Изъять 300 объектов недвижимости...

* Изъять 300 объектов недвижимости, или Хроники обыденного чуда и его забвения


В таком-то городе задержан взяточник – изъято 300 объектов недвижимости. В таком-то задержан чиновник – изъято 500 объектов недвижимости. У третьего – вообще стоПицот. Подобные заголовки пестрят в СМИ довольно часто. Я думаю, скоро на них и внимания никто обращать не станет. Гнев народных масс перебродит в мутных бутылях самокопаний и прокиснет. Некогда народу переживать за справедливость и возмездие. Он выживанием занят. Да это – и не единственная и далеко не самая важная причина к тому же…

Сказочные цифры! 300, 500, стоПицот! Они мелькают на экранах, проносятся в новостных лентах, вызывая сначала легкий шок, потом привычное раздражение, а затем… затем ничего. Пустота. Как будто мы читаем сводку погоды или курс валют – информация, которая вроде бы важна, но уже не цепляет, не пронзает до глубины души. И в этом, пожалуй, кроется самая горькая ирония нашего времени. Мы, кажется, достигли того уровня просветления, когда даже самые вопиющие проявления коррупции воспринимаются как часть пейзажа, как неизбежный элемент бытия, вроде восхода солнца или смены времен года.

Помните, как все начиналось? Сначала был гнев. Праведный, искренний, обжигающий. Каждое новое разоблачение воспринималось как личное оскорбление, как плевок в лицо. Мы возмущались, требовали, надеялись. Мы верили, что вот-вот, еще чуть-чуть, и чаша терпения переполнится, и система даст сбой, и справедливость восторжествует. Мы представляли себе, как эти самые 300 объектов недвижимости будут возвращены народу, как на них построят школы, больницы, детские сады. Мы были наивны, как дети, верящие в Деда Мороза.

Потом пришло разочарование. Медленное, тягучее, как патока. Оно просачивалось сквозь щели в наших иллюзиях, разъедая их изнутри. Мы начали замечать нюансы, детали, которые раньше ускользали от нашего внимания. Мы стали задавать вопросы, на которые не было ответов. Или, вернее, ответы были, но они были настолько циничны, что мы предпочитали их не слышать.

Это стало неинтересным, когда мы поняли, что задерживать будут не тогда, когда у вороватого чиновника таких объектов "всего лишь" 299. Вот триста будет – тогда арестуют. Мы перестали интересоваться этим, когда поняли, что Закон не будет преследовать "тех, у кого 299". И вот тут-то и кроется вся соль, вся горечь, весь сарказм ситуации. Мы, народ, который должен быть источником власти и справедливости, превратились в бухгалтеров, скрупулезно подсчитывающих количество украденного. 299 – это еще не преступление, это так, шалость, мелкое хулиганство. Пускай поволонтёрит пока... Понищебродит... А вот 300 когда будет – это уже серьезно, это уже повод для задержания, для громких заголовков, для показательной порки.

И что же это означает? Что существует некий негласный порог, некая невидимая черта, до которой можно воровать безнаказанно? Что есть некий "допустимый уровень" коррупции, который система готова терпеть, пока он не перевалит за определенную отметку? Это не просто цинизм, это издевательство. Издевательство над здравым смыслом, над моралью, над самим понятием справедливости.

И самое печальное, что мы, кажется, смирились с этим. Мы приняли эти правила игры, пусть и негласно. Мы перестали возмущаться, потому что поняли, что наше возмущение ничего не изменит. Мы перестали надеяться, потому что поняли, что надежда – это лишь иллюзия, которая рано или поздно разобьется о суровую реальность. Мы стали равнодушными, потому что равнодушие – это защитный механизм, способ выжить в мире, где справедливость – это лишь слово, а закон – это инструмент, который можно использовать по своему усмотрению.

И вот теперь, когда очередная новость о "300 объектах недвижимости" мелькает на экране, мы лишь пожимаем плечами. "Ну, что ж, бывает", – думаем мы. "Значит, дошел до нужной цифры". И в этом пожимании плечами, в этом равнодушии, в этом отсутствии реакции – вся трагедия. Трагедия общества общества, которое разучилось чувствовать, разучилось бороться, разучилось верить. Общества, которое, подобно загнанному зверю, предпочитает затаиться, а не броситься в бой.

И ведь это не только про чиновников и их недвижимость. Это про все сферы жизни. Про то, как мы перестали замечать несправедливость, когда она не касается нас лично. Про то, как мы научились находить оправдания для тех, кто действует не по совести, а по выгоде. Про то, как мы стали ценить не честность и порядочность, а умение "крутиться" и "договариваться". Мы превратились в нацию наблюдателей, которые с грустью и легкой усмешкой смотрят на чужие промахи, но сами боятся сделать шаг в сторону от проторенной дорожки.

Где-то там, в глубине души, еще теплится уголек прежнего возмущения. Но он так мал, так слаб, что его легко потушить даже легким дуновением ветра. Мы стали мастерами самообмана, убеждая себя, что "так было всегда", что "никто не идеален", что "лучше уж так, чем никак". И в этом самообмане мы находим утешение, которое на самом деле является лишь отсрочкой неизбежного.

А ведь когда-то мы мечтали о другом. О стране, где закон один для всех. О власти, которая служит народу, а не наоборот. О будущем, где наши дети будут жить в честном и справедливом мире. Эти мечты, казалось, были так близки, так реальны. Но мы позволили им ускользнуть, как песок сквозь пальцы. Мы променяли их на сиюминутное спокойствие, на иллюзию стабильности, на возможность "не высовываться".
И вот теперь мы сидим и смотрим, как очередные "300 объектов недвижимости" уходят в неизвестном направлении, и думаем: "Ну, хоть не 301 и то - хорошо!". Это и есть наша новая мораль. Мораль компромисса с совестью, мораль выживания, мораль смирения. Мораль, которая позволяет нам жить, но не жить по-настоящему.

Мораль: Мы так увлеклись подсчетом чужих грехов, что забыли о своих. И пока мы будем ждать, пока кто-то другой исправит мир, мир будет продолжать катиться в пропасть, а мы будем лишь наблюдать, с грустью и легкой иронией, как цифры на экране становятся все больше, а наша совесть – все меньше. И самое страшное – мы, кажется, уже не хотим ничего менять.