Одинокий бог. Часть 19

Плоская дорога вдруг начала идти под склон. Зелень чередовалась с привычной фабричной серостью и рыжиной, и птицы весело трещали, кружа стайками возле гнёзд. Задрав голову, Хуан обнаружила, что поверхность не так далеко, как ей думалось. Они начинали подниматься.

День не спешил клониться к закату, но они не устраивали отдых — Чэн собирал детали и что-то чертил на ходу в тетради; похоже, он сильно увлёкся своим новым «проектом». Одинокий бог рассказывал про учёного, которого называл своим создателем. Про их эксперименты, разговоры, дружбу. Про то, как тот внезапно ушёл из жизни — он не рассказывал Одинокому богу о своей прогрессирующей болезни.

Одинокий бог часто воспроизводил в памяти их разговоры. Он редко что-то записывал, не мог воспроизвести вслух, только пересказать, однако сам пересматривал воспоминания раз за разом и сам не понимал, почему.

— Ты, наверное, скучал, — предположил Шин, когда тот задался этим вопросом. Простая и понятная мысль — но для Одинокого бога она стала откровением.

— Я… никогда не смотрел на это с такой стороны, — признался он. — Несмотря на то, что у меня есть сознание, я не могу испытывать весь спектр эмоций, какой есть у вас.

— А может, сознание и эмоции как-то связаны? — спросила Хуан. Какой-нибудь учёный, скорее всего, сейчас посмеялся бы над ней, но… — Просто никто не успел эту связь открыть.

— Человек не мог разгадать природу сознания, — сказал Одинокий бог. — А природу моего сознания не могу разгадать даже я. Люди всю свою жизнь могли меня изучать — нового открывали много, вопросы копились, а ответов не было. Тут явно замешана магия, однако никто из людей теперь не может даже почувствовать её. Кроме старейшин, разумеется… но и они бесконечно слабы перед силой, которая витает здесь. Чтобы накопить её в себе, вам понадобились бы века проживания на Фабрике.

— А что насчёт тебя? — поинтересовалась Хуан. — Ты находился здесь веками — значит, впитал много магической силы?

— Её хватает на ощущение разумов и управление ими. Отчасти, может, на мою жизнеспособность.

— Она когда-нибудь иссякнет?

— Вряд ли. Её трудно растратить. Только боги были на это способны, возможно…

— За пределами Фабрики магии нет. А вдруг сила закончится? А если на ней держится твоё сознание и разум? — встрял Чэн, отвлекаясь от черчения на ходу. — Тогда ты выключишься — или умрёшь, как это назвать, — и перестанешь существовать.

— Я думал об этом. Возможно, так будет — через сотни и сотни лет… я не трачу и не могу тратить силу на что-то большее, чем на просмотр ваших голов. Сейчас я ни на кого не влияю — и не собираюсь делать этого впредь без необходимости. Я могу связаться с вами мысленно, как со старейшинами, или проникнуть во внутренний компьютер мирных стражей ненадолго. Даже если я отключусь или умру, это произойдёт не скоро.

— А находясь на территории Фабрики, ты можешь жить вечно, — спросила Хуан, но без вопросительной интонации. Одинокий бог покосился на неё.

— Я буду жить столько же, сколько она.

Хуан задумалась. Шин спросил про что-то другое, и они оставили эту тему.

Они забыли про карты, про Колосса и про гнев Фабрики — и шли себе по дну ущелья, словно так всегда и было, мирно и зелено. Тот страж, что остался позади… Если бы Колосс берёг остатки жизни вместо того, чтобы их уничтожать, могло ли всё сложиться по-другому? Фабрика, должно быть, сильно изменилась бы… Но она не хотела меняться и пыталась вытравить отсюда всё, что мешало ей оставаться холодной, унылой и запустелой.

Они говорили и думали о ней, как о живом существе. Сама Хуан начала так думать. Но Фабрика, подобно Одинокому богу, была чем-то иным. Когда она обрела… сознание? Волю? Разум? Обрела ли? Когда возненавидела людей и решила их уничтожить?

И не выставлял ли Одинокий бог её такой, чтобы скрыть что-то и обелить себя? Чэн не доверял ему — стоит ли доверять существу, чьи намерения непостижимы, чей дар проникать в людские головы и управлять ими ничем не одолеть? Хуан верила во всё, что он говорил, но сомнения, как мелкие соринки в глазу, настойчиво мешали.

Но сейчас было безопасно. День этот, должно быть, никогда не закончится — будто с пробуждения прошла вечность. Весь этот путь казался бесконечным, а воспоминания о логове — недостижимо далёкими и зыбкими. Думать о том, что будет теперь, совсем не хотелось. Пока безмятежность длится, лучше упиваться ею…



***





Завидев человеческий силуэт, они замерли — Хуан секунду думала, кто это идёт им навстречу, пока Чэн не цокнул языком.

— Опять он. Надоел уже, — недовольно пробормотал он.

Они остановились. Младший старейшина медленно подошёл к ним. Сложенные руки были полностью скрыты рукавами мантии. Хуан лишь сейчас заметила вышивку на одежде — какие-то символы, знакомые и не очень, вышитые невзрачной синей нитью. Некоторые знаки она видела на стенах наверху.

Одинокий бог молчал. Шин глядел исподлобья. При старейшине не было подкрепления. Он остановился напротив и обвёл взглядом их лица, не слишком приветливые — и усмехнулся.

— Нечасто доводится видеть такую «радость» на лицах.

— Вы снова пришли за мной? — с вызовом бросил Шин. — Я же сказал, что не вернусь!

— Нет, мальчик. Твой уход я принял. Я пришёл лишь затем, чтобы сказать — Фабрика в гневе. Мне показалось, не в столь сильном… но нам пока не поступало указаний остановить вас. Должно быть, за дело возьмутся стражи — и скоро.

— Это не новость, — ответил Одинокий бог. — Фабрика не хотела отпускать меня.

Старейшина посмотрел на него и вздохнул.

— Понимаешь ли ты, что делаешь, на что идёшь? Что ты хочешь обрести в Новой Эре, Одинокий бог? Там не будет таких, как ты. Там не будет ничего знакомого тебе и привычного.

— Здесь тоже нет таких, как я.

— Есть Фабрика. Ты не замечал, что вы похожи – похожи больше, чем ты думаешь?

— Я не хочу об этом думать. Если бы Фабрика хотела говорить со мной, она давно бы это сделала. Я сотни лет нахожусь здесь. У неё было сотни тысяч шансов выйти на контакт любым способом — но она молча заперла меня здесь.

— Тебя заперли люди, — напомнил старейшина. — Те, с кем ты так отчаянно хочешь дружить. Но настоящих друзей среди них не было — и вряд ли будут в Новой Эре.

— Вы ничего не знаете о Новой Эре — люди, живущие под землёй, в вечной изоляции. Быть может, пора отринуть прошлое? Покинуть это место?

Старейшина тихо рассмеялся, покачав головой. Руки он сложил за спиной — едва он пошевелил ими, Хуан напряглась, но магию он в ход не пустил. Шин тихо вздохнул, как будто с облегчением.

— Наша миссия — всё, что имеет значение. Мы — избранные среди тех, кого Фабрика уничтожила. Столько людей отправлялись сюда — грабить, исследовать, возрождать былое величие, — но все до одного они погибли. А мы — нет. На то воля Фабрики. Это она пощадила нас и даровала новый смысл нашему существованию. То, что за её пределами, более не волнует нас. Мы останемся.

— Когда я уйду, вы станете ей не нужны, — сказал Одинокий бог. — Вас постигнет та же участь, что и остальных.

— Она добра. Она позволит нам жить здесь, даже если выпустит тебя отсюда.

— Добра? Ну-ну, — фыркнул Чэн. — Мы все прекрасно убедились в её доброте.

Старейшина ещё раз осмотрел их. Что скрывалось за этим взглядом, догадаться было трудно.

— Может быть, вы тоже избраны. Иначе я не могу объяснить, почему вы ещё живы. Разве в вашем мире не говорят о Фабрике, как о проклятом месте? Разве опыт прошедшего столетия вас ничему не научил? — не дождавшись ответа, он вздохнул. — Вас тянет сюда. Влекут тайны и загадки. Но принесут ли они пользу уже разрушенному миру? Я не берусь судить. Я и мои люди считаем, что вы поступаете… если не глупо, то очень опрометчиво. Как и ты, Одинокий бог. Каждый из вас.

Он посмотрел на Шина с сожалением.

— Я надеялся сделать тебя своим преемником.

— Не нужно, спасибо, — едко отозвался мальчишка.

— Подростковый бунт очарователен, не правда ли? Впрочем, я был ещё более несговорчивым, чем ты. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении. Но назад тебе дороги не будет.

— Я знаю.

Старейшина оглянулся через плечо. Что он увидел там, было непонятно. Здесь дул ветер, довольно сильный — неужели скоро они выйдут на поверхность? Солнце скрылось, надвигались тревожные сумерки. Здесь уже не пахло пылью и затхлостью. Воздух был почти свеж.

— Вас ищет Колосс. И каждый страж Фабрики бродит по своему сектору. Они размажут вас по стенке, едва увидят.

— Справимся как-нибудь, — огрызнулся Чэн. — Можно обойтись без страшилок.

— Вы зачем сюда пришли? — спросила Хуан.

Старейшина посмотрел ей в глаза.

— Мои соратники считают вас кем-то вроде демонов, что навлекли на нас несчастья. Похитили дитя, забрали Одинокого бога… Это так, но, несмотря на это, я отчасти не согласен с ними. Скажу по секрету: мне безумно интересно за вами наблюдать. Как бы я ни относился к вам, что-то в вас меня завораживает. Новизна? Воспоминания о юности и жажде приключений? Возможно… Я пришёл лишь поговорить и предупредить об опасности. Мне чертовски интересно, чем окончится ваш путь. Я не буду вас останавливать. И магию не применю — можете не беспокоиться.

Они переглянулись — спокойный тон и безмятежная улыбка вроде бы не таили подвоха. Но кто его знает… Шин хмурился, но напряжение его позы ушло. Должно быть, старейшина не лгал — или ей очень хотелось в это верить.

Старейшина слегка наклонил голову, беззвучно прощаясь, и развернулся. Порко гавкнул пару раз, выступив вперёд, но приближаться к нему не стал. Несколько секунд — и старейшина исчез за поворотом.

— Не нравится мне его появление, — пробормотал Чэн, наклонившись к Хуан. — Он всегда в курсе, где мы. Как такое возможно?

— Он маг, не забывай, — ответила она. Он представляет интересы Фабрики и подчиняется ей — но мешать им выбираться отсюда не будет? Учитывая ловушку, в которую они угодили в подземельях… Слишком часто он менял своё мнение. Чего он на самом деле добивался?

— Лучше продолжить путь, — сказал Одинокий бог. — Не думаю, что они будут долго отсиживаться и наблюдать.

— Думаешь, это была угроза? — спросила Хуан. Глаз Одинокого бога мигнул.

— Я уверен в этом.

Она шла босиком по травяному ковру — так он был мягок и прохладен… даже ледяная влага, скопившаяся на травинках, не причиняла дискомфорта. Хуан позволила себе закрыть глаза, походить вслепую… пока Одинокий бог не сказал остановиться.

— Лифт, — в постепенно сгущавшемся сумраке его светящийся глаз указал на заросшую плющом коробку.

— Там что-то светится, — Чэн подошёл к коробке, отодвинул зелёную занавесь. — Похоже, работает…

Хуан посмотрела вверх. Поверхность ещё далеко… Но уже доносилось гудение наземных машин, непрерывный фабричный шум. Где они выйдут? Далеко ли от башен, от логова?

Чэн и Шин убрали заросли, Хуан положила Одинокого бога на землю. Порко кружил у находки, виляя хвостом. Лифт и впрямь походил на коробку с решётчатой дверью — она была сдвинута и поддалась со скрипом. Кнопки были целы, горел некий зелёный индикатор. Из прямоугольной выемки торчал рычаг. Стрелки показывали направление.

— Похоже, это максимальный вес, — Чэн указал на потёртые от времени цифры: 200. — Двести килограмм. Вряд ли мы вместимся.

Он критически осмотрел их всех, задержался взглядом на Хуан — она скрестила руки на груди строго, как учительница.

— Эй.

— Ладно, прости. Но это правда. Лучше не перегружать — мало ли, обвалится…

Он был прав. За столько лет этот лифт наверняка сильно одряхлел, и испытывать его на прочность, как единственный пока что шанс выбраться отсюда, у них не возникло желания. Оставался вопрос: кто поедет наверх первым? Кто первым встретит опасность, которая может там поджидать?

— Я точно первый, — вызвался Шин. — Надоело уже по потёмкам бродить…

— Я тоже, — без раздумий сказала Хуан. — Разведаем обстановку. Если не спустим лифт через пять минут — значит, что-то случилось.

Чэн выглядел не очень довольным, но промолчал. Одинокий бог не возражал. Порко Хуан оставила им — он всё лез за ней в клетку, а она отталкивала, обещая, что они скоро увидятся.

— Да жива она будет, глупый ты пёс, — сказал Шин, хватая Порко за голову — и так её растрепал, что тот повалился на землю животом вверх. — Ого, как старается! Почешите ему пузо.

— Обязательно, — ответил Чэн. — Готовы?

Они кивнули. В кабине было тесновато, но они с Шином были не слишком внушительных габаритов. Расчищенные стены-решётки открывали обзор всюду, куда бы ни повернулась голова. Внизу стенки были обиты тонкими деревянными листами… выглядело не очень надёжно.

— Удачи, — сказал Чэн, и лифт с тряской двинулся вверх. Медленно и со скрипом, но продвигался…

Подъём будет медленный. Хуан смотрела, как земля удаляется, как Чэн и Порко становятся крошечными фигурками, и Одинокий бог превращается лишь в светящуюся точку. Бездна ущелья вновь раскрылась перед нею в своей ужасающей глубине, в сумраке, что рассеивается лишь в полдень. Чем выше они поднимались, тем меньше видели зелени — трубы, словно гигантские черви, торчали из земли и бетона, мелкие окошки, покрытые пылью, слепо смотрели друг на друга и на лифт. Шум приближался — и поверхность тоже. Успеют ли они уехать обратно, если что-то случится? Хуан смотрела то вниз, то вверх, и не знала, чего ждать. Вероятно, приветливых объятий Колосса…

— Ты доверяешь Одинокому богу? — внезапно спросил Шин. Он тоже смотрел по сторонам, но выглядел рассеянным. Хуан пожала плечами.

— И да, и нет… то, что он показал нам, похоже на правду. И вреда пока не причинил, только помогал. Может быть, он правда хочет выбраться отсюда.

— Старейшина говорил, что он всегда хотел быть один. Но это неправда. Он ждал нас — ждал, наверное, сотни лет. Он хотел найти друзей и поговорить.

Хуан посмотрела в его затылок. Шин замолчал, словно сболтнул лишнего. Приподнял плечи.

— Старейшина либо сам ошибался, либо нарочно обманывал нас. Они, похоже, и сами не понимали, чьим указаниям следуют — Одинокого бога или Фабрики.

Шин согласно хмыкнул.

— Неужели они так и хотят жить под землёй? — прошептал он. — Когда в мире вокруг столько всего интересного… Фабрика развалится к чертям, что тогда они будут делать? Глупость какая-то.

«О нет, — подумала Хуан. — Фабрика не развалится — она будет стоять. Очень и очень долго». Но в чём-то он был прав. Она и сама не понимала такого рвения жить в столь опасном месте, как подземелья.

— Трудно поменять многолетний уклад жизни. А самое трудное — изменить свои мысли. Может быть, когда-то они и придут к этому.

— Когда Фабрика развалится, — скептически фыркнул Шин. — Кажется, приехали.

Лифт вновь затрясся — Хуан пришлось схватиться за решётку, чтобы удержать равновесие. Пропасть и впрямь осталась внизу, выросли громадные серые коробки-цеха без окон и дверей… Хуан и Шин осторожно рассмотрели широкую дорогу между ними — она шла от лифта прямо, как стрела, пересекаясь с такими же прямыми дорогами. Что было за многочисленными поворотами, оставалось лишь гадать. Но на открытой местности никого не было.

— Надо бы укрытие поискать, — прошептал Шин. Гул работающих машин доносился с противоположного «берега». Там, между высокими водонапорными башнями и непонятно для чего предназначенными постройками, тоже никто не бродил. — Спустишь лифт? Я пока обстановку разведаю.

— Только осторожнее, мало ли что, — предупредила Хуан. Мальчик кивнул — и не стал закатывать глаза, что за чудеса.

Они отодвинули створку двери и осторожно вышли. Солнце почти село, ярко-красный закат растёкся по горизонту, как густая краска… или кровь. Хуан кивнула Шину, стараясь не думать о плохом — мальчик кивнул в ответ и побежал к цехам.

Хуан нажала на рычаг — сначала ей показалось, что он не поддастся, настолько проржавел. Но лифт послушно поехал вниз, заметно трясясь. Она обернулась — Шин уже скрылся за поворотом. Дорога терялась в сумрачной дали, походила на бесконечно длинный коридор — и вот-вот на другом его конце кто-то появится… Хуан всматривалась до рези в глазах, но ничего не менялось. Здесь было так непривычно тихо… она бы испугалась, не доносись протяжный гул с другой стороны пропасти. И там никого не было. Знала ли Фабрика, что они здесь? Судя по словам старейшины, знала.

Лифт поднялся, и Порко вылетел впереди остальных. Хуан погладила его, приговаривая, что он хороший мальчик, а Чэн вынес Одинокого бога и поставил его на землю.

— Скоро ночь, — сказал он, обернувшись к закату. — А где Шин?

— Как раз ищет, где переночевать. О, вот и он.

Шин и правда показался из-за угла, помахал рукой.

— Я укрытие нашёл!



***





Вечером Одинокий бог рассказывал о разработках Фабрики. Оружие, робототехника, военные машины… В некоторых секторах и лабораториях велись и химико-биологические исследования, но они по большей части были засекречены. Фабрика разрасталась с каждым годом и охватывала почти все сферы человеческой жизни — она производила не только оружие, но и домашнюю технику. Конкурентов ей не было во всём мире.

Они устроились в маленьком домишке, зажатом между цехами — окна открывали вид на улицу, был открыт запасной выход. Они спокойно поужинали под рассказ Одинокого бога, и Чэн, достав тетрадь, начал записывать. Собранные им детали пока лежали в стороне — то, что он успел собрать, на ноги не походило…

— А Колосс? Как он вообще появился? — спросил Чэн, оторвавшись от записей. Хуан начало клонить в сон, но, услышав вопрос, она взбодрилась. Порко шевельнулся под её боком, не просыпаясь.

— Смешно прозвучит, — отвечал Одинокий бог. — Изначально его миссия состояла в уборке мусора. Это на бумаге, конечно… все понимали, для чего на самом деле он создаётся. Это был дерзкий проект — подобных ему стражей доселе ещё не производили. В мирном режиме он и впрямь занимался уборкой, в основном тащил огромные объекты на свалку, или переносил погрузочные машины с места на место. Помогал в строительстве новых секторов, да и в других строительных делах. Но в боевом режиме… впрочем, до Раскола никто из работников не видел его таким. Авторы проекта сами боялись своего творения, поэтому создали сложный код, открывающий доступ к боевому режиму робота, и никому его не показывали. Лишь высшим чинам… Вскоре они умерли, и кодом всецело завладели начальники. Времена тогда были неспокойные — назревала война с соседним государством, и работники боялись, как бы Колосс и прочие ему подобные не перешли в режим боевой готовности. Но Раскол случился раньше. Опасения работников подтвердились. И руководство вряд ли было довольно результатом этого эксперимента.

— Они все автоматически перешли в боевой режим?

— Все, кроме мирных роботов — но их было меньшинство. Всё погрузилось в хаос. Всех, кто не успел сбежать, настигли роботы… и Фабрика.

— А куда делись документы? — спросил Чэн. — Не осталось никаких разработок и отчётов. Почти ничего.

— Раскол случился не за день. Люди забирали работы, которые могли унести, с собой. Стражи — уничтожали оставшееся. К финалу раскола на Фабрике ещё оставались небольшие группы людей, но они были вымотаны, напуганы. Они оставляли знаки, не зная, что снаружи, в большом мире, тоже случилась катастрофа. На случай происшествия у работников был протокол: во что бы то ни стало сберечь все разработки, которые возможно. И меня.

— Но они спасали лишь разработки.

— Конечно. Они боялись меня. Мало кто из людей смог бы мне довериться — зная о моей способности залезать в головы… К тому же, они были всего лишь людьми. Они хотели выжить.

— Но куда исчезли тела? На Фабрике работали тысячи людей. Не могли все эти трупы исчезнуть.

— Это вопрос, на который я не смогу дать ответа.

Они переглянулись. Одинокий бог смотрел в окно — они завесили стёкла упавшими жалюзи — какое странное название для штор, думала Хуан, — и кое-где были видны просветы. Можно было решить, что он задумался о чём-то далёком — наступила тишина, и никто не мог решиться её прервать.

Чэн отложил тетрадь и снова завозился со своим изобретением. Долго он над ним работал, но вроде бы что-то из на первый взгляд не стыкуемых между собой железяк начинало получаться… Это не были ноги, это были гусеничные колёса.

Шин лежал, подложив под голову рюкзак, и смотрел в потолок. Хуан отодвинула жёсткую полоску причудливых штор и выглянула наружу. Темно, никого нет. Здесь, в домике, опрокинутые столы и стулья они прислонили к главной двери. Запасную решили не баррикадировать, на случай внезапного отступления.

На окнах в горшках высохли некогда цветущие цветы, а в углу некий куст разросся до невероятных размеров… Здесь ещё подавалась вода в пыльном заброшенном туалете и ванной, холодная, но — лучше, чем вообще никакой. Хуан невольно вспомнила логово — опять. Как пусто было здесь — и как уютно там… Она соскучилась по светлой, вечно залитой солнечным светом комнате с большим окном, по полке со старыми книжками, по столу, заваленному найденной на Фабрике всячиной. Она обустраивала это жилище год, украшала его, делала его своим домом. Пересекая Долину, она думала, что не задержится на Фабрике надолго — хотя размеры её впечатляли. Но всё-таки ошибалась — она собиралась остаться здесь. Надолго ли, навсегда ли… На три года или на двадцать лет — она и сама не знала. Там, снаружи, у подножия, — безопасно. И Долина рядом, всегда открытая взору. Фабрика словно боялась расширять свои владения в этой стороне. Ни один страж не мог добраться до логова, даже Колосс… Сердце Хуан болезненно заныло. Как же хотелось вернуться домой!

Раздражала ли она Фабрику своим присутствием? Скорее всего, да… Но почему та позволяла Хуан жить здесь? Может, она жила вне зоны её влияния?

Но Раскол случился по всему миру…

Голова заныла от новых вопросов. Найдя Одинокого бога, они много узнали — но эти знания были лишь каплей в море. Одинокий бог знал не больше, чем люди, что вложили в его память информацию о себе. Даже о том, как многие из них погибли, не знал. Он видел агонию, страх, и магическую силу, что сметала всё на своём пути… Роботов, что сходили с ума. Молчаливый гнев Фабрики. Но на что она гневалась? Почему так ненавидела людей? И почему именно их заставила охранять Одинокого бога?

И берегла его, несмотря на ненависть?

Засыпая, Хуан ещё думала об этом, но мысли ускользали. Чэн возился с изобретением в свете фонаря — только и видно было его спину, мечущиеся туда-сюда локти. Одинокий бог убавил яркость глаза на минимум, словно уснул. И Шин уже давно дремал, накрытый одеялом.

«Почему именно мы? — думала Хуан, уже проваливаясь в сон. — Почему ты нас выбрал?»

Кто-то ответил ей:

«Вы совсем не похожи на других людей. Я подумал, что мы могли бы стать друзьями…»



***





Она проснулась. Это не было похоже на кошмар, но снилось ей что-то необъяснимо тревожное. Хуан было вновь погрузилась в дрёму, но проснулась опять — что-то не давало ей покоя.

Она не смогла уснуть снова.

Домик погрузился во тьму, и снаружи — ни единого просвета. Должно быть, ещё глубокая ночь. Хуан полежала с закрытыми глазами, но сон больше к ней не шёл. После сна некое настойчивое ощущение зудело под рёбрами — она не могла вспомнить, что ей снилось, не могла понять, откуда это странное ощущение беспокойства. Царила полная тишина. Всё спали, и Одинокий бог молчал, не включая глаз. И Порко спал… Значит, всё в порядке.

Он попыталась уснуть снова, но, едва проваливаясь в дрёму, просыпалась. Ничего не происходило, ничто не прерывало ночной тишины. Взглянув в окно, Хуан вместо черноты увидела предрассветную серость. Скоро — снова в путь. Вряд ли она сможет уснуть…

Ей вдруг захотелось выйти на улицу, подышать свежим — насколько он может быть свежим здесь, — воздухом. Она поднялась, завернувшись в одеяло. Прохладно… Чэн и Шин не шевельнулись, только сопели в глубоком сне. Одинокий бог посмотрел на неё, чуть повысив яркость глаза.

— Тебе не спится.

— Да. Пойду подышу.

— Можно с тобой?

Хуан подумала и взяла его на руки. Снаружи села на ступени, ведущие к двери. Лучше далеко не отходить. Одинокого бога она посадила рядом с собой.

Молчали. Небо над зданиями постепенно светлело, но солнце ещё не появлялось. Издалека доносился шум, и сквозь него изредка прорывалось пение птиц. Звёзды совсем пропали, пахло пылью, прошедшим дождём. Они спали на голой земле и под землёй, но даже там Хуан не ощущала такого холода. Должно быть, пригрелась в домике…

Что-то не давало ей покоя. Тревожный сон ли, предвкушение опасности… Хуан сама не понимала, в чём дело. Она покосилась на Одинокого бога — он рассматривал вершины зданий, светлеющее небо. Сейчас он так походил на человека, что Хуан невольно испугалась.

— Ты рад, что выбрался? — спросила она. Одинокий бог посмотрел на неё, потом снова — на небо.

— Всё это я видел лишь через призму чужих глаз. Меня спрашивали: «Ты видел мир, пусть и чужими глазами — есть ли смысл хотеть на волю, раз всё тебе уже известно?» Но я всегда хотел посмотреть на это сам. Так что… то, что я испытываю, очень даже похоже на радость.

«Все они хотят уйти отсюда, — подумала Хуан. — А я хочу остаться. Почему Фабрика так тянет к себе?»

В Новой эре ей не находилось места — по крайней мере, пока. Хуан вспоминала людей, которых могла назвать семьёй. Азарт приключений, который накрывал её в путешествиях. Всё это было так давно. Словно давно забытый сон, что иногда фрагментами всплывает в памяти.

— Мы все ищем своё место в этом мире, — сказал Одинокий бог, словно отвечая на её мысли. — Кто-то довольствуется тем, что имеет, но это — редкий случай, не так ли? Все мы хотим большего, а чего — и сами не можем ответить. Так мне говорил Профессор. Он всегда хотел создавать что-то великое. Сделать открытие или собрать уникального робота… написать программу, что до него никто не писал. Он жаждал стать кем-то.

— Он был учёным. И он создал тебя.

— Это так. Но он отнюдь не считал, что исполнил свои мечты. Ему до конца его дней было мало своих достижений. Он очень хотел меня разгадать. Но, к сожалению, у него это не получилось.

Хуан помолчала.

— Я мечтала пожить в Старой эре хотя бы день, — сказала она, разглядывая пустоту. — Отправиться и в более древние времена. Всё это увидеть и потрогать, влиться в поток чужой и незнакомой жизни. Это, конечно, недосягаемая мечта…

— Но она всё ещё не угасла.

Хуан огляделась. Фабрика — эхо далёкой жизни; навсегда оставшаяся неизменной картина. Проникнув на её территорию, Хуан словно действительно попала в прошлое — и проживала его раз за разом каждый день.

— Получается, твоя мечта всё же исполнилась? Пусть не совсем так, как ты хотела? — спросил Одинокий бог.

— Я… никогда не задумывалась об этом, — призналась Хуан.

— Я… — начал Одинокий бог, но резко осёкся. — Земля дрожит.

Хуан застыла. Неужели и правда?.. Ей не хватило времени даже подумать — она услышала сотрясающий землю топот, столь громкий, что вибрировало в груди. Бах-бах-бах — он приближался с невероятной скоростью. Но самого Колосса не было видно. Они ещё успеют убежать!

Хуан схватила Одинокого бога и ринулась к двери. Хотела разбудить парней, но Шин уже проснулся, и Порко глухо рычал на дверь, прижав уши к голове.

— Опять, — прошипел Шин, наспех собираясь. — Когда же он отвяжется…

— Теперь точно — никогда, — ответил Одинокий бог. Чэн, проснувшись от топота, недолго глазел на них ошалелыми глазами, но быстро понял, что к чему. Хуан закрыла дверь — если бы это могло помочь!.. — Он наверняка знает, что мы здесь. Его приоритет сейчас — убить вас. Остаётся лишь надеяться, что он не нацелен убить меня.

— Хочешь сказать, нам нужно держаться к тебе поближе? — спросила Хуан.

— Да. Он не столь ловок, чтобы убить вас, не задев меня. Не отходите далеко.

Шин негромко ругался. Чэн взял Одинокого бога и начал ковыряться в нижней его части — приделывал колёса.

— Надеюсь, механизмы состыкуются нормально, — сказал он звенящим от напряжения голосом. БАХ-БАХ-БАХ — Колосс словно бежал сюда. Хуан не видела его ни в одном из окон. Казалось, сотрясался весь мир — и десятки великанов, подобных Колоссу, приближаются со всех сторон.

Послышался скип, и глаз Одинокого бога загорелся оранжевым. Пробежали несколько строчек и исчезли. Одинокий бог посмотрел вниз, на свои импровизированные «ноги». И поехал. Неуклюже, не слишком быстро, но — поехал. Поворачивать он не мог, потому ехал лишь вперёд-назад, но, кажется, и этим был очень доволен. Он посмотрел Чэну в глаза — если бы у него было лицо, подумала Хуан, оно могло бы выражать благодарность.

— Спасибо. Спасибо большое.

Чэн смущённо почесал затылок.

— Это ещё ерунда… Не думаю, что они долго продержатся…

— Это всё замечательно, но не пора ли сваливать? — встрял Шин. — Кажется, он почти здесь.

— Лучше не выходить на открытую местность, — предупредил Одинокий бог. — Он заметно ускорился. Возможно, Фабрика смогла изменить его настройки. Он ещё агрессивнее, чем раньше. Если увидит — сразу начнёт атаковать.

— И что нам, отсиживаться? У тебя есть карта Фабрики в голове. Отведи нас к безопасному месту.

— Я отведу. Только это нужно сделать так, чтобы Колосс не видел.

Хуан шикнула на них — Колосс появился. Вырос между зданиями громадной тенью, заслонил собой едва поднявшееся солнце. Заслонил весь мир… В щель между шторами она видела, как он приближается, сбавив скорость. И всё же он довольно быстр… смогут ли они сбежать, если он погонится за ними? Порко вряд ли догонит, а вот остальных…

Он шёл сюда. На висках Хуан выступил холодный пот. Она застыла, широко раскрыв глаза; БАХ-БАХ — билось её сердце, и только топот громадных ног заглушал его. Ничего и никого в мире не осталось — только он и она. Хуан не могла отойти от окна, не могла выдавить ни звука. Даже вздохнуть… Беги! Беги! Ноги не слушаются. Она смогла лишь прикрыть рот ладонью, чтобы не закричать. Если она закричит… паника окончательно её накроет.

Она его боялась.

Боги, как она его боялась.

Колосс подошёл к домику почти вплотную — от ступеней до его ноги была пара шагов. Нога-колонна замерла — Хуан таращилась на неё, не смея моргнуть. Вот-вот он наступит на неё и раздавит, перемолет кости в труху. Останутся обломки и кровавое пятно. Неужели вся её жизнь шла к этому мигу? Неужели сейчас она точно не сможет сбежать?

Колосс стоял на месте секунды — или часы? — но вдруг его нога поднялась. Он пошёл дальше — к пропасти, к лифту, что привёз их сюда из глубин. Хуан вдохнула, поняв, что не может больше задерживать дыхание. И оглянулась. Четыре фигуры за её спиной застыли, и все, как один, смотрели в окно. Тень Колосса пропала. Хуан отшатнулась от окна.

— В заднюю дверь, — тихо сказал Одинокий бог. — Пока он не вернулся.

Чэн, что был к задней двери ближе всех, попятился к ней. Порко и Чэн — за ним. Одинокий бог поглядел на Хуан. Она смотрела — и не могла пошевелиться.

— Я знаю, — прервал её Одинокий бог, когда она открыла рот. — Не позволяй этому управлять тобой. Нам нужно уходить. В отличие от людей, что здесь работали, у вас есть шанс спастись.

Хуан сглотнула и кивнула. Одинокий бог не мог повернуться, поэтому она схватила его на руки. Рюкзак, вечная ноша — и снова побег. Они осторожно выглянули наружу. Здесь узкие переулки между зданиями были сильно затенены. Крутились вентиляторы за квадратными решётками. Там, впереди — свет и открытое пространство. Но здесь, между стенами, Колосс их не достанет.

Они слышали, как он шагает вдоль пропасти — туда-сюда, медленнее, чем прежде. Словно высматривал… Одинокий бог сказал, что укажет путь — Хуан пришлось выступить вперёд и идти первой. Сердце её колотилось, горло сдавила железная рука. Она едва заставляла себя двигаться вперёд — лишь затем, чтобы выжить. Сможет ли он снести эти здания, разломать их, как те деревья? Ей не хотелось об этом думать.

Порко мелькал где-то сбоку — она видела его боковым зрением. «Бежать. Не думать», — повторяла она себе. Одинокий бог выведет их к спасению. Выведет…

— Не знаю точно, как у него со слуховым аппаратом, — сказал Одинокий бог. — Но лучше быть потише.

Она только промычала в ответ. Чэн и Шин крались сзади так тихо, что ей пришлось обернуться, дабы убедиться, что они на месте. Длинный проулок между цехами казался бесконечным — узкая дорожка разветвлялась, открывая путь то внутрь зданий, то в другие переулки — но они шли прямо, к открытому пространству, к утреннему свету. Колосс топал возле лифта — по крайней мере, так казалось. Хуан надеялась, что он ничего не услышит. Урвать бы немного времени…

— Стой, — сказал Одинокий бог, когда они дошли до конца проулка. — Опусти меня на землю.

Хуан опустила, прислонилась спиной к стене, осторожно прокралась к углу здания. Топот Колосса порой замирал — нарастал, словно он приближался, затем удалялся… но так незначительно, что трудно было понять, где он. Хуан выглянула. Площадка, поросшая травой — змеятся почти сокрытые зелёным ковром рельсы, и пара брошенных вагонов стоит вдалеке. Проржавевший металл темнел на фоне ясного неба. Яркие лучи падали на стены цехов соседнего сектора, подкрашивая унылую серость. Если Колосс решит пойти в эту сторону — он точно их увидит. Но под вагонами вполне можно спрятаться, а потом — перебежать по рельсам к другим цехам, к укрытию.

Хуан окончательно перестала понимать, где они — близко ли логово, была ли она здесь прежде… Слишком много зелени для Фабрики — и слишком много Колосса. Стена напротив хранила старый подтёртый рисунок с изображением глаза. Под ним — некий код из нулей и единиц. Почему они рисовали его, погрязнув в безумии? Почему думали об Одиноком боге перед смертью? Раз они боялись его, не радостно ли было им от него избавиться? Хуан выдохнула, прикрывая глаза. Она успокаивалась — насколько это было возможно сейчас. Паника отступила, но не насовсем — стояла за дверью разумности, держала ручку и готова была ворваться, учиняя беспорядки. Хуан плотно закрыла мысленную дверь. Всё её тело напряглось, но разум стал чист и прозрачен, стоило лишь сосредоточиться на цели. Одинокий бог выведет их. Почему-то она позволила себе в это поверить.

Хуан переглянулась с парнями. Чэн и Шин смотрели на неё, как когда-то брошенные всеми сироты — на своего учителя и названного отца. Она никогда не думала, что сможет хоть раз встать на его место… Но, кажется, время пришло.

— Нам бежать по рельсам, так? — спросила она Одинокого бога.

— Да. Колосс движется неизвестной мне траекторией. Есть вероятность, что он выйдет сюда.

— Те вагоны вроде выглядят безопасно.

— Ты права. Но нужно спешить. Он не будет ходить в той стороне вечно.

Она кивнула — и повернулась к Чэну и Шину.

— Мы с Одиноким богом пойдём первые. Потом вы — когда шаги Колосса отдалятся, — они кивнули решительно, насколько могли. Им тоже было страшно… и они тоже сражались с паникой. Хуан в глубине души ненавидела себя за страх, но она боялась не одна. Почему-то эта мысль подбодрила её. — Если вдруг объявится… будем действовать по ситуации.

Она взяла Одинокого бога. Шин позвал Порко, и тот доверчиво прижался к его ноге. Хуан кивнула им и, помедлив полсекунды, вышла из затенённого коридора прямо на солнечный свет.