Несущее клавесин

 В бесконечности давно не было дождя. Сущее расширялось, фракталы копировали другие и повторяли себя, не задумываясь о своих целях. Думать они не могли и не было целей.
 Что - то меняло турбулентность, делая дорогу для неопределенности ещё более запутанной.
 Здесь не работали законы физики и самой физики тоже не было.
Фигуры возникали, говорили слова, смысл которых был давно забыт, так как его и не существовало.
 "Нефигуры" тоже возникали и говорили "Неслова".
Мертвые языки определяли множественные миры. Миры спали.
В них спали звуки и слова. Солнца неопределенной формы встречались и расходились в кривых лучах, потому что ровные были не в моде. Её не было. Был радио бульон.
 Радиоволны накладывались на себя, так как другие волны кусались. После этого они усиливались и таинственные знаки вязли в гранях сапфирового хрусталя, изображая стеклянные скелеты.
Кости блестели на миллионы бесконечных лет, растворялись в перспективах бесконечных потоков, таяли, трещали и лопались от тишины. Беззвучно.
 Радио бесконечная точка сказала:
«Геммапант - морже ласт 329».
После этого проявился прозрачный Апельсин. В нем было видно косточки, они светились в желеобразных дольках, образуя геометрический рисунок. Рисунки постоянно менялись, приобретая замысловатые формы.
Прошли бесконечные Зубы и откусили Апельсин.
 Апельсин прошипел:
«Стены текут. А ты все жрешь меня».
Сразу возникли Стены. По ним текла мерцающая субстанция, в ней текли, изменяясь лица и формы.
 Физика думала где ей возникнуть или просто исчезнуть? Пока не началось.
Но было поздно. Поздно шло и растворялось в бесконечном блеске изменяющихся лиц.
 Рано пыталось догнать Поздно.
Поздно всегда опаздывало. Рано никогда не успевало догнать. Они стояли и смотрели друг на друга.
 Апельсин выпил немного себя.
Ему тоже надоело здесь торчать, тем более что одно лицо уже приобрело очертания вазы.
Дольки нервничали что их туда положат.
Радио хрипануло - Давай!
Потом извинилось и прошипело:
«Жердамыс торбохрек 329».
 Апельсин сказал:
- Ты шутишь? Снова 329?
- Исчезну.   
 Физика открыла Зубы, Зубы быстро свернулись в Фигу. Фига исчезла.
Жизнь не смогла снова зародиться. Что-то ей мешало.
 Бесконечности было все равно.
Она будет повторяться снова и снова. Бесконечно в своей тёмной бесконечности космоса.
У неё не было такого разнообразия для каждого времени и пространства.
Таким образом сущее бесконечно.
 Профессор выключил радио, он свернул всё в газету, сделал из неё бумажный самолет.
 Подумал и снова развернул.
В газете не было ничего написано, ни на одном листе.
"329" - записал он.
Всего осталось 329 бесконечно пустых миров.
Потом не будет возможности. 329 это было катастрофически мало.
Он снял зелёный халат. Халат быстро переоделся и вышел.
Сказал: "Радио, ты снова ошибся.
Физика должна остаться.
Она сама мне это говорила.
После вчеразавтра. В 23909987 часов".
Он посмотрел на Циферблат. Циферблат пожал плечами. Без, из-за, до физики время было такое.
 Такое - кривое. Он сказал, немного покраснев:
- Ничего не могу сделать.
- Ну нету здесь времени.
 Профессор поежился:
- Радио, придумай другие слова и буквы тоже, видимо.
- Сделай их из звуков.
- Надо чтобы их не было видно.
- Апельсин не должен нервничать.

 Томазо Джованни Альбинони* смотрел с удивлением на апельсин, который лежал на инструменте.
«Клавесин»,- подумал он.
Приятно пахло эфирными маслами.
- Интересно кто его надкусил?


29.04.2026    Санкт-Петербург.


*Томазо Джованни Альбинони (итал. Tomaso Giovanni Albinoni; 8 июня 1671 — 17 января 1751) — итальянский композитор и скрипач эпохи барокко, представитель венецианской школы. При жизни был известен главным образом как автор опер, но сегодня наибольшую популярность получила его инструментальная музыка.