Паническая атака. Сказка

Психологическая сказка о панической атаке

   Жила-была паническая атака Дуська. Совершенно растрепанное бестолковое эфирное существо. Если бы не ее заподляцкий характер и образ поведения, она вполне могла сойти за фею лесного озера или обольстительницу эльфов. Летучая, симпатичная, но дурная.
   По природе своей, основой которой была невыносимая тревога, Дуська не могла усидеть на одном месте, поэтому регулярно перемещалась. Если она хоть краешком задевала дерево, то оно без ветра начинало трясти ветками и терять листья. Если касалась лужи, то на ней появлялась рябь и даже маленькие волны. Дуське это прям сильно нравилось. Воду очень любила. Она желала бы устроить грандиозный шторм в океане, но до большой воды было далековато, а с Дуськиной дезориентированностью шанс исполнения мечты и вовсе сводился к нулю. Поэтому она прикалывалась в уличных кафешках, сдувая в кружечках кофейную пенку или смешивая ее в рисунки одного мгновения.
   Из этих забав очень даже выходило, что она не была лишена творческого начала, основанного на тонкой душевной организации, если бы эта самая организация не напрашивалась называться волшебным словом неврастения. Тут пора тихонечко намекнуть, что граница между этими состояниями весьма призрачна и непостоянна. И чем более талантлив человек, тем уязвимее и нестабильнее его нервная система, воспринимающая действительность не так, как "стандартное" человечество. А где нестабильность, там, пардон, эти самые нецензурные заболевания или ярлыки на них.
   Было бы вполне сносно, если бы Дуська, как паническая атака, летала по миру тихонько и баловалась незатейливо: роняла иголки с елок, дырявила облака, делала дождь косым, вызывала небольшие магнитные бури, – все это можно было терпеть, если бы… Если бы на ее пути иногда не попадались люди.   
   Когда в разбалансированном полете Дуська случайно, – да-да-да, именно случайно, – влеплялась в человека, его начинало странным образом "лихорадить": до обморока кружилась голова, появлялись спонтанное сердцебиение, дрожь, нехватка воздуха, предчувствие смерти, потеря контроля над собой... Тут же возникал леденящий ужас перед новыми приступами, что автоматически делало психику бедняги нестабильной и уже самостоятельно провоцирующей повторение данного состояния в недалеком будущем. Организм во имя самосохранения никогда не забывает любой опыт. После столь яркой репетиции, Дуська уже не являлась пусковым механизмом. Так уж устроен человек: страх повторения мог служить запуском новых, теперь своих собственных панических атак по образу и подобию Дуськиных. В этом она слегка смахивала на Бога. Мдас-с-с… Как-то так, да: по образу и подобию.
   Светила науки изучали данное явление, писали трактаты, диссертации и ошибочно считали, что панические атаки могут быть вызваны множеством факторов, включая хронический стресс, генетические предрасположенности, влияние различных веществ... А ничего подобного! Причина – летающая Дуська – эфирная балама, стукающаяся лобешником во что ни попадя, без умения "рулить".
   И не было в том ее вины, вот нет, и все! Ну, может, чуть-чуть, при внезапном столкновении, но ведь нечаянно, а потом-то? Даже при желании она, по бестолковости, не смогла бы вернуться к одному человеку дважды! Укрепляли бы свою нервную систему: занимались физкультурой, закалялись, ели здоровую еду, выстраивали правильные отношения – никакая Дуська была бы не страшна.
   Пока люди страдали, а профессура думала, Дуська тем временем мечтала не только о шторме. Дуська мечтала о любви! Ох… Все на свете, оказывается, ее хотят найти. Все хотят счастья. И это не было таким уж безнадежным делом! В невидимом мире тоже случаются отношения, драмы и всякие недоразумения. Счастье – реже. Как у людей.
   Симпатией к панической атаке страдало другое эфирное существо: приступ агрессии с голым задом по имени Страхопук. Зад у Страхопука был гол не только, как у несостоятельного в финансовом плане субъекта, но и буквально.
   Тут автор просит у читателя прощения за пикантное дополнение, которого не избежать, поскольку это важная составляющая жизни, а так же является характерной особенностью персонажа и явления, которое он олицетворяет. Со всей деликатностью заметим, что за приступами агрессии часто прячется невыносимый страх, как у панической атаки – невыносимая тревога, вызывающий помимо реактивного возбуждения внезапные физиологические акты…
   Штаны держались на резинке в виде гламурного фартука с переходом в брючины клеш. Страхопук был стилягой, но, зная свою особенность, старался не поворачиваться к объекту спиной. Он был чрезвычайно худ, поскольку его обмен веществ в борьбе с агрессией и ее подспудными страхами пожирал все накопления.
   Хороша оказалась бы парочка: паническая атака и приступ агрессии! Причины состояний были родственны: сильный психологический дискомфорт. Их сближение могло вызвать как усиление, так и взаимную амортизацию. Если бы на это имелось мнение специалиста, то он не советовал бы рисковать. Но влюбленность Страхопука смотрела на ситуацию иначе.
   За Дуськой он ходил по пятам. Передом ходил, но Дуська, находясь в состоянии вечного раздрайва, не соизволяла его увидеть ни спереди, ни сзади, потому что мечтала о принце.
   Как-то раз, поскольку в любви не везло, как она думала, Дуська решила осуществить другую мечту: добраться до большой воды и устроить бурю. Она представила, как углубится до самого дна, не спеша приведет в движение огромную толщу воды, поднимет ее течения на поверхность, вызовет ветер с ливнем, закрутит их в стремительное торнадо и запляшет в нем, не сдерживая восторженных воплей, в сумасшедшем месиве воды и воздуха, смешивая небо с морем в новую субстанцию... Это должно добавить значимости и повысить самооценку. Про последствия стихийного бедствия она думать не захотела.
   Собрав имеющиеся проблески разума, Дуська полетела навстречу приключениям. Страхопук тайно последовал за ней. По дороге она, к счастью, избежала столкновений с представителями человечества, за что ей большое спасибо, и, в конце концов, добралась до побережья.
   На море стоял штиль. Вода сверкала на солнце мириадами волшебных искр. Голубое небо казалось бездонным продолжением воды. Желтый песок был тепл, усыпан ракушками и янтарем.
   Действительность оказалась столь благословенна, что Дуська решительно пересмотрела свои взгляды. И тут, надо же, она увидела Страхопука…
   Он тоже вошел в состояние гармонии, потерял бдительность и проследовал к воде, забыв о специфике одежды и даже о самой Дуське, как о предмете воздыханий.
   Его кащеебессмертновские формы не могли не произвести впечатление. Неоднозначное, правда. Во всяком случае, Дуська чрезвычайно удивилась зрелищу и пожалела костистый подпукивающий страхом зад, на который и сесть-то, поди, невозможно из-за подбрасываний и выпирающей худобы.
   Подобревшая Дуська подошла к нему, взяла тихонечко за руку и они пошли гулять по берегу, не желая больше ни штормов, ни суетливых полетов, стремясь только к одному: чтобы вот эта тихая благодать внутри и снаружи не прекращалась, потому что нет ничего лучше душевного равновесия, которое у них скоро родилось в виде сыночка, оказавшегося, на редкость, непослушным и мечтающим осуществить Дуськину мечту – устроить шторм, чтобы всем башню сорвало.
   Родителям – особенно…