Ещё записи из дневника Евгения Зубова

      Вчера вечером, когда возвращался домой из клуба, стояла удивительная тишина, было светло от золотого месяца, и на душе было как-то одиноко и тоскливо, в голове мелькали безутешные мысли, и сладкая грусть полностью овладела мною. Я остановился у дома,  смотрел на темневшие  разветвлённые яблони и вдруг ощутил, почувствовал аромат цветущих яблонь. Подумал, что вот придёт и то время, когда сладко-терпкие запахи цветущего сада будут застывшей волнующей волной  разливаться в воздухе, будет цвести сирень, будет страстно и волнующе щёлкать совсем близко соловей,  будут волшебные ночи, полные благоухания, страстной любви и неги. Но я буду по-прежнему один,  грустить и безнадёжно грезить о возможном и в тоже время несбыточном счастье, о возможной и в тоже время невозможной любви. И тоска, и грусть, с ещё большей чувствительностью,  сожмут сердце и наполнят глаза слезами.
          А как хочется жить, наслаждаться, любить! Подумаешь иногда, чёрт возьми, для чего это природа вселила в меня такую тонкую чувствительность и восторженное восприятие окружающего мира и  в тоже время обделила меня  тем, что не дала мне всем этим насладиться в полную силу, ощутить всё это. А запросы у меня не такие уж огромны. Не надо мне все-го идеального.  Идеал – это юношеский плод фантазии.
Хочется просто-напросто всего человеческого, т.е. быть  не только простым посторонним наблюдателем того, как на фоне волшебных вечеров гуляют пары, а быть соучастником жизни, самому жить и  радоваться, и огорчаться, восторгаться и разочаровываться. Быть просто третьим лицом, никому не нужным и никем не замеченным,  я не хочу. Но против моего желания, против моего бессильного протеста, это так и есть. Я, с чутким восприятием красоты, сам ею не обладаю, а только смотрю с горькой завистью, как ею обладают другие, может быть, не имеющие никаких прав, никакого призвания и которые так восторгаются своим положением.