В тайгу за золотом. 4. В тисках Станового хребта

                Глава 4.               
                В тисках Станового хребта.   

            Задувший ветер с юга принёс настоящую летнюю жару. Вместе с ней появился запах гари таёжных пожаров. Видимость в горах резко ухудшилась. Стали доставать оводы, безжалостно и безостановочно атакующие в дневное время. Ночи на высоте были ещё прохладными, поэтому без надоедливых насекомых удавалось нормально выспаться. Уже три дня, как мы выехали с полигона артели Тукурингра и, всё никак не могли выбраться из хитросплетений кряжей Станового хребта. Мы знали, что путь в Якутию идёт на север, но плохая видимость не позволяла найти проход между горными хребтами. Попытка ехать прямо на север в первый день  оказалась неудачной. Подъём в длинную сопку, сплошь покрытую курумником – сплошными протяжёнными остроугольными скальниками, казалась не очень крутым, но на огромных глыбах начали лопаться пальцы и траки вездехода. А объехать их не представлялось возможным. Гусеницы в жаркую погоду из-за расширения металла начинали провисать. Хотя они и натягивались нами специальным ключом постоянно, всё же изредка слетали с направляющих. Рысканье по раскалённым кручам в тумане пожаров продолжалось третий день. В Становом хребте отсутствовал главный кряж и это, с одной стороны, облегчало задачу его пересечения, с другой, не давало правильно сориентироваться. Видимость с каждым днём ухудшалась. Дважды за день мы пересекли свой след. Никогда не унывающий танкист, похоже, загрустил. Ему в этом походе доставалось больше всех. Мы с утра забирались на «броню» машины и, обдуваемые ветерком, находились там весь день. Андрею Пяткову в раскалённом "трюме" вездехода доставалось больше всех. «Специально обученному человеку» он не доверял управление машиной в жару, опасаясь перегрева двигателя.

           В конце концов, танкист сорвался. Во время завтрака он, похоже, похмелился больше нужного. Через полчаса заснул за рычагами, едва не опрокинув вездеход. Повезло, что Витёк находился позади него. Он успел перехватить управление и затормозить тяжёлую машину. Пришлось с утра останавливаться на днёвку.

           Горячее тело танкиста обрызгали водой и положили на матрасы внутри вездехода. На открытые настежь задние люки повесили намоченные чехлы спальников.
        Витёк достал из «танка» продукты. Разложив еду на походном столике, разлил по эмалированным кружкам самогонку.

       - А стоит ли в такую жару? - спросил его.

       - В самый раз, ответил десантник Жека. – Сегодня делаем день отдыха, мы его заслужили. Вон, Андрюха, слетел с катушек. На своей основной работе мы хоть и по графику трудимся, но отдыхаем, а тут, как проклятые едем и ремонтируемся, ремонтируемся и едем. И так - с утра - до ночи.  А сегодня мы весь день будем отдыхать и играть в «тысячу».

        Джафар с прищуром смотрел на нашу компанию. Он, конечно, догадался, что с таким настроем в такую жару, с выпивкой, до вечера никто не «доживёт». Зарядив карабин, посмотрел на Амаля:

         -Пойдёшь со мной?

          Тот отрицательно покачал головой.

         -Ты подымайся в самый верх горы, - крикнул ему вслед Витёк. – Олени от гнуса  ушли на снежники. Там они стоят. 
         Когда Джафар ушёл, я спросил Амаля:
          -Можем и мы сходим куда-нибудь на экскурсию по окрестностям?
         -С удовольствием, а охота мне не нравится, не люблю убивать животных, - ответил он.

          Мне было любопытно взглянуть, коль представилась такая возможность, на отрезок сложной геологии Станового хребта. В отрогах этого древнего кряжа несколько десятилетий назад были открыты огромные по запасам месторождения угля и железа.

        Вездеход стоял посередине длинной межгорной впадины, в южный конец которой ушёл Джафар. Отправиться в этом направлении - значило помешать охотнику, поэтому, решили идти на северо-восток, где в сизо-сером киселе дыма угадывался склон большой горы. Пока шли к ней, расспрашивал Амаля про жизнь в далёком Азербайджане.

        В высокогорном ауле в четырёхстах километрах от столицы проживала его большая семья: жена - учительница и четверо ребятишек-школьников. Амаль, работающий водителем в администрации села с мизерной, даже по меркам республики зарплатой, решил уехать на заработки заграницу. Перед отъездом занял у земляка Джафара, давно работающего в России, некоторую сумму для оставшейся семьи. На заработки в Сибирь решил ехать вместе с ним. На мой вопрос, какая у него сейчас работа в России, Амаль ответил, что не совсем правильная.

          С прерывистыми разговорами мы поднимались по распадку. Я заметил, что мой спутник не особо внимательно слушает введение в науку геология. Поэтому перешёл к интересной для него теме. Рассказ о благородном металле начал с легенды о «золотом руне» Колхиды, о первых находках золотых самородков пастухами Древней Греции в руслах сухих речек. От истории перешёл к образованию россыпного золота. Источником россыпного золота всегда является рудное, часто связанное с кварцем. Обломки рудного кварца, содержащие золото, высвобождаются из мест нахождения в рудных телах или жилах под действием гравитации и других природных факторов, называемых эрозией. Попадая в воду, они уносятся вниз течением, соударяясь с другими обломками, дробятся и истираются. Высвобожденные частички золота по причине своего большого веса и вибрирующего движения из-за течения воды проваливаются вниз сквозь слой песка. Угловатые кусочки золота во время этого движения постепенно сглаживаются и оседают на более твёрдое скальное основание. Другие более лёгкие породы продолжают скатываться ниже по течению реки. А золотые комочки (самые большие из них называются самородками) остаются лежать недалеко от места, где  высвободились из окружающих их пород.

      - И самое лучшее для нас, - добавил я в конце своего недолгого повествования, - когда эти золотые крупинки попадают в глубокие трещины в скальном основании русла. Их там поток воды потихоньку утрамбовывает, лёгкие частички породы, попавшие в трещинки, этим же потоком в паводки могут вымыться, а золотые самородки, уже никуда не денутся, их там будет становиться только больше. Эти места в речках называются «щётками», а когда их много, образуют «щёточные» месторождения - самые богатые золотые россыпи в мире. Но это, конечно, бывает только там, где выше по течению в воду попадают и разрушаются обломки золотосодержащей породы.

          -Слушай, я не слышал про такие «щётки», мы всегда работали с песком из отработанных отвалов или с «хвостами» промывки, - ответил Амаль.
       -Ну, что, Амаль, - сказал ему весёлым голосом. – Пока мы шли с разговорами, я смотрел под ноги. Тут стали попадаться интересные обломки, похоже, рудного кварца.

        Распадок, по которому мы поднимались, сузился, лиственничные деревья закончились, остались редкие кусты ольхи и кедрового стланика.

          -Пора, - сказал своему спутнику. – Будем пробовать.
           Достал из рюкзака пластиковый лоток и сапёрную лопатку. Первый
материал для промывки был взят с борта ручья.

          -Есть, - воскликнул Амаль, увидев в шлихе золотые чешуйки.
          -Неплохо, - улыбнулся я. – Не так часто первая промывка даёт результат.
           -Слушай, Валерий! Мне в  нетронутом ручье золото мыть ещё не приходилось.
          - Набери песка из русла, - передал ему свой лоток.

          Итогом этой промывки стали несколько золотинок. Мелкое золото в ручье было! Крупное золото должно было находиться выше по течению.

           В лихорадочном предчувствии новых открытий рванули вверх по распадку. В этом среднегорном рельефе стали попадаться плантации золотого корня - родиолы розовой, на склонах - не менее знаменитая редкая разновидность рододендрона, почитаемая у бурят, из которого готовится сильно тонизирующий чай - саган-дайля. Поднявшись на скалистый склон, огляделись по сторонам. Всё пространство внизу было заполнено сизым туманом пожаров. Жёлто-оранжевый блин солнца с лёгким фиолетовым отливом, похоже,  с каждой минутой увеличивал площадь полыхающего под ним огненного массива тайги. Оставалось только догадываться, какой захватывающей красоты пейзаж, открывался бы с этой высоты без пожаров.

       Ручей сузился до ущелья, стали попадаться порожистые участки.

      -Пора, - сказал я, и почувствовал, как проспекторский азарт, в предчувствии удачи, охватил меня.
 
        Мы оказались в месте распадка, где ручей прыгал каскадами по ступеням породы тёмно-зелёного цвета. По узкой каменной полке бочком прошёл к небольшому порогу. Трещины скальника были забиты мелкой щебёнкой с глинистой примазкой. Ножом стал выковыривать эту дресвяную набивку и скидывать в лоток. Несколько раз в этом материале блеснули жёлтые блёстки-зёрнышки, от их вида начинало неровно колотиться сердце и перехватывать в радостном предчувствии горло. Когда набралось несколько горстей, протянул лоток Амалю. Он спустился к спокойной воде, где можно было промыть шлих. Через минуту радостно вскрикнул и что-то быстро сказал на родном языке, показал мне большой палец на руке вверх. В течение нескольких часов мы  выбирали из трещин и западин золотоносную глину. В конце концов, промокли насквозь и замёрзли. В один из моментов ко мне вернулось понимание текущего времени. Солнце грязно-оранжевым диском висело на западе. Скоро оно должно было уйти за линию горизонта, которая стала угадываться размытым ломаным отрезком кряжа, невидимого днём. Намытое золото ссыпал в пластиковый пакет, сложил вчетверо и засунул под клапан рюкзака. Обменявшись счастливыми взглядами с Амалем, стали спускаться вниз. Когда уже в темноте подходили к вездеходу, раздались выстрелы. Похоже, нас «потеряли» и звуками выстрелов давали понять верное направление. Вездеход был в дымном туманном ореоле лампочек освещения переносной бензиновой электростанции. Возле костра сидели наши спутники с встревоженными лицами.

        -Ну, вы даёте, - своей обычной добродушной улыбкой, встретил нас танкист. - Мы, уже, думали, что вы заблудились. Давайте присаживайтесь к столу, у нас сегодня шикарный ужин  - горная баранина. Джафар - настоящий джигит, ах-вав-вай. - Андрей закатил глаза. - Добыл снежного барана. Принёс, говорит, только часть, оставшуюся - завалил в ручье камнями. Мы уже полведра мяса съели, а вас всё нет.
 
         -Ничего себе, - вслух удивился я. – Слышал, что всех снежных баранов на Становике давно повыбивали.

          Джафар сидел возле костровища с гордым и довольным видом. И было от чего. В Якутии эти редкие животные встречаются только в отдалённых горных районах. Этот трофей у охотников очень редок и желаем.

         -И у нас есть, чем вас порадовать, -  сказал загадочным тоном.
         -Не говори, не говори, - тут же отозвался Андрей, - попробую угадать.

          Видно было, что выспавшийся, весёлый, оживлённый, он вернулся в обычное, благодушное состояние. И вообще, глядя на этого коренастого сибиряка - забайкальца, я ещё раньше начал догадываться, что он - самый, что ни есть настоящий потомок авантюристов и романтиков, которые  четыре сотни лет назад пришли в суровые земли Забайкальского края. Дошли до Байкала, передохнули малость не его брегах, заскучали и, рванули дальше - в Якуцк, на Амур-батюшку, в землицу Камчатку. А потом, недолго думая, махнули и через океан в Америку. Пошли или поплыли бы дальше, но тут появились быстроходные корабли, да летучие самолёты, пришлось остановиться и сказать:

     «Да хватит, ужо. И, так, землицы немерено у нас, пора и корни пустить, укрепиться на ней, а не то отберут взад, как Алясочку». Этакий забайкальский викинг, не унывающий ни при каких обстоятельствах, не боящийся никого и ничего, неистощимый на выдумки и озорство. Ан нет, не сидится на месте бродяге, подавай ему что-нибудь новенькое, да чудное, а не то - пропадёт со скуки, собака».

         -Ведро морошки принесли.
         -Осталось две попытки, - ответил ему весело.
         -Оленя добыли, но вынести не смогли. Хотя нет, оружия у вас не было.
          - Значит, встретили кого-то и, узнали от них дорогу, или сами нашли?
            Наблюдая за моей реакцией, призадумался.
           -Получается, нашли что-то другое.
           -Уже теплее, - поддержал его.
           - Да, неужели? - похоже, догадался он.

           Достав из рюкзака пакет с намытым золотом, протянул Андрею.

           Он подкинул его на руке, присвистнул и воскликнул:
         -Ничего себе. И где же вы такое богатство нашли?

        - Не на улице же.
         -Столько дней мы потеряли с этими перегонами и переездами по Амурке, мать их. Где же ты раньше-то был?
          Золото из пакета высыпали в миску, она пошла по кругу.
         -Тяжёлая-то какая, - удивился Жека. – Грамм двести, наверное,  будет. И самородки, гляди, попадаются.
        - Нет повода, - глубокомысленно изрёк Витёк и полез в вездеход.
         - Завтра нам предстоит два важных дела, - весёлым тоном сказал танкист. - Забрать барана, пока не пропал в жару, и, доехать с вами до вашего клада. Вы, же, не против? Место покажете? – и счастливо засмеялся.
         На своём языке заговорили азербайджанцы. Ответив Джафару несколькими фразами, Амаль, видя наступившее у нас недоумение от их непонятного разговора, перевёл суть:
        -Он до сих пор не верит, что мы с геологом нашли место с таким крупным золотом, спрашивает, как далеко отсюда.
       -А, ведь, это мясо и золото случилось из-за Андрюхи, – протянул удивлённый  своим открытием  Жека.
        -Извините, я не хотел, - дурашливо хохотнул танкист.
        -Ну, ты и фартовый, Андрюха, - шутливо боднул его головой Витёк. -Можно, я буду называть тебя «фартовый танкист»?
       - Можно, теперь всё можно, - счастливым голосом загоготал тот.

          Следующий день начался с ранней побудки. Танкист, не дав народу до конца закончить утренние процедуры, погнал гусеничный транспортёр по распадку, руководствуясь указаниями Джафара. Когда из-за крупных валунов ехать стало невозможно, мы отправились вдоль ручья вверх по узкой звериной тропке. Долго поднимались до места, где в ручье были завалены камнями останки горного барана. Вытащив их из воды, раскроили на  куски и разобрали по рюкзакам. Под горку до вездехода дошли быстро. При развороте на кварцевом валуне машина, всё-таки, «разулась». В этот раз в ремонте принимал участие Джафар.

          В полдень по распадку мы подъехали к месту, отмеченным мною сломанными ветками. Эту небольшую полянку возле «щёточного» ручья я выбрал ещё вчера. Здесь был сухой лес для очага и было удобно стоять лагерем.

           Быстро соорудив бивуак на полянке, все с интересом стали осматривать ручей и прилегающие к нему окрестности. Глаза горели у всех в ожидании увидеть место, где вчера были собраны самородки.

          -На сегодня больших планов по добыче ставить не будем. Строим небольшую плотину для забора воды, делаем пробную промывку, запускаем в работу минидрагу. Делимся на две группы: одна остаётся на драге, другая идёт в верховья разбирать «щётки». Я поднимаюсь с опробованием по ручью до истока, чтобы прикинуть запасы. Как вам мой план? – спросил нетерпеливых компаньонов.

          Никто не хотел оставаться внизу. Во время перекуса с холодной бараниной танкист уговорил «специально обученного человека» и десантника  работать на ручье с драгой. Короткой гортанной фразой Джафар оставил с драгерами и Амаля.

        Вчетвером мы поднимались по гребню вдоль  ручья. Заданный мною темп для Воркуты и танкиста оказался высоким, пришлось замедляться. Со слов Амаля, Джафар всегда поддерживал хорошую физическую форму, зимой принимал участие в местных турнирах «Боёв без правил». Это было видно - Джафар шагал без устали.

        Наконец, добрались до места. Спустившись к ручью, показал участок с «щётками». Разбирать их в этом было опасно из-за узости и скользкости полок и карнизов, можно было легко оступиться и упасть на камни. Самым лучшим вариантом, конечно, было отвести ручей в сторону, но в глубоком распадке сделать это было абсолютно невозможно. Впрочем, через  неделю такой жары, как я предположил, ручей можем  пересохнуть вовсе.