Хроника гибели фляжки -ES 40-

 
Июнь 1940. Берлин — Париж.

На заводе Зоммерфельда в Берлине пахло раскаленным металлом и машинным маслом – выполнялся военный заказ фюрера.
На горлышке новенькой алюминиевой фляги пресс выбил штамп «ES 40». И вот она, обтянутая свежим сукном, висит на поясном ремне ефрейтора Ганса — молодого парня из Саксонии. В те дни война казалась ему прогулкой.

Он пил из нее студеную воду, полк его маршировал мимо Триумфальной арки в поверженном Париже. Алюминий приятно холодил ладонь, а сукно новенького чехла еще не успело пропитаться пылью чужих дорог.

Фляжка похлопывала по бедру Ганса, когда он шел по залитым солнцем французским Елисейским полям. О, в ней плескалось белое вино, а война как легкое приключение. Он верил, что фляга, как талисман, доведет его до славного победного конца. В России!

Сентябрь 1941 года. СССР. Подступы к Киеву.

Фляга уже лишилась своего помпезного блеска. На чехле темные пятна машинного масла. Теперь в ней чаще теплый эрзац-кофе. Однако Ганс зачерпывал ею воду из синего Днепра, хотя чувствовал, что война тяжелеет. Но он свято уповал, что она дойдет с ним до победы над «унтерменшами»-славянами.

Октябрь 1941. Украина.

Пыль восточных степей въелась в чехол. Он берег флягу как зеницу ока: вода в тех просторах дороже золота. Затем на алюминии появилась глубокие вмятины от марш-бросков и атак. Фляга «видела», как бесконечные колонны пленных красноармейцев уходят в тыл, падая от жажды и ударов прикладов.
Ганс, отхлебывая теплую воду, не думал, что скоро сам окажется заложником оккупированной ими чужой земли.

Ноябрь 1942 года. Сталинград. Степь у поселка им. Максима Горького.

Пришел мороз, которого фляжка «ES 40» не знала в Европе. Вода внутри нее превращалась в лед, выдавливая алюминиевые бока. Чтобы сделать глоток, Гансу приходилось греть флягу за пазухой, прижимая холодный металл к исхудавшему телу. Чехол давно истерся, кожаные ремешки задубели и треснули.

Ефрейтор Ганс теперь в охране лагеря советских военнопленных , женщин и подростков Дулаг -205 под чёртовым, несдающимся Сталинградом.
Он стоял у входа длинной землянки со множеством изможденных узников и судорожно сжимал флягу в обмороженных пальцах.
В ней больше не было ни шнапса, ни кофе — только пустая звенящая тишина. А в его рту - горечь от голодухи.

Декабрь 1942. Дулаг-205.

Ад лагеря смерти замерзал. Сотни трупов валялись во рву, доходяги валились от голода, болезней и жажды в четырех огромных землянках.
Ганс, осунувшийся охранник Дулаг-205, стоял у оврага, вдосталь наполненного мертвыми телами русских. Его уже ничего не ужасало.
Мороз был таким, что металл фляги обжигал пальцы даже сквозь шерсть чехла. Внутри был не бодрящий шнапс, а ледяная крошка. Ганс прижимал её к телу под шинелью, пытаясь растопить хоть каплю воды.

Он смотрел на тени советских пленных в землянках и чувствовал, как кольцо окружения Красной армии сжимается вокруг него самого.
Фляга стала единственной вещью, напоминавшей о родном доме, где тепло и нет смерти.

Январь 1943. Сталинград.

Гул советских орудий, вой «Катюш» стал невыносимым - рвет уши, это операция «Кольцо» сжимается недалеко от ворот лагеря.

Ганс прихватил талисман-фляжку и вместе с остатками охранного отряда и комендатурой оставил Дулаг.
Боя за лагерь не было — охрана бежала, бросив на произвол судьбы сотни умирающих узников.
Ганс бежал к руинам центрального Сталинграда, к самому Паулюсу, там теплилась еда и надежда на спасение.

Последний его бой был не в чистом поле, а среди искореженного железа и битого кирпича. Свирепый мороз достигал тридцати градусов, его подразделение заняло подвал в разрушенном доме у вокзала.

Последняя секунда.

В дверном проеме вырос силуэт советского солдата.
Короткая, злая очередь из его автомата ППШ полоснула по полумраку. Пули, выпущенные почти в упор, ударили Ганса в правый бок. Они прошили сукно чехла, мягкий алюминий вверху фляги и, пройдя навылет, вырвали куски металла с обратной стороны. Еще очередь.

Ганс упал навзничь. Фляга сорвалась с ремня и отлетела в сторону. Солдат переступил через тело фрица, повертел флягу в руках, хмыкнул пробитым пулями отверстиям и сунул ее за пазуху ватника.

Две пули, легшие на ней с разбросом всего в два сантиметра, — это была личная подпись советского солдата в деле о разгроме 6-й армии Паулюса.

Боец, услышав, что побитые ими немцы были из охраны Дулаг-205, а комендант Кёрпер взят в плен в центре города, передал трофей-фляжку в место расположения того лагеря.
Для того, чтобы при случае засыпать там в земле вместе с другим немецким «добром».
Войлочный чехол ее быстро сгнил в сталинградской земле, кожаный ремень сопрел и только пробитый алюминий остался ждать в темноте восемьдесят долгих лет.

1944 год. 13 октября.

Комендант лагеря Кёрперт и четверо его офицеров за совершённые в лагере злодеяния по приговору военного трибунала были расстреляны.

Волгоград. 2026 год, апрель. Раскопки на месте лагеря Дулаг-205.

Поисковый отряд прокуратуры области при работах на территории лагеря Дулаг-205 по извлечению останков погибших красноармейцев, поиска их смертных медальонов и иных предметов для установления имен погибших, извлек так же из земли пробитую пулями немецкую фляжку «ES 40».

Стер я с этой фляжки слой закостенелой глины и сия надпись проступила так отчетливо, будто сделана вчера.

Этот предмет - немой свидетель страшного пути: от Берлина-Парижа до Волги, от надзирателя в лагере смерти до солдата вермахта, чей прах смешался с землей города, который он пришел покорить.

Ганс жаждал напиться, хлебнуть из этой фляжки водицы из нашей Волги. Да только вот захлебнулся он…
Как и те, более 90 тысяч гитлеровцев, взятых зимой 1943 года в плен в сталинградском котле.
Наша земля, снег и вода застряли у них в горле.
И так с «Гансами»-завоевателями будет всегда.

Фляга эта в моих руках, сына фронтовика Сталинградской битвы - суровое напоминание, как короток путь от ярого «хозяина жизни» у колючей проволоки до безымянной тени, пыли в руинах нацистской истории.