Завхоз

В конце девяностых мне довелось работать в строительной бригаде на возведении нового корпуса при больнице на юге страны. Работа была тяжёлая и однообразная, и этот эпизод моей репатриантской жизни, вероятно, так и остался бы неприметным, если бы не одна странность.
Рядом с нашим участком находилась маленькая кладовка. Именно там располагался «офис» завхоза по имени Шимон.
Кладовка как кладовка: стол, стул, шкаф с папками. Но именно здесь, как говорили, решались все важные вопросы. Прежде всего — кадровые. Кто станет ординатором, а кто так и останется санитаром, кто будет работать в больнице, а кто нет, — всё проходило через Шимона.
Нас сразу предупредили: лучше ему на глаза не попадаться.
— Шимон — большой человек, — сказал прораб и многозначительно поднял глаза. — Подполковник в отставке. Много лет служил где надо. Связи понимаешь какие?
Я кивнул. Меня это мало интересовало.
Однажды я случайно открыл не ту дверь. Это и была та самая кладовка.
Шимон сидел в своём старом кресле, развалившись, как капитан на палубе. Перед ним на коленях стояла женщина в медицинском халате. Когда дверь распахнулась, она быстро наклонилась к полу, будто что-то уронила и теперь спешно это ищет. Затем выпрямилась и почти непринуждённо поправила растрепавшиеся волосы.
Шимон смотрел на меня с тяжёлым, откровенным презрением. Его взгляд был настолько выразителен, что в нём без слов читалось: «Ну? И что ты с этим сделаешь?»
— Извините, — сказал я и закрыл дверь.
Вечером позвонил прораб и попросил на работу больше не выходить.
Я не стал спрашивать почему.
Эту женщину я потом не раз встречал в больнице. Со временем она стала врачом-специалистом. Потом открыла частную клинику.
Иногда я вижу её фотографию в новостях для репатриантов как пример удачной интеграции.