и это.. нагнавший своих Кудеяр свистнул и передние разбежались в стороны сбросив веревки споро натянутые меж деревьев. Враг показался быстро. Идущие впереди псы встали залившись злобным лаем. Кудеяр плюнул. Твари срывали внезапность! Свистнули стрелы. Стрелы свистели со всех сторон втыкаясь в оскаленные морды, собаки катались хрипя и кусая впившиеся стрелы. Показавшиеся всадники срывали луки на ходу сбиваясь в стаю, взамен уничтоженной собачьей.  Это были отличные нукеры умевшие вести бой одиночки с десятком, а десятка с сотней! Но и лесные воины были не просты.. отличные лесные стрелки не уступали в меткости степнякам, а тяжелые лесные луки били толстыми и длинными стелами с тяжелыми наконечниками в пол ладони ширины. Обоюдоострые наконечники больше похожие на ножи били незащищенное тело навылет, но караульный  не имеет права снимать защитный доспех, а доспех есть доспех.. поэтому стрелы оставались внутри животов и грудных клеток.  С погоней было кончено но следом шли другие. Кудеяр прислушался. Вытащив широкие и длинные ножи,  удальцы добивали раненых.
– Посмотри кто держаться может, с собой возьмем! – негромко приказал Кудеяр. Работа заканчивалась. В хрипе перерезанной глотки затихло последнее проклятье. Негромко ругаясь, от пленных исходило зловоние, лесовики отходили вглубь оставляя недавнее поле боя. Качнулась ветка, скрипнул снег. Ни стона ни шороха, лишь разбросанные по схватке тела собак, лошадей, всадников.. бывших всадников да пятна крови..
Тысячелетнее лесное безмолвие опустилось на потревоженную землю.  Выскочившая из темной мути, погоня закружила по редколесью не решаясь вступить на роковую тропу. Всадники спешились ощупывая товарищей. Все, мертвые. По гулкому промерзшему лесу раздались горькие проклятия эхом возвращаясь назад и как бы в ответ, где-то завыл, захохотал злой лесной дух заплакавший ребенком сиротой.. жутко, неуютно и холодно в чужом безмолвном лесу! Где ты степь, с её необъятными просторами и синим небом над головой!?  Разговоры стихли, нукеры сбивались в кучу угрюмо ожидая приказа. Командир нерешительно топтался то поддавая в бока посыл, то натягивая узду заставляя коня крутиться. Вот если бы следом пришел еще отряд сотни три,  то тогда да.. было бы не страшно соваться дальше по голубому следу под призрачным светом луны.. 
– Кто видел следы урусутов?! – отрывисто спросил командир оставив в покое терзать коня. Все молчали не понимая куда тот клонит. Следы, вот они.. в лес уходят спускаясь в овраг с заросшими склонами. А в щетине леса может спрятаться целый тумен!  – Я вижу кучи убитых урусутов, и наших храбрых товарищей убивших их.. – Нукеры повеселели. Умный командир, шибко умный и видит все правильно!
– Нет, нету следов.. – согласно заворчала толпа рассыпавшаяся по редколесью. – Так и доложим.. – старший облегченно выдохнул и повеселел. Привстал на стременах – Собрать наших! Отходим назад.
Бурундай молчал глядя в прыгающее пламя костра. Командир дежурившей ночью полутысячи стоял рядом согнувшись в поклоне. Бурундай знал, командир врет! Но его слова подтвердят остальные, и если добиваться правды дальше, то по закону Великой Ясы придется казнить всех, всю полутысячу, вернее то, что от неё осталось после утренних потерь и ночного боя в лесу.. это плохо. Впереди ожидался длинный и трудный  поход . Тысячник пожевал губами, покосился на сидевшего рядом красногубого торговца занятого поеданием мяса. Вздохнул.
– Ты никого не оставил живым, точно? Я верю тебе, правдивейший из достойных.. – Командир полутысячи согнулся еще сильнее. Кровь стыда бросилась в лицо. Бурундай знал что говорил, он сам подбирал людей.

3

Въезжск догорал. Груды углей и дымящихся развалины на месте старинного города остались позади, конная река запрудила узкую дорогу, хлынула на затрещавший лед. Потаенный Белгород  показался неожиданно, вернее первым показался древний холм с громадным валуном для всесожжений, священная роща да деревянные истуканы.. шли верной дорогой. Выпустив сигнальные стрелы конная масса хлынула на берег затопляя капище. Заполыхали брошенные дома, захлестнув арканами, степняки тащили в огонь древних богов, обнажив мечи рубили тонкие ветви священных деревьев и только безучастный ко всему камень валун остался лежать на месте. Слишком малы оказались человеческие силы. Конь послушно вскочил на стесанный край валуна, поднялся к верхней площадке с темневшими под тонким настом из углей, примороженных до весны. Встав, конь тревожно захрапел. Бурундай поднял ладонь козырьком заслоняя глаза от сияющей белизны. День выдался солнечный и безветренный.
– Туда! – показал плетью хлынувшим вниз под горку тысячам. Под деревянные стены с другой стороны, подходили пущенные  в другую сторону. Город, как и сожженный Въезжск, казался пустым. Кольцо замкнулось и хлынуло в лес расширяясь наружу, Бурундаю надоели неожиданности. – Приготовить лестницы – негромко распорядился тысячник наблюдая окружение с удобного пригорка. Труба взвыла передавая приказ, подтверждением рявкнули барабаны, качнулись туги тысяч. Спешенные нукеры разобрали шесты с примотанными сыромятными ремешками перекладинами, срубленными сучкастыми стволами. Зашелестели древки стрел, загудели натянутые тетивы. Лучники наложили стрелы, вот-вот  на стенах покажутся защитники и смертельный дождь ударит,  сметая со стены все живое.
Но чу.. тишина.. только скрипит слегка створка приоткрытых ворот с наезженной дорогой. – Твой человек бывал внутри? – Бурундай повернулся к торговцу. Тот кутался в грубую баранью шубу с огромным воротником, щека и нос покраснели от утреннего мороза. – Нет уважаемый.. – торговец был зол. Дела не клеились, рабов не было, из города почти ничего не удалось вытащить, слишком внезапно и быстро он загорелся.
– Ни внутри, ни близко мой человек не был.
– Жаль. Не будем терять понапрасну песок жизни. Сигнал! – Туг качнулся вперед. Толпа хлынула к стенам, в ворота. Створки распахнулись и .. взметнулся снег, крики боли и страха пробежали по строю нервными волнами. За воротами чернела яма с копошащимися внизу фигурками висевшими на вбитых кольях. А за ямой возвышалась стена!

4

Воины на стене выросли внезапно, топоры, палицы, кистени.. – обрушились на показавшиеся головы врагов! Сеча жаркая и кровавая быстро скатилась вниз со стен, закипела на улицах. Защитники дрались отчаянно. Отчаянно.. но отступали слишком быстро! Опять какой-то подвох.. – Бурундай был в бешенстве. Он понял что будет дальше, но было слишком поздно. Стены вспыхнули внезапно и сразу, отсекая тех кто оказался внутри. Враги же быстро отступали в центр, скрываясь в большой деревянной избе. Монголы рвались следом прячась от беспощадного огня, их били, кололи, они отмахивались стремясь к спасению. Но захлопнулись тяжелые двери быстро вспыхнувшие огнем. Оставшиеся снаружи тушили стены забрасывая огонь снегом, сбивая пламя ветками.. все было напрасно. Кого не пожрал огонь, тот задохнулся от дыма. Бурундай почернел от злости. Потери  не большие, но частые. Враги выгрызали его по частям, это.. этому.. надо было ложить предел! Но.. как? Повернулся к стоящим перед ним командирам тысяч – Хоть одного, сумели взять живьем? Ну!? – Провинившийся в ночном карауле командир полутысячи шагнул вперед – Не один, двух, повелитель! 
Кудеяр шел вереди согнувшись и отводя свисающие с потолка толстые корни. Тайный ход тянулся вниз, плахи вдоль стен сочились сыростью, вода капала с потолка. Светильник тускло горел бросая отсвет через желтоватое прозрачное окошко на позеленевшие бревна, темную воду колыхавшуюся под ногами. Глубина доходила до колен. Душный дух зримо колыхался расступаясь перед вожаком. Ход пошел вверх, вода стала убывать и под ногами стало сухо. Речку прошли, все облегченно вздохнули. Хоть и знали про этот старый ход, но опасения в душе шевелились у каждого. Бог миловал и на это раз..
Шедший впереди вой остановился пригнувшись – Пришли – потеснился пропуская  вперед командира. В свете тусклого огня Кудеяр ткнул рукой потемневшие от сырости доски. Сел прислонившись спиной к двери – Всем отдыхать, ждем пока стемнеет. Выйдем на другую сторону реки, поганые могут увидать, а не дай Бог и тут стоят. – Шурша одеждой и доспехами, вои рассаживались пристраивая оружие.
– Десятникам провести перекличку. – И пока десятники негромко перекликались, Кудеяр напряженно думал собрав складками лоб. Куда податься? Татар кто-то вел по проторенному ранее пути.. знал ли проводник про Китеж? Если знал, то плохо. Конные, они опередят его отряд, и есть ли толк теперь туда идти? Об оставшемся в граде Аристархе, Кудеяр не беспокоился, обладавший тайными знаниями иерарх мог совершать дивные дела, и мог оказаться далеко отсюда раньше, чем он прочтет Отче наш..
– Воевода.. – сидевший рядом вой тронул Кудеяра – Не хватает десятка воев, осьмерых поганые порушили когда от стен отходили, двоих потеряли перед самым капищем, когда укрывались. – Кудеяр нахмурился –  Кого именно потеряли?
– Пахом да Кузьма.. – Кудеяр прикрыл глаза – На все воля Божья, будем надеяться что погибли мужики. А нет, так достанет духа не обмолвиться о том, что  знают. – Воевода не тревожился о пропавших. Если даже вои отстали раненные, огонь не пощадит никого. Бушевавший пожар пожрет всех, и поганых и своих. Ах, если бы знал бесстрашный воевода, что вспыхивая от беспощадного пламени, корчась и завывая поганые вытащили подраненных воев из пылающего  города, он бы покинул укрытие. И бросил бы все силы дабы помочь попавшим в беду товарищам, или помог им сохранить тайну.. но все случилось так, как должно было случиться ибо неведома нам смертным, воля Сущего.
Воины вышли во тьме. Скрипя и разваливаясь потайная дверь рухнула вниз вместе с осыпью земли. Холодный свежий воздух одуряющее ударил выгоняя влажные клубы подземелья.  Дозорная пара выбралась первой, рванулась вжимаясь в сугробы на заросший кустарником пригорок. Белгород догорал вздымая багровые языки пламени. Враг ушел оставив после себя вонь и разрушения. Тишина, лишь треск огня да шуршание ветра там где совсем недавно кипела жизнь.. новое пепелище. Кудеяр стоял обнажив голову на подтаявшем от жара берегу, мрачно глядел на черные следы.
– Что делать будем? – воины покинули убежище столпившись вокруг воеводы. – Догонять будем, али к своим пойдем?   
– Не, братове.. – Кудеяр надел волчий подшлемник повесив шлем на сгиб руки. – Нет нам более хода. Ни становища надежного, ни запасов. Уходим в леса, к хлыновцам. По весне справим лодьи, да начнем по Волге гостей незваных щупать. Посмотрим тогда, помогут ли им быстрые кони да деревянные пороки. Кто за мной, айда?! – Вои молчали сбившись в кучу. Куда им податься? Бывшие чернецы, а ныне вои черной сотни давно не имели ни дома ни семьи, променяв прежний быт на служение новому Богу. Но не время видать творить молитвы,  когда враг топчет родную пашню да леса.. – С тобой, с тобой.. атаман! Веди, Кудеяр!!
Атаман Кудеяр вытащил меч из ножен, повернулся к соратникам ждущим от него крепкого слова – Клянемся..
– Клянемся.. – грозный гул голосов повторял атаманову клятву. Враги еще узнают удаль неведомых воинов, возникающих из тьмы и исчезающих неведомо куда с первыми проблесками света. Не один вражеский отряд безвестно сгинет в лесах, не один предатель закачается на крепкой ветви. Длинные руки атамана дотянуться до новой столицы грозного Бату, разграбив казну и обратив в пепел его дворцы.  Об этом пока, никто не знал.