Никритин, охуевшие морды-литераторы и...

"Новые Празднiкi, или В поисках Внутреннего Грааля", (2007 г.) (13)

В поисках самоидентификации молодой писатель и композитор мечется между желанием встать по главе Революции Духа и жаждой ритуального самоубийства; между женой и любовницей; между фантазией и реальностью; между Добром и Злом. В итоге после своих захватывающих, как внешних, так и внутренних, путешествий герой обретает себя самого, вернувшись к истокам. Помимо прочего книга изобилует обширными погружениями в столичную культурную жизнь «золотых нулевых», как говорится, из первых рук…
Год окончания работы над романом - 2007-й... Помните об этом в случае позыва к излишне бурным и эмоциональным реакциям...))



НИКРИТИН, ОХУЕВШИЕ МОРДЫ-ЛИТЕРАТОРЫ, "СИРОТКА МАРЫСЯ", или "***-МОЁ, ТЫ МНОЮ ПРОЖИТА..."))

Вообще говоря, любовь к нумерологии привил мне Никритин, как водится, особо ничего для этого специально не делавший)).

Видите ли, какое дело, я родился ровно в полночь между 29-м и 30-м января. Поэтому установить точную дату моего рождения, в силу многих причин, практически невозможно. И поэтому же так называемое «золотое сечение», когда дата твоего рождения совпадает с количеством исполняющихся тебе лет, я отмечал аж дважды — и в 29 и в 30 лет.

Когда я отмечал своё первое «сечение», мы с Да только поженились и жили в квартире, любезно предоставленной нам её родственниками. Гостей было немного — только самые близкие люди — всего человека четыре, не считая нас с Да.

Это, конечно, уже совсем не походило на шумные вакханалии моей юности с кучей народа, морем дешёвой водки и случайным сексом на лестнице. Времена изменились, хули тут говорить.

Среди моих немногочисленных гостей был и Никритин, который был тогда совсем юным мальчиком, ибо он младше меня на восемь лет. Однако к этому возрасту он уже успел самозабвенно полюбить алкоголь, стать неплохим барабанщиком и перкуссионистом, неплохим поэтом, а так же по собственной инициативе нашёл спонсора для моей уже вышедшей к тому времени книге романов «Душа и навыки». (Кстати, совсем недавно, когда мы минувшим летом мирно пили с ним коньяк во дворике под стенами «Матросской Тишины», он признался мне, что спонсора он придумал — он просто заплатил свои деньги — пипец, конечно!)))

Просто когда мы ещё не были с ним лично знакомы, к нему, некогда также ещё и студенту Литинститута, попала случайным, то есть более чем неслучайным, образом трёхдюймовая компьютерная дискета с моим литературным наследием)). Юный Володя всё это с удовольствием прочитал. Особенно по душе ему пришлось «Достижение цели», которое, собственно, в книгу, мало того, что не вошло, но и не могло войти, ибо это есть для меня нечто такое, что не подлежит печати при моей жизни.

Когда я впервые увидел его? Где?

Это случилось осенью 1999-го года, не то незадолго до, не то вскоре после его, к счастью, неудачной попытки самоубийства, о чём я узнал, разумеется, сильно позже, когда мы уже подружились. Первая же наша встреча произошла, как это ни смешно, в Центральном Доме Литераторов, и вот как это получилось…

Замечательный музыкант и писатель Сергей Мэо, некогда исполнявший обязанности барабанщика в Другом Оркестре, забил со мной стрелу возле этого самого грёбанного ЦДЛ, чтобы не то что-то передать мне, не то забрать что-то у меня — точно не помню. Встречались мы там потому, что, во-первых, это было рядом с моим «материнским склепом», где я тогда ещё был вынужден жить, а во-вторых, потому, что в ЦДЛе должно было происходить какое-то мероприятие Союза Писателей Москвы, в коем Мэо должен был принимать участие.

Пока я ждал его у входа, я совершенно неожиданно для себя повстречал своего бывшего однокурсника по Литинституту Лёшу Рафиева, который к тому времени только вышел из тюрьмы, куда попал, как он выразился, за мошенничество)). Я ему обрадовался. Он мне тоже. Я только слез с героина, он только вышел из тюрьмы — нам было о чём поговорить (ах, 90-е!))). Он тоже собирался на то же мероприятие, что и Мэо, и они оба натурально позвали меня с собой. Я взял, да и пошёл с ними.

О-о! Это было, конечно, п*здец-мероприятие, как, собственно, и большинство мероприятий всевозможных Союзов Писателей. Такого скопления реально больных, мелочных, злобных, амбициозных людишек, в сущности, неумеющих в этой жизни них*я, кроме того, как громко скулить и бороться за свои якобы имеющиеся у них права, то есть, конечно, только думать, что они за них борются, ибо не умеют они также и этого — вы не встретите, пожалуй, больше нигде. Разве что, в сумасшедшем доме. Вы уж мне поверьте, как человеку, бывавшему и там и там и ещё много где)).

Довольно быстро выяснилось, что эта относительно камерная посиделка предполагает и чтение по кругу. Я слушал эту вонючую ересь и всё никак не мог для себя решить, читать ли мне что-нибудь или нет. Однако после того, как какой-то вечный волчонок, в возрасте чуть за сорок, поведал собравшимся о своём опыте работы в качестве поэта-песенника, каковой, конечно же, оказался неудачным — по его версии, из-за того, что глубоко бездарные и тупые козлы не оценили его очевидной для него самого гениальности — а потом ещё и зачитал публике свой «шедеврик», я подумал, ну уж нет, бл*дь, пожалуй всё же прочту! И прочёл следующее:



* * *
Х*ё-моё, ты мною прожита.
Глаз вон тому, кто старое помянет.
Ещё горят мои прожектора,
но пальцами уже заляпан глянец —

той книги нашей искренней любви,
где «х*й в п*зду», «рука в руке» и Счастье;
где Ветер сам, хоть я и не просил,
помог задрать твоё ни к чёрту платье.

Х*ёво, бл*дь, но мне не привыкать
к тому, что не вернуть того, что было…
Нельзя…
Нельзя любимых долго не ибать,
а если не ибёшь,
то и нЕх*я потом недоумевать,
отчего же это сердце моё остыло…


Когда я дочитал, на несколько секунд в помещении повисла мёртвая тишина)). Потом я услышал сдержанное, но искренне одобрительное похихикивание и, обернувшись на него, обнаружил, что помимо чудовищ из сна Татьяны Лариной, здесь присутствует вполне себе творческая молодёжь. Затем подал голос Рафиев, пользовавшийся тут, как оказалось, некоторым авторитетом: «А что?.. Да по-моему, Макс — просто единственный, кто сказал правду о том, что здесь происходит!» Естественно, Рафиев всегда умел использовать почти любой поворот сюжета в своих целях. Этого у него не отнять. И, пожалуй, своего рода это талант. Однако речь сейчас не об этом.

Довольно скоро после этого эпизода мероприятие наконец окончилось, все стали медленно расходиться, и тут-то ко мне и подошёл, в ту пору длинноволосый, молодой человек…

Он улыбнулся мне той улыбкой, которой так хорошо умею пользоваться и я сам: нечто среднее между смущением и не то что даже недоумением от того, что мир в целом столь по-мудацки устроен, что смущение вообще существует как категория человеческой чувственной сферы, а полным внутренним неприятием этого факта, а также демонстрацией полной уверенности (пусть не всегда без маскирующейся под это агрессивности сугубо при том сексуальной окраски))), что тому на кого направлена твоя улыбка, тоже всё это хорошо известно. Короче говоря, так мы улыбаемся только тем, в ком сразу же узнаём пресловутых «своих», будучи твёрдо уверенными, что уж на этот раз всё взаимно.

Так вот, он улыбнулся мне именно таким образом, чуть ли не подмигнув, и… сказал так: «Большое Вам спасибо за „Другой оркестр“! И за „Новые Праздники“ тоже!..». Понятное дело, для меня это был совершенно сакральный момент в собственной биографии. Я сказал ему столь же искреннее, сколь и внешне сдержанное «спасибо», и мы пошли своими дорогами.

Через некоторое время мы вновь столкнулись с ним на одной из лестниц ЦДЛа. Все закурили — уж что-что, а это-то все лоботрясы-писатели умеют преотлично. Там этот молодой человек подошёл ко мне снова — или мы, впрочем, снова оказались рядом «случайно» — и подмигнув уже недвусмысленно заговорщицким образом, спросил: «Водку будешь?»

Ну-у, сами понимаете, при таких обстоятельствах я согласился бы даже в том случае, если б терпеть не мог алкоголь, но сказать этого про меня давно уже было нельзя. Я сделал пару-тройку больших глотков, занюхал, как водится, рукавом, а может у него была и запивка — не помню — но сразу после этого мы расстались, со значением пожав руки друг другу.

Следующая наша встреча произошла уже в начале лета 2000-го года на дне рождения не то Шостаковской, не то известной вам по первой части этого романа Дженни, которая когда-то была его возлюбленной, как выяснилось уже, разумеется, позже и которую он-то, собственно, и ввёл в своё время в околовавилонский круг. Таким образом, всё это можно рассмотреть и так, что моё возвращение в мир ведущих половую жизнь граждан с вышеназванной Дженни 8-го марта 2000-го года, в какой-то мере, было частью его «спасибо» за… всё. (Смайлик скрепляет стэплером свою крайнюю плоть)).)

Там мы снова друг другу вполне понравились и, снова расставшись, встретились через пару недель уже на кухне у Дженни. Там мы проболтали втроём часов до четырёх утра, а ушли уже вместе и долго гуляли в лучах рассветного летнего солнышка, то и дело присаживаясь на лавочки бульварного кольца, перманентно пия какую-то гадость и искренне пизжа о Высоком, то есть о том, какое весь мир — дерьмо)). (Смайлик засовывает себе в жопу баночку слабоалкогольного коктейля, достоинством — 0,33.)


Короче, шаг за шагом мы подружились. Через некоторое время он узнал от меня, что Дженни беременна. От меня. От меня узнал. Как я теперь понимаю, наверное, я сделал ему очень больно. Но, видите ли, при том, что наше общение стало к тому времени уже достаточно регулярным, было бы, по-моему, ещё хуже ещё, извините, менее по-мужски, если бы он узнал об этом не от меня. Такие дела. (Такие дела — это, если помните, такой рефренчик у Курта Воннегута. Вот только не помню в каком романе. То ли в «Ловушке для кошки», то ли в «Крестовом походе детей».)

Наутро после моего первого «рассечения» все мы проснулись с серьёзного бодуна. Мы с Да и те, кто у нас остался, потому что не мог ходить)). Никритин сам вызвался сходить за пивом и буквально через 15 минут принёс его нам — себе же, в качестве опохмела, купил чекушку. Мы стали похмеляться и смотреть по видео детский фильм «Гостья из будущего», подаренный нам с Да, шутки ради, моим тестем на Новый 2002-й год.

Постепенно все рассосались. Остались только мы с Да, да Никритин. Да сварила превосходный суп — не то борщ, не то щи — не помню за давностию лет)). И тут нам всем опять захотелось выпить. Мы с Никритиным пошли за водкой.

Изначально планировалось, что он дойдёт со мной до магазина, а дальше поедет в другие гости. Он был в то время влюблён в одну первоклассную поэтессу, и у него всё уже почти с ней получилось (это потом уже — как говорится, спустя много лет — у него с младшей сестрой этой самой поэтессы родилась дочь). К ней-то в гости он и собирался в тот день. Но… как говорится, опять же, судьба распорядилась по-иному.

Она распорядилась так, что, купив водки, мы вернулись домой вдвоём. Он никуда не поехал. Короче говоря, так я и познакомился с удивительной наукой нумерологией)).

Среди прочего пьяная Да тоже ему погадала на обычных картах, нагадав ему в скором времени очень хорошую девочку (что в скором времени полностью сбылось) — а что ещё нас всех интересует, ну скажите на милость!)) Тогда же, среди этого самого прочего, выяснилась ещё одна сакральная истина.

Как известно, мой «материнский склеп» не сразу обрёл прописку на Малой Бронной. До этого, в том же составе, он располагался на Октябрьской улице, что в Марьиной Роще, в доме 68, квартире 28. Мы жили там до лета 1983-го года. А в соседней квартире жила наша соседка со странным, но нормальным для человека её возраста именем Олимпиада Фёдоровна. И надо ж было такому случиться, что где-то в начале, извиняюсь, второй половины 90-х, Володя Никритин впервые попытался начать самостоятельную жизнь и жил в одной из комнат квартиры Олимпиады Фёдоровны, что к тому времени уже умерла, а квартира стала коммуналкой. Жил он как раз в той комнате, за стенкой которой располагалась комната, в которой до 1983-го года жил ваш покорный слуга. Да, такое бывает. А чего, собственно, только не бывает?

Где-то через полгода после описываемого моего двадцатидевятилетия, когда мы с Да стали хозяевами крохотной, но своей собственной квартирки на юге Москвы, где живём и поныне, мы с Никритиным организовали некий музыкальный проект. Зачем? Не знаю, честно признаться, что в первую, что во вторую очередь, но, короче говоря, с одной стороны нам с ним определённо хотелось встречаться в то время почаще и не просто тусоваться, а делать при этом какое-нибудь общее дело; с другой же стороны, и не менее определённо, нам хотелось развлечь не только себя, но и наших девочек: мне, понятное дело, Да (плюс к развлечению я надеялся также методом, извиняюсь, «глубокого погружения» убедить её, на её же собственном опыте, в том, что то, чем я занят по жизни — это вполне себе достойное для мужчины занятие, если не сказать, что по сути дела вообще-то, так на минуточку, наиболее достойное из всего, что только можно себе представить), Никритину — свою гражданскую супружницу, очаровательную девушку Эллу, которую ему, собственно, и нагадала в вышеописанный вечер моя супружница Да. (Ныне Да и Элла вместе работают в газете «Антенна», одним из выпускающих редакторов коей является Катя Живова. С Володей же они, спустя несколько лет, расстались большими друзьями. Мы с ним так умеем. Умеем так расставаться.)

Как я уже говорил, ничего серьёзного из этого проекта толком не вышло, но поставленные цели, как водится, были достигнуты. Наших с Никритиным девочек это всё весьма развлекло. Мне и поныне нравится вспоминать, как вдохновенно пищала девочка-Эллочка: «Ди-и! Ди-и! Снегирь! Прилетай к нам!!! Твои Котка и Буба!», а мы с Да писали по ночам тексты — она озарялась, а я руководил творческим процессом, чуть-чуть корректируя или иногда додумывая некоторые строчки. Вместо того, в общем-то, чтобы писать вопросы для «Слабого звена», потому что приход к нетрезвой Да вдохновения был как бы святым для меня делом — так в то время я считал нужным себя самому же себе позиционировать. Просто мама в детстве методом кнута и пряника (в основном, конечно, кнута))) доходчиво объяснила мне, что Настоящий Мужчина — это тот, кто с королевским достоинством стелется заплёванным ковриком перед своей взбалмошной бабой. А я был когда-то маленьким и не знал, что это всего лишь мамин горячечный бред, вызванный тем, что она, как и я, выросла без отца.

Совсем недавно, буквально на днях, мы с Да как раз переслушивали, впервые за несколько лет, нашу с ней песню «Снеговичок», сделанную мною пару лет назад на её день рожденья, уже в компьютере, но по мотивам наших наигрышей вживую, и хотя она, конечно, обложила тогда это всё говном (для неё — что-либо говном не обложить — себя не уважать — что с бабы возьмёшь — я на это не обижаюсь), но я видел, что ей приятно, а если б этого не было, то следовательно, одним поводом для хорошего настроения в её жизни было бы меньше. У меня вообще на сей счёт очень простая мораль)). Короче говоря, поставленных мною целей тот проект достиг…

Опять же на днях, Да придумала наконец (не прошло и пяти лет) даже название для него. Когда этот проект был ещё жив, названия для него так и не нашлось, а потом он умер, потому что что-то исчезло. Возможно, и это даже скорее всего, из нас с Володей — так что получилось, будто мы, свиньи, завели своих девочек в волшебный лес и, в сущности, так там и оставили. Впрочем, может я и сгущаю краски. May be yes, may be no, как говорят «враги». Название, между тем, что на днях постфактум придумала для него Да, очень бы ему подошло — «Сиротка Марыся», ибо оно яркое, клёвое, запоминающееся и выразительное…



Мы впервые встретились с Никритиным по поводу этого проекта в июне 2002-го года, разумно решив, что сначала мы с ним подготовим какую-то основу двух-трёх песен на гитаре и барабанах, а потом уже позовём девиц. Так мы и стали репетировать.

После репетиций же, мы брали алкоголь и употребляли его на побережье Царицынских прудов. Там, лёжа на травке, мы весело констатировали для себя тот факт, что всё остальное, кроме занятий музыкой — сплошное кромешное дерьмо, но что уж тут поделаешь, если каждый человек — скарабей, и дело его — не покладая своих кривых лапок, изо дня в день бессмысленно знай себе скатывать шарики из говна, как чужого, так и своего собственного, и сделать с этим, к сожалению, ничего невозможно. Автором сентенции о скарабеях и скатывании шариков из говна был Никритин, но всесторонне развивали и углубляли мы её уже вместе, наперебой дополняя друг друга.

Где-то с конца августа-начала сентября я как-то, сначала сам для себя незаметно, начал нет-нет, да поговаривать с ним о том, что, мол, знаю кое-какой выход из этого вечного круговорота дерьма в Природе. Как вы думаете, о чём именно мы говорили? Да, пожалуй, что угадали — конечно же о Едином «Я» — о чём же ещё! Да я для того и родился, чтобы об сём говорить! А как иначе-то, ёпть?..

Как-то раз, когда мы с очередными «банками» стояли у входа в метро «Царицыно», он особенно тонко понял меня и спросил: «Ты понимаешь, что если это осуществится в глобальном, всеобщем масштабе, то выделится столько Энергии, что может разрушиться Вселенная?»

— Да, конечно, — ответил я, — это будет тот же Большой Взрыв.

Да, говорю я вам сегодня, 3-го марта 2007-го года, это будет тот же Большой Взрыв. Не новый, не очередной, а тот же самый… потому что… времени нет. Тот же самый. Альфа и Омега. Первый и Последний. Отец и Сын. Единые в Святом Духе. Единые в том, что они друг о друге знают; единые в своём Высшем Знании, что оба они — ОДНО…


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


P. S.
Если вас по какой-то причине заинтересовал этот текст, Автор рад сообщить, что его можно совершенно бесплатно скачать по прямой ссылке: https://disk.yandex.ru/d/E1I2I9fJstOlQg ((Все форматы: fb2, epub, mobi, pdf. Рекомендуем формат «pdf» из уважения к скрупулёзной авторской работе над вёрсткой…)