Отрывок из повести Эпигона. Смерть на вилле

...я все поглядывал на Авесоль.
Мне доводилось встречаться с представителями аристократических фамилий, даже и с королевскими особами. Все они отлично умеют позировать, но не прочь поковырять в носу, когда думают, что никто их не видит. При первом же взгляде на Авесоль в голову мне пришел только один эпитет: царственная, – и никаких других больше не возникало, все прочие казались рядом с ней неподходяще малы. Она величаво существовала в пространстве, источая высокое достоинство, даже когда просто сидела на автомобильном диване с белой коробкой на коленях, и понять, каким
образом она это делает, было невозможно.

Когда Базиль задал свой вопрос, она легко кончиками пальцев погладила поверхность коробки и ответила:

– Здесь у меня кое-что для сегодняшнего собрания.

Я полагал, что большей степени экзальтации не существует, но Базиль демонстрировал все большую и большую взволнованность.

– Собрание? Сегодня? И кто приедет на этот раз?

– Рене Ре***, Тимблтон, Кассандра и Шарль-Лотта, – ответила Авесоль.

– Рене Ре***? Был я недавно в одном театре на его премьере! "Ричарда Третьего" он поставил! Все были голые и играли водевиль! Необычно, да? Но после спектакля я по!бе!седовал с искусствоведом, специалистом мирового масштаба! Вот когда от обычного-то вообще камешка на кумушке не осталось! Как это он... да! Абстракция наготы, говорит, архаизирует культ чувственности посредством применения линейного рисунка, что приводит к обособлению каждого цвета до степени, когда! любой оттенок приобретает значение красного!.. А старушка Кассандра! Ты, Деметрий, на!вер!няка ведь! не знаком с ее фильмографией! А есть один за!ме!чательный фильм! гран!ди!озный! Называется "***", – Базиль произнес нецензурный синоним слова "уходи". – Лет тридцать назад! у русских! было такое крохотное теченьице в кинематографе, некрореализм! вот в его эстетике снято. Завораживающее бессмысленностью отчаяние и абсолютно лишенный конкретики деструктивизм! Но актерская работа вышла у!ди!вительная! Милая Касси играла с под!лин!ным! драматизмом! Очень талантливая актриса! Авесоль! Не правда ли?.. жаль, что она завязала с кино!

– А чего же это она ушла из кино? – спросил я.

– Так ведь в порнографии у актрисы недолгий век! – ответил Базиль и,помолчав секунду, добавил: – Как в балете. Да а что?! В балете тоже, знаете, начиналось пятьсот лет назад с того, что величаво ходили туда-сюда люди, закутанные! вот! в стиле Авесоль! И что теперь?.. Скоро вообще не будет деления на актрис и порноактрис, и всякая стыдливость забудется, как санскрит и панталоны, потому что! победа толерантности и плюрализма не!от!вратима! Это мне сама Кассандра рассказала.

– Чем же она теперь занимается?

– А книжки пишет! Об искусстве! Ну!

– Серьезно?

– Серьезно! но для детей! Рассказывает им про специфику обнаженной натуры! божью искру!.. Увлекает, правда! Я не одной не пропускаю! Вот последняя называется "Художником должен стать каждый"! Там про самоизбранность, про искусство без вдохновения и ненужность таланта. Если бы я не убедился в процессе чтения, что вдохновение – это вздор, я бы сказал, что книжка вдохновляющая! Тем более, что там же все! все об!жи!гающая правда! Тимблтон и Шарль-Лотта! которые тоже приедут! прямо каждый тезис подтверждают личным примером! Тимблтон, он был сталевар! а Шарль-Лотта вообще! не пойми откуда взялась! Теперь он мистагог и демиург уличного искусства, а она! живое воплощение постмодернизма! в живописи!.. Так что! ждет тебя нынче, друг Деметрий! культурная де!флорация! Погрузишься ты в самую! гущу современного арт-сознания! его главные выразители будут у Авесоль хороводы водить! О! Хоровод ведь отлично вписывается в эту твою кон!цепцию! про изначальное искусство! Изначальнее-то хоровода не бывает! И
мифоритуальный характер налицо! Он присутствует во всех основных ритуалах у разных! народов! имитируя сакральное движение небесных тел! А какой ритуал лежит в основе всех? Правильно! жертвоприношение! Так что в хороводе налицо твоя матрешка “искусство-мифоритуал-жертвоприношение-синтез жизни и смерти”. Что может быть органичнее для представителей современного искусства, чем ритуальная архаика, несущая смыслы разрушения и обновления! Кстати, о разрушении!.. А
слыхал ли ты, Деметрий! об художнике Хорхе К***?

– Не знаю я никакого художника Хорхе.

– Да как так?! А впрочем!.. Он, знаешь, последовательный у!нич!тожитель!живописи, вечно бредит! о трансформации искусства из физиологического, как он называет классический пул, в квазисакральное... а что он под этим подразумевает?! поди пойми! Говорит, что нужно живопись как божество принести в жертву какому-то другому, самому могучему богу, который! всем распоряжается! все уничтожая! Какой-то у него в голове сплошной деструктивный сумбур! Он, видите ли, и первосвященный художник, который, как встарь, творит святое искусство, и он же его разрушитель! Надо, он говорит, де!сак!рализировать! основу, чтобы все рухнуло и возродилось бы новое! истинное! самовоспроизводящееся! искусство. В
общем, я в его теории ни! чер!та! не понял!.. Так вот! Он недавно сделал
инсталляционный триптих, что-то мега-концептуальное! под названием "Финал бесконечного". Три одинаковых яйцеподобных предмета, истыканных по-всякому и порезанных как попало! Смысл такой, что вроде! варианты как бы есть, но! вариантов нетути. Знаешь! почем оно ушло с аукциона? Двадцать миллионов! Двадцать!.. Я когда услышал!.. Вот кому я пожму сегодня руку с тре!пе!том! Он ведь тоже приедет? Авесоль!

– Он застрелился на прошлой неделе, – спокойно молвила Авесоль.

Базиль побледнел и умолк. Авесоль стала смотреть в окно. Я погрузился в невеселые мысли.