Воспоминание седьмое

                Времена старины глубокой.

                Время и место закрыто.





...Огромный меч просвистел в воздухе и воткнулся в сырую, пропитанную кровью землю в месте, где только что стоял я.
Кувырок за спину великана, несколько быстрых ударов по ногам, после чего длинный перекат под оглушительный рев лязгающих оружием рядов. Взгляд в сторону неподвижной, старающейся казаться невозмутимой королевы в одеянии из белой ткани и перьев, восседающей на злобно скалившемся драконе. Ну, ладно, не драконе, а, скажем так, просто гигантской крылатой рептилии, мезозойским ящером, правда, невероятно большом.
Заглядевшись, еле увернулся от взмаха ручищи великана, слишком быстрого для таких размеров. Я ростом был едва выше его колена. Не из-за необходимости, а исключительно ради поддержания морального духа своего войска, сильно приунывшего от разницы в весовой категории поединщиков, сделал серию сальто из репертуара бродячих акробатов. Ловкость против силы, меч против брони. Но все же, какая невероятно прочная сталь доспеха этого здоровяка!
Очередной уход за спину мощной фигуры, кончик меча дважды входит под чешую, подрезая, наконец, кольчужную основу. Всего лишь две овальные пластины, каждая не больше половины моей ладони, выпадают из ног неуязвимой гибкой кожи великана, но мне больше не надо. Быстрый взгляд на побледневшую восточную королеву, плюс насмешливая улыбка в огромное, заросшее длинной, покладистой бородой лицо. Несколько уклонов, а затем, наконец, то, что нужно. Поднимаю меч над головой, встретив им удар, вогнавший меня в землю по колено. Снова восторженный рев гигантов, остатков личной охраны монарха Белоземья. Еще бы, их командир вот-вот победит наглого мелкого, но невероятно могучего колдуна, посмевшего бросить вызов их царствующей богине. Не хочу разочаровывать публику и склоняюсь под чудовищным весом навалившегося на меч великана. Скрежет высекающей искры стали над моей головой осыпает лицо мелкими острыми уколами обломков крошащихся лезвий. Но мое лучше, оно не имеет тонкой, почти незаметной трещины, растущей по зеркалу широкого, как бревно, клинка. Смотрю на наполненное надеждой лицо восточной сестры и, не отводя глаз, распрямляюсь, медленно, неотвратимо. Перевожу взгляд на другое, налитое кровью, весело ему улыбаюсь. Отталкиваю шириной с мое тело меч, после чего наношу по нему удар, используя ушедшие в землю до колен ноги в качестве точек опоры. Лезвие великана ломается, а его массивное тело разворачивает на сто восемьдесят градусов. Огромное поле с двумя армиями замирает, глядя, как два метра стали летит в белую, как ее одеяние, королеву. Вот и все. Я криво улыбаюсь, когда вскинувшаяся голова крылатого ящера со звоном отбивает костяным гребнем нацеленное в хозяйку импровизированное копье. Не судьба, а ведь такая хорошая идея была. Пронесшийся над полем всеобщий выдох склонил траву, зашевелил оперения утыкавших землю и тела стрел, а взгляды двух армий вновь приковались к его центру. Великан поднял оставшиеся полтора метра стали, обрушив на мою голову, словно топор на полено. Я этого, признаться, очень ждал. Не ходил ты, дядя, в школу, не знаешь, бородатый, что такое кинетическая энергия. Ты больше, но я быстрее, а главное, на моей стороне колоссальная мощь артефактной брони и ног, превратившихся в два запредельно увеличивающих силу рычага. Вибрирующий гул плывет над полем, а породивший его удар снова, но уже в другую сторону разворачивает тело великана. Склонившись, упираюсь руками в землю, с похожим на чавканье звуком выдергиваю ноги. Рывок к продолжающему двигаться по кругу гиганту где по очереди вонзаю сталь в оголенные из-за срезанных чешуйчатых пластин, места. С удовлетворением чувствую мечом поочередные выстрелы перерезанных сухожилий. Рев падающего великана смешивается с закладывающим уши ревом армий. Восторженного, ликующего моей и отчаянного, наполненного ужасом, врага. Обхожу коленопреклоненного противника, встаю напротив, вопросительно глядя в возвышающееся надо мной перекошенное от боли и гнева лицо. Прикольно, если он будет ползать за мной на четвереньках, столько всего забавного можно сотворить. Но нет. Гигант с бешеным рычанием вздымает обломок своего меча, все равно в полтора раза больше моего, и наискось им ударяет. Кувырком ухожу под замах, приближаюсь вплотную. Прыгаю, на короткий миг становясь одного роста с представителем вымершей древней расы, а затем резким, похожим на молнию движением вонзаю клинок в огромный глаз.
Время замедлилось.
Чавканье глазного яблока, как раз с него размером, сменяет сухой хруст кости, лезвие уходит все глубже и, наконец, судорога, волной прошедшая по стальному полотну. Огромное тело застывает с выражением глубочайшего удивления. Бесконечное множество раз вижу одно и то же. То ли это непонимание собственной смерти, изумление, что данный миг все-таки настал, или же они видят нечто, неподвластное остальным. Мягко приземляюсь на ноги, поворачиваюсь к белой как мел восточной сестре, весело улыбаюсь и салютую перемазанным кровью с остатками мозга на иззубренном лезвии, мечом. Раненый в шею ящер тяжело опирается передними лапами, с трудом расправляет крылья. Его наездница кривится от ненависти, поднимается в седле и вскидывает руку, отправляя в бой остатки своей армии. Печально качаю головой, глядя на ринувшуюся на меня закованную в сталь лавину. Нехорошо нарушать традиции. Но все же, как она смогла создать крылатую тварь с четырьмя, а не двумя, лапами?