наука быть собой

Как описать одиночество? Не то, обычное, когда грущу из-за не невозможности встретиться с теми, к кому лежит душа, а одиночество-изоляцию? Экзистенциальное переживание своей отдельности от других людей, осознание того, что нет никого, кто смог бы до конца проникнуться тем, что значит — быть мною? А я бы мог - пусть по касательной - ощутить, каковое это - быть тобой?
Вся социальная жизнь человечества во многом посвящена тому, чтобы не сталкиваться с этой изоляцией. А наше время для этого предоставляет огромное количество возможностей. Мы не смотрим теперь на звездное небо, полное тайн и ощущения огромности и необъятности Вселенной. Мы смотрим в экраны смартфонов с бесконечной лентой новостей, сообщений в мессенджерах, комментариев на комментарии и прочим информационным потоком, который с появлением ИИ только набирает мощь. Пустые разговоры и встречи, после которых на душе не наполненность, а ощущение временного провала — был разговор, не было — все едино. Но они хотя бы — через  гомон голосов — ощущение того, что ты не один.
Мне кажется, во всей «красе» это одиночество ощущается тогда, когда те, кого мы считали «своими» людьми — вдруг оказываются не таковыми. Когда «мой» друг, подруга, парень, девушка, муж, жена, брат, сестра, мама, папа - «вдруг» отделяются и мы обнаруживаем, что тепло, создаваемое нашими телами, словами и делами, то тепло, которое согревает космический холод — вдруг замерзает в отчуждение (если вообще оно было, это тепло). Как вакуум, в который внезапно улетучивается и кислород, и тепло, и звук. И нет воздуха, чтобы вздохнуть и вернуть жизнь — задыхаешься, замерзаешь, кричишь — и не слышишь собственного крика. Ничто в этом мире теперь не отражает тебя. Я не отражаюсь в другом — вот это и есть то самое космическое одиночество.
Мы иногда встречаем «космонавтов» - тех, кто в этом космосе с самого рождения. Они адаптировались к изоляции, закрыты, холодны, отчужденны. И как не пытайся — не пробьешься. Мы сами можем стать ими от боли и предательств. Жизни сложно, невероятно сложно сохраниться в этих условиях, хотя она все равно отчаянно сопротивляется мертвящей радиации космоса — тянется своими ростками к другим людям, чтобы запустить пульсирующий обмен эмоциями, впечатлениями, желаниями и мыслями. Самая бездна нашего отчаяния — когда мы перестаем отражаться в мыслях и чувствах людей, которые нам дороги. С теми, с кем можно было расслабиться, обмякнуть в объятиях, ощущая себя защищенными. С теми, кто умел ждать нас. Когда умирает это «мы» - пространство между нами, согретое и наполненное — вот тогда мы сильнее всего ощущаем холод вакуума, и звезды — далекие, холодные, мерцающие — нам вдруг ближе, чем люди, которые рядом.
«Мой», «моя», «мои» - такие простые слова, которые говорят не столько об обладании, сколько о принадлежности… Распавшееся на атомы «мы» - наверное, именно так и можно писать одиночество. Илья Латыпов.