Тень дьяка. Глава 4. Чревовещатель

Повесть написана в соавторстве с Викторией Романюк (http://proza.ru/avtor/chdennys)

Глава третья: http://proza.ru/2026/04/26/202

Тень дьяка
Глава четвертая. Чревовещатель


Облачившись в старый сюртук, Гришка выудил из пухлой стопки пару челобитных, прихватил свиток и, всё ещё икая, опрометью кинулся к дому дьяка. Шлёпая по лужам, он обдавал грязной водой прохожих; вслед неслись проклятия и женский визг.

Свернув в проулок, Гришка заглянул в трактир. Велик был соблазн пропустить рюмку-другую, но он сдержался. Распахнул по-хозяйски дверь, зыркнул по сторонам, отыскивая хозяина. Углядел, подошёл вплотную и зашипел:
— Сюртук мой ещё не спустил, не продал кому, а, рожа?

— Как можно, — залебезил тот, усмотрев рубль в Гришкиной руке. — Митька! — гаркнул трактирщик. — Подь сюды!

Из кухни, насвистывая, вышел рыжий детина — да в Гришкином сюртуке.
— Ах ты, погань! — накинулся с кулаками на него подьячий.

Стукнул пару раз растерявшегося холопа и вытряхнул его из одёжки.
— Гляди-ка, пятно на воротнике, — обратился он к трактирщику. — Спортил вещь! Тащи рассолу, не видишь — плохо мне, — сморщился Гришка, припоминая, как проиграл вчера злосчастный сюртук.

Усадьба дьяка таилась в безлюдном месте. Большой деревянный дом на каменном подклете, с теремом-покоями наверху, взирал на Гришку фасадами красного кирпича с нарядными белокаменными вставками.

Подьячий запыхался, остановился, чтобы перевести дух. Из кустов послышался недовольный рык: бродячая собака, оскалившись, приближалась к Гришке. Жёлтые, аки у волка, глаза полыхали злобой. Он, недолго думая, перемахнул через ограду, аккурат в цветник дьяка. Чертыхаясь, стал озираться по сторонам — не видел ли кто его позора.

Как на грех, падение усмотрел конюх Чудинка. Он поджидал жену дьяка Евфимию да комнатную бабку Марфу, те собирались по делам. Конюх топтался возле брички, поглаживал лошадей. Недобро глянул на примятые цветы, сплюнул, но промолчал.

«Донесёт, собака, дьяку, выслужится», — размышлял Гришка, отряхивая сюртук.

Не разжимая губ, он набрал в лёгкие побольше воздуха да свистнул так, что лошади встали на дыбы, понеслись, не разбирая дороги, прямо в цветочный сад. Чудинка попытался их остановить, да куда там. Повытоптали, поломали заморские растения редкие и ну по двору носиться.

Гришка поспешил в дом, в сенях столкнулся с перепуганной Марфой. Разодетая в цветастые юбки, с платком на голове, она заполошно повторяла: «Что же теперь будет?» Из окна покоев ругалась Евфимия:
— Держи коней, дурень! Из жалованья все убытки вычту! В тюрьму упекууу!

Гришка терпеливо выжидал момент, тот самый, когда сердце ёкнет, подскажет: «Пора!» Подьячий сжимал в руке свитки, топтался перед входом в крестовый зал. Мимо то и дело пробегали слуги, да все в одинаковых платьях. В канцелярии шептались, сказывали, что даже при царском дворе такого порядка нет.

Наконец, решившись, Гришка не стукнул — тихохонько поскрёбся и замер в ожидании. Дверь приоткрылась.

Дьяк, увидев помощника, нахмурился. Вдохнул запах перегара, поморщился, замахал рукой, отгоняя зловоние.

— Пошто бездельничаешь? Никак всю работу на сегодня управил?

Гришка опустил голову, молчал. После протянул челобитные и свиток на подпись.

Дьяк повёл его в трапезную, где остывали щи в чугунке, теснились на столе разносолы и калачи. В центре, словно генерал на параде, красовался кувшин с медовухой, дразнил, искушал Гришку. То будто подмигивал, то кривлялся, мол, не твой это пир, хозяйский.

Гришка раскраснелся, в горле пересохло, язык вдруг стал шершавым.

— Садись, чего стал, болван! — приказал дьяк, наполняя чарку только себе.

Гришка старался изо всех сил скрыть желание похмелиться. «И не такие терпят», — подумал он и представил, как дьяк не смеет сесть в присутствии царя — только по разрешению. Вона как: хоть и вхож на царский двор, а всё одно вроде холопа будет.

— Ешь, чего набычился? — дьяк налил щей в глубокую тарелку, подвинул к Гришке.

Тот потянулся было за калачом, но передумал, покосился на заветный кувшин.

Дьяк уже наливал вторую чарку, как вдруг осёкся, услышав вкрадчивый голос:

— А скажи, Аверкий, грешен ведь? Есть в доме схроны?!

Дьяк посмотрел на Гришку — тот молчал: слышит голос аль нет?

— Покайся, поведай, где богатство прячешь, — вновь раздался зловещий голос.

— Ступай, Гришка, ступай, — велел дьяк и, вернувшись, стал жадно пить медовуху прямо из кувшина.

Гришка ужом юркнул за занавеску и в узкую щель наблюдал, как мается ненавистный начальник.

— Покайся, — вещал он, ещё пуще пугая дьяка, и вдруг захохотал, наблюдая, как тот аж присел от ужаса, забормотал: «Чист я… Вот крест святой, не воровал!»

— Слушай волю мою, — гудел подьячий, — надобно собрать на чёрный день общий купеческий капитал. Да не медью, серебром!

— Сделаю, всё сделаю, — вытирая пот рукавом повторял Аверкий дрожащим голосом и бился лбом об пол.

— Поторопись! Не ровен час стрельцы взбунтуются, смута великая грядёт, поторопиииись…

Дьяк вскочил, завертелся волчком на месте и не переодеваясь, в нательной сорочке да рубахе, ринулся во двор. Чудинка с хозяйкой и Марфой уже  укатили. Пришлось Аверкию пешим ходом идти на монетный двор — чуяло сердце: беда близко.



Сноски:

1. Челобитная — письменное прошение или жалоба, подаваемая властям.
2. Свиток — свёрнутый лист бумаги или пергамента.
3. Дьяк — чиновник в приказной системе Московского государства.
4. Подьячий — канцелярский служащий, помощник дьяка.
5. Холоп — зависимый человек, фактически слуга.
6. Подклет — нижний (обычно каменный) этаж дома, хозяйственное помещение.
7. Терем — верхняя жилая часть дома, часто женская половина.
8. Конюх — человек, ухаживающий за лошадьми.
9. Бричка — лёгкая конная повозка.
10. Крестовый зал — помещение в доме или приказе, где велись приёмы и разбор дел.
11. Медовуха — алкогольный напиток на основе мёда.
12. Чарка — небольшая рюмка для крепкого напитка.
13. Схроны — тайники, спрятанные запасы или ценности.
14. Стрельцы — служилые люди с огнестрельным оружием в XVI–XVII веках.


Продолжение следует.

Copyright © Марк Лэйн и Виктория Романюк, 2026. Все права защищены.