Отражение Столыпинской реформы на карте Зимы

Вообще-то, это «Десятивёрстная карта уездов Иркутской губернии 1916 года». Точнее – её фрагмент с окружающими город Зима селами, деревнями и заимками (хуторами). Но её особенность в том, что на карте отмечены номерами и границами «переселенческие участки». Ещё, стоит обратить внимание на ограниченные линиями территории с названием местности и таинственными буквами «л. д.». Это лесные дачи. Но, не в смысле демонстрации зажиточности местного населения. Это лесные урочища, из фонда которых давали переселенцам строевой лес, для постройки жилища и хозяйственных объектов недвижимости. Столыпин, свою реформу начал в 1906 году, и к моменту выпуска этой карты прошло десять лет с начала довольно успешной сельско-хозяйственной реформы. Но зачем было уговаривать, заманивать и обещать золотые горы россиянам европейской части России, чтобы они изволили поехать заниматься земледелием в Сибирь? А вот это, как раз, легко объясняется. Дореволюционная Россия – это, преимущественно, аграрная страна с населением, отрицающим аборты. Рожали «сколько Бог даст». Но, Бог способствовал деторождению, но не прибавке земельного участка крестьянина, по факту рождения нового иждивенца. А что такое русская семь «я»? Это «семеро по лавкам», которых нарожал «я». Ну, не в смысле я, который написал этот текст, а в смысле глава русского семейства не только принимал активное участие в деторождении, но и в его хозяйстве хватало скамеек (лавок), чтобы посадить на них детей. И пока они сидели на лавках – «это, ещё, куда не шло». И когда дети взрослели и помогали по хозяйству – это даже укрепляло материальное положение семьи. Но, когда сыновья женились, батя отрезал каждому от своей деляны земельный надел. И своя деляна становилась меньше во столько раз, сколько в семье было сыновей. И долго так продолжаться не могло! Сыновья, тоже, от деторождения не отказывались. И через десять поколений потомков семьи, к примеру Ивановых,  из начальных семи человек не ограничивалось и тысячей. А европейская часть России, за это время, так сильно не увеличивалась, хотя цари и старались. Вот, Пётр Первый присоединил побережье Балтийского моря, но там болота и вечные дожди. А до этого, он захватил Дикую степь, примыкающую к Азовскому морю, Кавказу и Каспийскому побережью. Но там жара и засуха, а на Кавказе - горы. Это ещё хорошо, что при отце царя Петра, гетман Хмельницкий попросил принять Украину со своими чернозёмами в состав России. Но, тогда, Украина была по масштабам не то, что сейчас. Да и гетман украинский, просил принять в состав России не только чернозёмы, но и украинцев, тоже. А их там было немало, и за рождаемость, гетман не переживал. Но, Россия стала прирастать Сибирью (и, даже, Дальним Востоком). И это был выход. Для царя, это был выход… А для русского мужика, проще было пойти работать в город – на завод. Какая-никакая зарплата, общежитие, своя кампания (в смысле рабочее братство). Подкопивши денег, можно было вырваться на недельку в деревню, порадовать родню фабричными подарками, увезти в город домашних продуктов. Но заводов было мало, даже при последнем императоре Николае Втором, а Сибирь была далеко. Там было холодно. Да и кто там ждал бедных безземельных русских крестьян, без гроша за душой? Тогда, за Урал погнали «кандальников». Их желания никто не спрашивал. Они осваивали новые российские недра, заготавливали лес. А по отбыванию срока, могли остаться на поселение. Но кто такие кандальники? Воры, мошенники, душегубы, развратники, да враги самодержавия. Что, они пахать будут? Вот банды организовать, да грабить купцов, да местных, на Большой дороге (Московском тракте) – это, пожалуйста. А у государственных мужей, до решения проблемы масштабного организованного заселения сибирских просторов, «всё руки не доходили». Это пока за дело не взялся Столыпин. Он подошёл к делу серьёзно, что и отражено на карте. А еще переселенцам давали кредиты и беспроцентные ссуды, проезд по железной дороге к месту предстоящего проживания оплачивался по льготной цене и, на несколько лет, переселенцы освобождались от налогов. Это же было «Эльдорадо»! Желающих поехать в Сибирь оказалось больше, чем денег планируемых на реформу. Тогда, ссуды и прочие льготы стали предоставлять «крепким» крестьянским семьям, способным вернуть кредиты и ссуды, и быстро обосноваться на новом месте. И многие «крепкие» переселенцы образовали возле Зимы плотное кольцо заимок. Их названиями пестрит предместье Зимы, которая тогда была крупным селом. Но, не только. Построенный вблизи от села Зима железнодорожный ТранСиб стал основой индустриализации России и при станции возник железнодорожный посёлок, приглянувшийся купцам и деловым людям. Он «рос, как на дрожжах», потому что возле железной дороги «крутились большие деньги», рабочие получали хорошую зарплату, а возле окинского железнодорожного моста построили лесопилку, посредством которой обеспечивали переселенцев пиломатериалами. Даже, пивзавод построили прибалтийские Миллеры, на выселках - возле речки Галантуйки.  Уже тогда, железнодорожный посёлок, подходил под соответствие всем критериям небольшого города. И, перед Первой Мировой войной, готовы были документы для присвоения Зиме городского статуса. Их утвердил Иркутский губернатор на областной коллегии, и отправил на рассмотрение в Москву. Но, эта карта свидетель того, что посёлок при станции не стал городом и в 1916 году. А что за спешка? Идёт война! Мировая война! Ещё не известно, чем кончится дело, а тут отвлекают столичных чиновников по мелочам! Но Россия страна парадоксов! И, если, просто идёт Мировая война, то этого мало, чтобы объявить железнодорожный посёлок городом! А, если, во время этой Мировой войны, в России свершается Февральская Буржуазная революции, то Временному правительству просто необходимо серьёзно заняться этим вопросом, и быстро его решить. Но почему!!!??? А потому, что это Временному правительству нужно было срочно провести демократические выборы в воюющей России, и привести к законной власти партию эсэров (социал революционеров). Их победа была гарантирована, потому что главой временного правительства был эсэр Керенский, а главой Министерства сельского хозяйства – лидер партии эсэров Чернов. Он контролировал все сельские администрации страны и их чиновников, а большинство россиян было крестьянами, управляемыми через эти администрации. И что, из-за этого, во время Мировой войны, буржуазным революционерам нужно было срочно назвать Зиму городом, который самодержавию был безразличен? Именно так! Как выглядела, сложившаяся благодаря первым «демократическим выборам», тупиковая ситуация?  На тот момент, железная дорога – это дело молодое и его логистика была экспериментальной. Железнодорожная структура включала в себя станции, и предусматривала на них церковь, дома для проживания обслуживающего персонала, Локомотивное и Вагонное депо, водокачки, водогрейные колонки, угольный склад, казармы для вооружённой охраны, Транспортную полицию и т.д. Но железнодорожный посёлок с многотысячным населением, стихийно образовавшийся возле станции, ни в логистику железной дороги не входил, и не признавался государством законной административной единицей, так как не подходил под классификацию соответствия перечню российских населённых пунктов в гос. реестре. А народ, проживающий в этом посёлке, был демократично настроен, и категорически желал принять участие в первых демократических выборах. Отчего, местный «Зиминский поселковый Гражданский исполнительный комитет», засыпал прошениями «Иркутский губернский исполнительный комитет» с требованиями присвоить посёлку статус земской единицы равной, хотя бы, волости. Раз уж, при царе, городом посёлок не признали. И случилось чудо! Уже 3 июля 1917 года, железнодорожный посёлок Зима, официально, стал городом! Вот, что творит демократия! Это вам не самодержавие, какое ни будь! Демократам, ни война, ни революция во время войны, для проведения демократических выборов, не помеха! Вот когда родилась строчка из песни «Друзьям, на память, города дарить!». И выборы прошли успешно! Правда, уже после Великой Октябрьской революции… Не 7 ноября, конечно, а 25-го. И, предсказуемо, победила на выборах партия эсэров. А кого это волновало? Вторая революция 17-года была пролетарской. Она предусматривала введение военной диктатуры. Какое Учредительное собрание и продолжение 1-й Мировой? Вся власть Советам! Земля крестьянам! Мир народам! Демократам надо воевать с Германией? Пусть идут и воюют сами, вместе с Учредительным собранием, а крестьян не трогают! Так, Ленин признал поражение царской России в 1-й Мировой войне и заключил с Германией мир. Хотя, по карте, этого не скажешь. Там, просто обозначен наш будущий город, в конце-концов поглотивший и село Зима. А чем ещё примечательны исторические окрестности нашего города? За рекой Окой, напротив посёлка Зима, есть деревня Казанская – на неё указывает маленькая стрелочка. Похоже, что деревню построили переселенцы из Казани. Рядом, правее, деревня Смоленская, которая указывает своим названием на приезжих из Смоленска. Сейчас, на этом месте, их уже нет. Примерно там, до сих пор, сохранилось село Чиркино, что рядом с Федеральной автомобильной дорогой «Сибирь». Но деревня Казанская даёт ключ к пониманию происхождения названий двух крупных сёл Зиминского района - Нижний Хазан и Центральный Хазан, которых на карте 1916 года нет и в помине. Похоже, что казанцы расселились в более интересной для них местности, а «хазан» служитель иудейского храма, и криминальная «блат-хата» - «хаза», тут не при чём. К переселенцам относится и семья моей мамы. Они  Жовтенко, от украинского слова «жовтень», а по русски это «октябрь». «Дети октября», в общем. Сталин не знал, что Гитлер нападёт на Советский Союз, а Фёдор Жовтенко знал. Он, перед началом войны, продал свой дом с начавшим плодоносить садом и повёз семью в холодную Сибирь. Детей, в этой украинской семье, как сказано выше, было семеро. И поселились они в деревне Перевоз. На этой карте – это Старый Перевоз. Никто уже не понимает смысла этого названия, но это была старая переправа с одного берега Оки на другой. Куда была переправа то? Этого сейчас, вам никто не скажет. Но из рассказов мамы, я знаю, что в годы войны, на тот берег, их перевозил по протоке между огромным островом Брюшина и большим островом Перевоз, древний дед Иннокентий. Может быть, и он сам когда-то работал на этой переправе. А в войну переправа на Старом Перевозе уже массово не использовалась. Так куда же вёз старик полную лодку старух и детей малых? Они плыли к сосновому бору на правом берегу Оки. Там сейчас санаторий Кедр, рядом с окинской «старицей» - озером Улан. По бурятски – это красный, красивый, судя по Улан-Удэ и Улан-Батору. Там росли плантации брусники, а собирать ягоды было некому. Мужчины были на фронте, а женщины пахали в колхозе. Если мужики воюют, кто будет кормить армию и свои семьи. Свободны были только дети да старухи с древними стариками. А ягоды были не только вкусным десертом, но и дорогим товаром! На что жить семье, на одни трудодни что ли? А в 1941-м, маме было 9 лет! Кто сейчас отправит своих детей в 9 лет за брусникой, которая растёт там, где тучи комаров и мошки? При том, что повезёт ваше дитя чуть живой старик через широкую, быструю и холодную сибирскую реку. А какой ещё народ мог выиграть войну с фашистской Германией? Вот такой и мог выиграть, где женщины сели на трактора,  их малолетние дети, с мальства, собирали ягоды на продажу в Зиминском рынке, а подростки с 12-ти – 13-ти лет, уже трудились на колхозных полях. Но не для этого же был основан Старый Перевоз, чтобы за брусникой плавать к сопке, на которой, среди девственной тайги, коммунисты к столетию со дня рождения Ленина построили современный город Саянск. В своё время, это была переправа государственной важности. Это была часть логистики государственной ямщицкой почты. Гляньте на карту - там от правого берега, что напротив Старого Перевоза, идёт дорога на Буринскую дачу. А оттуда, дорога была Екатерининским трактом на Балаганск. В следующей публикации, я отмечу его на спутниковой карте. И тракт от Старого Перевоза был не один. Все они вели от Московского тракта к Ангаре, которая была очень загруженным водным путём между Енисеем и Байкалом. К примеру - был тракт на Кумарейку. В советское время, везли по нему на Зиминский лесо-дерево перерабатывающий, дважды орденоносный, комбинат высококачественную сибирскую сосну и лиственницу. Был тракт к слиянию Оки с Ангарой, в районе Братска. И всё это были почтовые тракты. Ямщицкая почта была единственным надёжным способом связи между российской столицей и государственными окраинами. А как ещё было управлять царю необъятной страной. Но что случилось со Старым Перевозом, почему он стал не нужен государственным связистам? Во-первых - Старый Перевоз располагается во впадине, которая является затопляемой, во время больших наводнений, долиной реки. Тогда, не только к переправе на Балаганский тракт было не подъехать, но и проехать на Зиму становилось невозможным. Да и острова «тонули», а полутора километровая протока, шириной тридцать метров, становилась просто Окой с торчащими макушками деревьев, ширину которой мне трудно представить. Поэтому, тракт на полтора километра вынесли за пределы Старого Перевоза - на возвышенность, подъём в которую был очень крут, что создало проблемы для гужевого транспорта. Да и переправа, в стороне от Московского тракта, стала не актуальной. К тому времени, начал бурно развиваться Зиминский почтовый станец. Население там неуклонно росло, и число желающих заняться почтовой гоньбой увеличивалось. Переправа идеально работала. Наверняка, и паромщики со Старого Перевоза туда перебрались, вместе со своим паромом. Я даже предполагаю там наличие двух переправ в прибрежной черте села Зима, разделяющих почту, пассажиров и грузоперевозки на два основных потока. Один поток шёл вдоль ТранСиба по Московскому тракту, второй ответвлялся на уездный город Балаганск. Но таких подробностей на этой карте нет.