Не туда

— Здравствуйте. Это, наверное, нелепо. Я искала телеграм одного человека, набрала по памяти и, кажется, ошиблась буквой и сообщение ушло вам. Простите за беспокойство — можете удалить, не читая.

— Ничего страшного, мне регулярно пишут не туда. В прошлом году одна женщина три месяца считала, что я её бухгалтер, пока дело не дошло до сдачи бухгалтерского баланса. А кому вы хотели написать, если не секрет? Может, я знаю?

— Не знаете. Это очень давний человек. Я ей уже писала с год назад, но она не ответила. Спасибо, что ответили по-человечески. У меня сегодня день, когда хочется, чтобы по-человечески.

— Тогда вот вам по-человечески: у меня тоже такой день. Уже десятый месяц подряд. Если ваш человек не ответил — это не значит, что он не получил. Иногда люди читают и не знают, что писать. Это, в общем, отдельный род трусости, я тут специалист.

— Десять месяцев — это много. У меня тоже, если считать, наберётся не меньше. Я просто стараюсь не считать.

Вы где живёте? Только не называйте свой город. Скажите: вы живете у моря? У вас растут пальмы? Хочу представить себе  жизнь человека, которому пишу по ошибке.

— Живу в большом городе у реки, но реку из моего океане видно. Видно стройку и кусок другого дома, в котором по вечерам в одной квартире всегда смотрят телевизор, а в другой никогда не зажигают свет. Я почему-то про эту тёмную думаю чаще, чем про светящуюся. А вы где живёте?

— В небольшом городке. У меня из окна видна школа. Я знаю расписание её звонков наизусть. Первый в 8:30. Самый последний, в 14:15. После него во дворе минут двадцать стоит гул, а потом резко тишина. Мне не нравится, когда тихо.

— У меня так с лифтом. Каждое утро и каждый вечер он ходит туда сюда. Ночью обычно тихо, но иногда тоже слышен внезапный вызов — и понимаешь, что у соседей кто-то болен, и едет, наверное, скорая.

Вы извините за прямой вопрос. Вы правда по ошибке написали?

— Почти. Набрала верно, но в конце ошиблась на букву. Сама не знаю как и почему. Головой понимаю, что глупо, но написала “Здравствуй, прошло двадцать четыре года” и отправила вам вместо неё. Только не спрашивайте ничего. Я не отвечу.

— Не спрашиваю. Расскажите про что-нибудь другое. Что вы сегодня ели, например. Я серьёзно — в Японии лучшим проявлением заботы считается вопрос о том, что человек ел.

— Овсянку на воде, без ничего. Потом яблоко. Потом, ближе к вечеру, кусок сыра стоя у холодильника, и это была главная еда дня.

— Я сегодня ел пельмени из пачки. Пачка лежала в морозилке с зимы. Это, наверное, говорит обо мне больше, чем я хотел бы. А чего вы боитесь больше всего? Я не про ядерную войну сейчас, такого не надо. Из мелкого, домашнего.

— Пауков. А ещё чужих фотографий на полках. У меня на полке стоит фотоснимок с мальчиком двух лет. Мой сын, которого отдала. Не подумайте плохого — я отдала по любви, потому что тогда считала, что так будет лучше для него. Я и сейчас, в общем, так считаю. Фотографию мне прислала женщина, которая его взяла. Один раз, через год. Больше не присылала, и я не просила.

— Можно я задам один вопрос, и вы ответите да или нет. Город не важен, имена не важны. Просто год. В каком году вы отдали мальчика?

— В две тысячи четвёртом.

— У меня день рождения в марте две тысячи третьего. Меня усыновили в августе две тысячи двадцать четвертого. Женщину, которая меня растила, зовут Ирина. Она умерла в прошлом году, и после этого я и стал считать месяцы — те самые десять.

Тот телеграмм, в букве которого вы ошиблись, — это, наверное, был её телеграмм. Фамилия, видимо, та же, и буква действительно сдвинулась недалеко.

Не знаю, что вам сейчас сказать. Я не сержусь — это первое, что я хочу, чтобы вы знали. Я сержусь только на то, что вы сегодня ели сыр стоя у холодильника, и больше ни на что.

Я сейчас пойду налью себе воды и вернусь. Не уходите никуда, пожалуйста.

— Не ухожу.
Я тут.