легенда хайфского порта

Легенда Хайфского порта
Откуда он появился в Хайфе было неизвестно. Ходили слухи, что он служил в русской кавалерии, это наверное потому, что он остановил понесшую лошадь, он её ударил и ....она упала. Говорили, что с этим масластым русским лучше не связываться в драке. Так оно и было.Имя его не сохранилось, но его кличка осталась- Горький. Это у местных арабов, любителей русской литературы и коммунистов не впервой. Я лично знаю рыбака из кишонского порта, которого иначе как Пушкин никто не зовет. Причем русское слово *пушки* тут не причём. Именно поэт, потому как профиль его и смуглость наводят на мысль о том, что все люди братья.
Наш Горький, о ком собственно и этот текст, прибыл в Хайфу в начале 20-х годов прошлого века, как гласит легенда -из Иерусалима. Снял комнатушку в вади Ниас и устроился работать в порт. Ему выдали лодку, багор и велели дежурить на акватории порта. Смысл дежурства был в том, что бы вытаскивать из воды стволы деревьев, которые иногда падали при разгрузке пароходов в воду. Работа была не бей лежачего, а рыба которую на местном наречии звали бури, а в Одессе-кефаль клевала на зернышко кукурузы, только успевай лущить початок и закидывать леску. Горький по воскресеньям не работал. Ходил в церковь. Храм был маленький, но красивый. Стоял одиноко среди сосен святясь белизной и отмечаясь колокольным звоном, звон был торжественен и плыл над Кармел, басовито и красиво.Колокола были российского литья и звонили в них с русским отчаянием и вечной безысходностью. Церковь была на Кармеле, идти по местной жаре в горку даже по утрам было тяжеловато. Но Горький был мужик упертый, признавал только русскую православную церковь, к православным грекам относился с с презрением и считал их вралями и жуликами. Там, в храме на Сретенье он и познакомился с Марией. Вообще-то она была Марьюм, что по арабски значило покидаю или в вольном переводе-не остаюсь. Свадьба была тихая. Родители Марии помогли купить домик. На третий день после свадьбы Горький посадил у дома три дерева лимон, персик и грейпфрут.Он думал о будущем. И хотел трех детей. . Через три года деревья были усыпаны плодами, а детей у Горького и Марии так и не случилось. Моложавый английский доктор, почитатель сержанта Троя и Томаса Гарди покачал головой и развел руки.
В начале сороковых они усыновили ребенка. Ребенку было год, он был смугл и кучеряв.
-Вылитый Пушкин-любовно вглядываясь в лицо малыша бормотал Горький.
Мария светилась от счастья. В конце сороковых арабы боялись русского слова погром. Многие уезжали.
Кафе на Адаре опустели. В Хайфском порту стало мало судов. Иногда появлялся не понятно чей корабль, вращал башни с пушками и исчезал в утренней дымке. В открытых окнах покинутых арабами домов бились по ветру занавески. Горький с семьей уехал в Нацерет. В Нацерете было скучно и не было моря. Зарплаты тоже не было. И Горький вернулся обратно в Хайфу. В его доме похозяйничали. Диван был прожжен сигаретами, стекло в одном из окон было выбито, а на полу в кухне разводы от пролитого кофе резали глаз.
Мария видела, как Горький жег какие-то бумаги, в огне корчился двухглавый орел. Мария слышала песню, что тягуче пел её муж, но смысла слов не понимала, ей было обидно-ведь в русской школе, что была при монастыре Марии Магдалины она была одной из лучших. В начале 60-х Горький умер. Марию похоронили в начале 70-х. Их сын -Пушкин ловит рыбу в Хайфском Заливе, у него трое детей. Вот собственно и все.