ТАСС не уполномочен заявить... 2

+++

Ромашка жил в старой хрущевке на окраине города. Рядом завод. На улицах пьянь и гопота. Припарковавшись, Женя подумал, что задерживаться тут опасно – как бы машину не обнесли. Но Ковалев стал настойчиво звать зайти. Отказаться было неудобно.
Женя снял боковые зеркала на всякий случай и хорошенько запер машину. Проверил замок.
Ковалев терпеливо ждал.
«Быстро возьму и уйду», - пообещал себе Женя.
Они поднялись на пятый этаж – лифта не было. Стены исписаны матом, подъезд воняет мочой. Ковалев вытащил ключи и открыл дверь – самую простую, деревянную.
- Проходи, Жень. Разувайся только. Я щас чайник поставлю.
Женя скинул дорогие кожаные мокасины и огляделся. Старые обои, этажерка, вешалка-стойка, заваленная одеждой. Было чисто, но слишком просторно. Шагнув в зал, Женя понял причину – мебели почти не было. Стол, три стула, в углу телек на тумбочке, два шкафа с книгами и диван у стены. Стол у окна завален каким-то хламом: платы, электродетали. На подоконнике паяльник.
«Вот дурак, - с какой-то внезапной злобой подумал Женя. – Прилично же зарабатывает. Неужели подсуетиться нельзя?»
Коваленко словно прочел его мысли и виновато улыбнулся:
- На машину коплю.
- Над чем работаешь? – спросил Женя, словно ничего не услышал. – Ты вроде говорил, что плеер какой-то собираешь?
- Плеер, - подтвердил охотно Ромашка. – Кассетный, но размером с блокнот. В кармане может поместиться. Японцы уже делают такие, а у нас - нет. Я схему достал. Он как диктофон тоже сможет работать. Микрофон надо достать и головки.
- Схемы откуда?
- Из журналов же!
- Ага, - кивнул Женя и взял со стола январский номер «Herold der Wissenschaft».
- В этом номере такие схемы цветомузыки – закачаешься. Семь каналов, с регулировкой. Я уже плату начал травить, но с деталями беда. Транзисторы импортные нужны, а наши не подходят. Я достал два по блату, а надо ещё четыре. Денег нет.
Женя раскрыл журнал. Пролистал.
Немецкий он знал плохо. Но таблицы, графики, формулы — язык интернациональный. Он переворачивал страницу за страницей, ничего не понимая, пока не наткнулся на разворот с двумя столбцами цифр и схемой.
Сердце пропустило удар.
Это были их данные. Те самые. Из отчёта. Допуск «секретно». Он узнал кривую, потому что сам поправлял её месяц назад — не сошлись концы с концами.
«Что это?» — тупо подумал он. — «Как это здесь?»
И вторая мысль, холодная, липкая:
«Государственная измена. Слив данных оборонного значения. Статья 64».
Пальцы задрожали.
- Чай будешь? – булькнул рядом знакомый голос.
Женя сглотнул, но во рту было сухо.
- Чай? – переспросил он. – Нет, я пойду. Ко мне девушка прийти должна.
Роман понимающе кивнул.
В машине он закурил. Сидел, курил, и смотрел в темноту за стеклом.
«Допустим, данные слил Ромашка, — подумал он. — Какой ему резон? Деньги? Если деньги – он бы тут же понакупил своих дурацких транзисторов и головок для плеера. А он кассеты продает – два рубля зарабатывает. Он дурак! Просто дурак. Он не мог. Смысл? С госизменой тут сидеть? Сбежать на Запад? Его никуда не выпустят – я постарался».
Женя закусил губу, зажмурился. Вот к чему он сейчас об этом?
Насильно заставил себя думать о Петрусе.
«Он мог? Он в ящике почти со дня основания. А вдруг это Вадим? Кто он вообще такой? С чего я решил, что он стукач? Надо присмотреться к нему повнимательнее», - решил Женя и включил зажигание.

+++

Следующим днем Женя с раскалывающейся головой сидел за своим рабочим столом и делал вид, что занят. Всю ночь он проворочался с боку на бок, пытаясь собрать хоть какую-то цельную картину и выработать план. Перед глазами маячили холодные глаза Лисицына, улыбка Ромашки, схемы из журнала.
Теперь он сидел за столом, что-то чертил, заносил данные, но взгляд то и дело упирался в дальний угол, где у окна притулился стол Вадима.
«Почему у окна? – возникла вдруг мысль в его голове. – От окна дует. Удобнее было бы в загородке у Петруса стол поставить. Что там такого хорошего?»
Женя отложил карандаш, потянулся и встал, словно собираясь размять ноги. Он пару раз присел и медленно прошелся от своего стола к окну. Действительно дует. Взгляд скользнул за стекло – двор как на ладони. Женя развернулся, собираясь вернуться на свое место и понял почему Вадим выбрал именно это место. Тут все как на ладони. И Петрус за загородкой и Соловьев, и Ковалев и он сам.
От сделанного открытия мурашки по спине пробежали. Он скосил взгляд на Вадима и обнаружил, что тот сидит, откинувшись на спинку стула и смотрит прямо на него.
- Физкультминутки надо бы ввести, а то сидишь целый день… - стараясь чтобы голос прозвучал беззаботно, проговорил Женя и пошел обратно.
Но он понял, что Вадим не повелся.
На протяжении последующих двух часов, Женя несколько раз пытался украдкой взглянуть на Вадима и каждый раз, наткнувшись на его прямой взгляд – отводил глаза в сторону. Наконец, Вадим встал и негромко сообщил Петрусу:
- Покурю.
Тот молча кивнул. Женя подхватился следом:
- Мне тоже проветрится надо.
В курилке Вадим стал у окна, спиной к двери, достал сигареты.
«Космос - дешевка» - отметил на автомате Женя и протянул пачку «Союз-Аполлон».
- У меня свои, - вежливым кивком отверг предложение Вадим.
Щелкнула зажигалка. А вот зажигалка у Шакурова была хорошая, фирменная.
- Снег все никак не пойдет, - выпустив дым, проговорил Женя. – Вторую неделю обещают.
- Пойдет, - уверенно ответил Вадим.
Женя присел на подоконник. Откинув голову назад, выпустил струю дыма в потолок.
- В Хамбурге зима другая, - медленно проговорил он с немецким прононсом. – В декабре дождь и плюс пять.
- Понравилось?
- Что?
- В Гамбурге понравилось? – холодные, оценивающие глаза Вадима уставились на Женю.
- Мы Новый год там встретили, - с улыбкой сообщил тот, стараясь быть как можно дружелюбнее. – С немцами. В ресторане.
- И как?
- Для них Новый год – почти не праздник. Они рождество отмечают в основном. Посидели, поели, взорвали пару хлопушек. В одиннадцать по домам разошлись. Собственно, вот и весь праздник. А вы бывали в ФРГ?
Прежде чем ответить, Вадим затянулся.
- Бывал.
- И как? – Женя улыбнулся, словно допуская Вадима в круг избранных.
- Нормально.
- Турпоездка?
- И так тоже бывало.
- А какие города посещали, если не секрет конечно?
Вадим спокойно выпустил дым и улыбнулся уголком рта:
- Конечно секрет.
Женя почувствовал, как пересохло во рту, но не сдался.
- Мне больше всего пиво понравилось, - продолжил он, как ни в чём не бывало. - «Хаккер-Пшорр». Вы пробовали? Наваристое такое, тёмное. Привез с собой несколько бутылок, - он не удержался от улыбки. - На память.
Лицо Вадима было непроницаемо. Женя не смог выудить ни одной эмоции.
- А вы что-то привозили?
- Привозил, - кивнул Вадим. – Сувениры.
Он докурил, выкинул бычок в урну, снял очки, медленно протёр их носовым платком. Теперь Женя увидел его глаза по-настоящему. Холодные. Без злости. Без интереса. Просто - оценивающие.
- Ну что? Пора за работу? – спокойно спросил он и пошел к двери.
Женя остался один. Пальцы, державшие сигарету, дрожали. Он бросил окурок, попытался достать новую и сломал.
«КГБ. Он из Комитета. Он тут уже четыре месяца. Не куратор-закрывашка из Первого отдела, не сексот».
У Жени похолодело в груди.
«Зачем он здесь? За мной следит? Или за всеми? Он знает про утечку? Ты дурак, конечно, он знает. Но он приехал до… Зачем?»
Он сунул сломанную сигарету в рот, табак посыпался в рот. Плевать. Он стоял и смотрел на дверь, за которой скрылся Вадим.
Страх поднялся из живота и ударил в голову.
«Надо Серегину доложить. Или нет. Если Серегин с ним заодно это не имеет смысла. А если через голову Серегина – тем более. Тогда я между двух огней. Нет между трех – еще Лисицын».
Он не знал, что делать. Впервые за три года - совсем не знал.