Одинокий бог. Часть 21

Хуан глубоко вдохнула, наблюдая за горсткой людей внизу.

Время пошло.

Она выругалась сначала едва слышно, потом несколько раз — вслух. Одинокий бог что-то взламывал, не обращая внимания на суматоху. Хуан видела старуху в одной из недостроенных ячеек-комнат. Та что-то шептала себе под нос и смотрела на неё, прямо на неё, с неприкрытой ненавистью.

Пять минут.

Время пошло.

«Не пошёл бы ты?» — хотелось крикнуть, но Хуан была не в том положении. Колосс остановился ровно так, чтобы показать ей, что Шин и Чэн — в ловушке. Пусть внизу из-за высоких строений было сумрачно, и солнечный свет почти не доставал до земли, она видела блеск оружия в каждой паре рук, и видела, как беззащитны те два маленьких человечка и одна игрушечная собака… Старейшина смотрел на неё. Хуан обернулась. Одинокий бог всё пялился в монитор.

— Есть продвижение? — хрипло бросила она.

— Да.

— Прекрасно, — процедила она. — Там, внизу, если ты не заметил…

— Я знаю, — прервал Одинокий бог. — Я всё исправлю.

Она смотрела на него недолго, потом отвернулась. Колосс, поизучав невидимую стену — на плечах его тлели осколки углей от ударов, — снова замахнулся. Хуан подбежала к шлему, крепко схватилась за ровные выступы — в первый раз её так тряхнуло, что она едва не полетела вниз. Снова — искры. Снова земля содрогнулась, отдавая болезненной вибрацией в самые внутренности. Но в этот раз кулак не отскочил от мощного барьера — гигант ударил в другом месте, и рука его застряла в незримой преграде.

Дерьмо.

Это была не её мысль. Но чья?

Народ внизу замер, задрожал — словно рябь прошла по поверхности чёрной лужи. Хуан ещё держалась, вертя головой то в сторону Одинокого бога, то в сторону старухи, то в сторону кулака. Колосс выпростал руку из щели — и ударил ещё раз.

Хуан подбросило так, что щёлкнули зубы. Она глухо простонала, ударившись всем телом о жёсткий металл… сколько останется синяков? Если останется тело. Она не увидела искр. Старуха как будто побледнела. Колос сделал шаг вперёд — и внизу послышались крики.

«И правда — дерьмо», — подумала Хуан.

Чёрная лужа внизу утекала, медленно, но верно, всё дальше — только один из толпы остался на месте, замер с поднятыми руками. Старейшина. Хуан оглянулась на старуху, но не увидела её. Люди в плащах исчезли из бетонных сот. Магия их не безгранична. С одной стороны, даже к лучшему.

Хуан обернулась на Одинокого бога. Зубы сводило от нетерпения. Колосс замахнулся опять, и она припала к его шлему, даже глаза прикрыла — казалось, от тряски вывалятся из глазниц. В этот раз тряхнуло так, что она вновь едва не свалилась. Хуан с опаской приоткрыла веки, посмотрела на вытянутый кулак — по руке можно было бы перебежать к ладони. Искр не было. И невидимой стены тоже. Колосс понял это и сделал первый шаг — на пробу. Шаг удался.

Толпа внизу завопила, народ бросился наутёк. Колосс понёсся следом с ещё большей скоростью, забыв про незваных гостей. Ветер хлестал лицо Хуан, она изо всех сил вытягивалась, чтобы увидеть, в порядке ли те три спрятавшиеся фигурки… Колосс прошёлся по их укрытию, и что-то внутри неё упало — рухнуло с оглушительным треском.

Она тупым, немигающим взглядом смотрела вниз. Человечки внизу бросились врассыпную — такие смешные и жалкие… Хуан сползла вниз, глядя в пустоту и не думая. Неужели она вернётся в логово одна? Или не вернётся, оставшись здесь навечно — сброшенная с высоты, как кукла, и раздавленная?

А Колосс так и будет ходить. Затоптав последних живых, продолжит свой бессмысленный путь, и будет брести по Фабрике сотни и тысячи лет, не зная отдыха… Однажды он доберётся до крошечных зелёных островков среди пустой бесполезной серости и затопчет их, разрушит так же, как сделал это с Башнями. Охраняющего покой этих маленьких мирков стража — сломает.

Фабрика ненавидела людей. И ненавидела жизнь. Едва заметив её признаки, как корку болячки на теле, она прикажет своему вечному стражу сорвать её.

Колосс шёл, неумолимо, беспощадно давил всё, что попадалось под ноги — Хуан казалось, что она видит кровавые пятна на неровной дороге, но это могли быть пятна перед её глазами… Вдруг она взмахнула рукой и ударила себя по щеке. Потом по другой — так, что загорелась кожа на ладони и лице. Хуан словно протрезвела. Она взглянула на небо — ей всегда казалось, что оно далеко, что его не достать никогда, даже взлетев, подобно птице… Но вот же оно — протяни руку, коснись его, посмотри на мир так, как оно смотрит, вечное и непоколебимое. Хуан поднялась — с трудом, из-за жуткой тряски. Горе притупилось под натиском неожиданной уверенности — Чэн, Шин и Порко живы. Она не знала, почему так внезапно поверила в это, но не позволила себе усомниться.

Одинокий бог смотрел на неё. Хуан видела — видела, — как что-то меняется в его взгляде.

— Я же обещал, — сказал он у неё в голове. — Вы освободили меня, по своей воле. Я ваш должник. Как я могу не помочь вам?

Хуан промолчала. Колосс шёл, топтал, сносил хрупкие постройки своей массивной рукой. Хуан слышала крики ужаса, и голос старейшины… он не мог с ним справиться. Никто не мог.

— Что там? — спросила она, хотя было видно — ничего не сработало.

— Я отключил режим агрессии — но Фабрика ещё управляет им. Нам лучше уйти. Как можно скорее.

Не успел он договорить, как Колосс остановился. Хуан застыла, слушая скрежет металла, так близко возле уха, почти в глубине мозга… Гигант крутанулся вокруг своей оси, словно был дезориентирован — и вдруг врезался в одну из самых высоких стен плечом.

Хуан упала — слава богам, не вниз. Стена выдержала, только кое-где покрылась тонкими трещинами — они расползались по ней, как по стеклу, медленно, почти красиво.

— Отсоедини меня!

Она прокралась к Одинокому богу — осознание высоты и опасности снова ударило по нервам, и руки её задрожали. Столько пустоты вокруг… Слишком много ветра и ни одной безопасной поверхности. Хуан схватила Одинокого бога — он вытащил руки из пазов с едва слышным щелчком.

Колосс ходил бесцельно, кажется, потеряв интерес к жителям подземелий. Хуан бросила взгляд вниз, пытаясь рассмотреть пегое пятнышко, но, ничего не увидев, сдалась. Потом. Она найдёт их потом.

— Хочет нас сбросить, — произнёс Одинокий бог. — Держись крепче!

— За тебя или за него?

Колосс вновь ударился плечом о высокую стену. Хуан приложилась рёбрами к нагретому солнцем металлу и на секунды перестала дышать. В глазах потемнело… Но Одинокого бога она держала, как ценное сокровище. Они шли к нему слишком долго, чтобы так просто отдать.

Торг не удался… ну и отлично. Хуан всё равно не собиралась выбирать. Она не знала, как бы выкрутилась, не вздумай Колосс вдруг взбунтоваться, но сейчас об этом можно не думать.

Когда темнота в глазах рассеялась, она осмотрелась. Бетонно-каменный лес простирался на километры окрест, и не было ему конца и края. Колосс искал новую стену — от той, в которую он врезался, не осталось ничего, кроме груды кирпичей.

И не было места, чтобы спрыгнуть.

— Вот засада, — прошептала Хуан.

Ждать подходящего момента? А если он не наступит? Агрессия Колосса спала, но он бросался от одного прохода к другому с небывалым остервенением — таким прытким и нервным Хуан его не видела никогда. Фабрика управляла им… всегда ли? Обладал ли он собственной волей, как Одинокий бог? Был ли бездумной агрессивной машиной?

— Ты точно всё сделал правильно? — прокричала она, и голос её отразился от стен, от неба, от самого ветра — звонкий, как мелодия стали. Колосс остановился. Снова попытался дотянуться рукой, но не смог.

— Сделал, — ответил Одинокий бог. — Это было непросто… Но Фабрика всё равно не успокоится. В его коде я увидел…

Что он увидел, Хуан так и не узнала — Колосс с громким треском выкорчёвывал старый фонарный столб, тонкий и блестящий серым металлом. Не к добру… Хуан наблюдала за каждым его движением, забыв обо всём — и Одинокий бог тоже. Колос повертел столб в руке — в сравнении с ней он казался тонким прутом… и занёс руку для удара.

Хуан, не думая, прыгнула на плечо — и с оглушающим звоном и грохотом прут обрушился на место ниже затылка, почти там, где они стояли. Колосс ударил себя по верхней части спины — раз, другой, третий, — пока на доспехе не появились борозды, пока сам столб не погнулся. Кажется, от выступа под затылком что-то откололось, но сам он сохранился. Помятый и разодранный.

Колосс опустил руку и развернулся. И снова пошёл.



***



От грохота подпрыгивали мелкие камешки на грудах обломков. Во внезапно наступившей тишине собственное дыхание самым громким звуком, что расносится на километры вокруг. Во всём мире его слышно… и Колосс услышит.

Шин знал, что это не так — и тем не менее перестал дышать на какое-то время. Тело его внезапно отяжелело, каждая мышца наливалась усталостью и болью. Он пошевелил рукой — это оказалось проще, чем он думал. Вроде бы не сломал…

Рядом лежала чья-то покрытая пылью голова. Недолго посмотрев, Шин узнал в ней Чэна. Тот повернулся к нему лицом, взгляд у него был совсем ошалелый.

Колосс уходил. Порко, не пойми откуда взявшийся, заслонил собой небо и ткнулся носом ему в лицо. Шершавый язык заскрёб по щеке, и странные мурашки побежали по телу.

— Живой, — он легонько оттолкнул пса и приподнялся. — Вовремя мы сбежали…

Видя, как Колосс прорывает невидимую защиту, Чэн потянул его за собой — Шин сначала хотел остаться, но, увидев, как громадная нога наступила прямо на их укрытие, не пожалел о том, что послушался.

Плохи были дела… Шин не видел, скольких Колосс задавил своими ногами-столбами — и видеть не хотел. Место, где все они стояли, превратилось в свалку — сплошь горы мусора и осколков, ни единой души, — и он всеми силами старался туда не смотреть.

«Хуан», — яркой вспышкой мелькнуло в голове, и Шин вскочил на ноги.

— Эй! — Чэн окликнул его, когда Шин, спотыкаясь, выбежал из-за полуразрушенного цеха. Гигант уходил. И вёл себя… странно.

Но на его затылке Шин разглядел крошечную фигурку и вздохнул с облегчением. Жива. Но раз он так лупасит по зданиям, стало быть, ничего не получилось. Со стыдом Шин подумал, что это была его идея — теперь же нужно придумать, как вызволить их оттуда. Вряд ли Колосс не в курсе, что они так близко. Ещё и старейшины подкинули дров…

Он мучительно соображал. За спиной послышалась возня, и Чэн поравнялся с ним, наблюдая за удаляющимся огромным силуэтом. Солнце отражалось от его доспеха, и весь он сиял, казалось, магическим светом.

От магии Шина уже тошнило.

— Нужно идти за ними, — пробормотал Чэн, поправляя лямки рюкзака на плечах. На его лбу была кровь, но в целом он, кажется, не пострадал. Хотя Шину показалось, что они собрали все камни мира своими головами…

— Это понятно, — голова Шина кипела от мыслей. — А как вызволять будем?

— Что-нибудь придумаем, — сказал Чэн. Порко смотрел на него и на Шина несчастными глазами, тихо скулил. Наверное, он очень хотел домой — в безопасность.

Шин хотел что-то сказать, но повернулся в сторону — оттуда послышался сдавленный стон. Он не думая кинулся на звук и, побродив по свежим развалинам, увидел старейшину — тот лежал под тяжёлой балкой и огромным металлическим листом. Лишь голова и рука торчали из-под завала.

Шин остановился на мгновение, но, подумав, приблизился. Старейшина был в сознании — он заметил его и тихо прохрипел. Шин позвал Чэна, и вдвоём они — Чэн с некоторым недовольством, — вытащили старейшину из-под обломков. Тот закашлялся и попытался встать, но не смог.

— Вы не обязаны были…

— Лучше помолчите, а, — прервал Шин. — Ну или извинитесь за попытку убийства.

— Очередную, — вставил Чэн.

Старейшина перевёл взгляд с одного лица на другое. Лоб его блестел от испарины.

— Я просто исполнял свой долг.

— Мы тоже, — прохладно ответил Чэн. — Пожалуй, оставим вас тут. Уж сами как-нибудь…

— Погоди, — Шин наклонился к старейшине — тот закрыл глаза на секунду, но снова открыл их. Выглядел целым, но, скорее всего, потратил все силы на сдерживание Колосса. — Как его остановить? Вы наверняка знаете.

Старейшина усмехнулся. «Раньше он казался… величественнее», — подумал Шин.

— Думаешь, я смогу ответить? Мы по разные стороны баррикад, мальчик, — он закашлялся. — Если хотите отнять Одинокого бога — делайте это без моей помощи.

— Ага, мы сами как-нибудь, — протянул Чэн. — Пойдём. Он ничего не скажет.

«Даже пригрозить ничем не можем, — расстроился Шин. — Надо оружием каким-то разжиться».

Старейшина закрыл глаза, откинув голову на камни, и они оставили его там восстанавливать силы.

Теперь Колосс убегал, а они — гнались следом. Ни единой души вокруг, словно все вымерли. Интересно, сколько старейшине нужно времени, чтобы восстановиться? Улизнуть бы до этого момента. Верные «долгу», они не остановятся — любым способом заберут Одинокого бога.

Шин видел Хуан — она ходила по плечам Колосса, что-то выглядывая. Но мест для приземления не находилось — словно он нарочно шёл так, чтобы им некуда было прыгать. Одинокий бог говорил, что Колосс бесхитростен, но Шину так не казалось. Его никто бы не послушал, но он взаправду считал, что великан, подобно Одинокому богу, разумен. Только говорить не умеет… и Фабрика далеко не всегда управляет им.

Закончится ли этот день? Они слишком долго бежали — может быть, вечно. Шин устал, но мог только вздыхать и находить остатки сил, чтобы бежать дальше. Голова не соображала. Ему до ужаса хотелось остановиться и прилечь где-то в зелёной траве, в мире и безопасности уснуть — и проспать пару дней. Чтобы никто не тревожил, чтобы не слышно было в ушах и мозге шагов Колосса и шума Фабрики. Чтобы всё это прекратилось наконец…

Он видел пегое пятно краем глаза. Порко нёсся, гавкая иногда и высовывая язык. Наверное, он тоже устал. Все они устали — слишком длинным вышел путь, и столько раз они сворачивали с намеченной тропы. С Одинокого бога причитается. Он обещал помочь им в благодарность за спасение — и Шин надеялся, что это не были пустые обещания.

— Погоди, — Чэн тронул его за плечо, останавливаясь. На лбу и висках его блестели капли пота, и сам он покраснел. — Мы не можем преследовать его вечно. Нужно что-то придумать.

— Например? — Шин выгнул бровь. — Мой план сдулся. Слушаю ваши предложения.

Чэн поглядел вслед Колоссу — так несчастно, что Шину невольно стало его жаль.

— Были бы они? — предположил он, но Чэн покачал головой.

— Да нет, идея есть. Не знаю, правда, сработает ли…

Он кивнул головой в сторону Колосса, и они снова начали красться следом, чтобы не упустить его из виду. Потерять его сложно, конечно… но порой он растворялся среди Фабричной пустоты, словно призрак. Были шаги — и нет их. Шин не верил в мистику, но иногда…

По пути Чэн рассказывал план. Шаткий, валкий, ненадёжный — но других никто предложить и не мог. Наверное, пораскинув мозгами, Шин бы выдал то же самое. Надежды на удачу у них было мало — но это тоже не в новинку.

— Снова приманкой быть, — пробормотал он устало. — Когда это кончится, а?

Чэн мрачно посмотрел на него.

— Если хочешь, чтобы это кончилось — нужно поднапрячься. Ещё немного.

Шин вздохнул. Почему-то это «ещё немного» увеличивалось с каждым его шагом к внешнему миру.



***





Ветер пронизывал до костей. Неужели сейчас — конец весны? В Долине дули сильные ветры, холодные — особенно ночами, — но здесь, наверху, потоки воздуха казались ледяными реками, омывающими тело резко, почти больно. Хуан сидела, опираясь спиной на шлем Колосса. Он больше не пытался их достать. Одинокий бог сидел на её коленях и рассматривал окрестности, открывающиеся взору.

Хуан тоже глядела по сторонам — Фабрика вновь предстала перед ней в виде, в каком никто больше не был способен её узреть — виде с высоты Колосса.

Так похоже на сон.

Людей в чёрном она не видела, но это, конечно, к лучшему. Насколько сильно Колосс истощил старейшин? Хуан надеялась, что достаточно сильно.

— Как там Чэн и Шин, интересно, — сказала она. Тонкий шпиль антенны проплыл мимо, и она проводила его усталым взглядом. Слишком тонкий. Колосс прошёл мимо разрушенных башен, и места эти казались Хуан знакомыми — наверняка они с Шином бродили здесь в поисках. Прыгать было некуда. Хуан решила выждать подходящего момента.

— Я ощущаю их разумы, — сказал Одинокий бог. — Они устали, но живы.

— Это хорошо, — Хуан улыбнулась. Значит, и Порко в порядке. — Он вроде бы спокоен. Может быть, Фабрика перестала его контролировать?

Одинокий бог моргнул.

— Сомневаюсь. Агрессивный режим отключен, это точно. Не могу обещать, что он больше не будет пытаться вас убить, но меня доставить обратно обязан.

— Хотелось бы на это посмотреть, — хмыкнула Хуан. — В общем, гнаться за нами он может до конца своих дней.

— Вполне вероятно.

Она откинула голову так, что ударилась о шлем. Больно…

— Прости, Хуан, — в голосе Одинокого бога и впрямь слышалась печаль. — Я сделал всё, что в моих силах.

— Знаю, — почему-то она и впрямь знала это. — Во всяком случае, мы живы. И до дома недалеко…

— Он уводит нас дальше, — возразил Одинокий бог. — Дальше от границ, ближе к сердцу Фабрики. Она не позволит ему бродить возле окраин. Не знаю, почему, но она до ужаса не хочет терять меня.

Хуан посмотрела на него. Он обрёл разум не по своей воле — случайность или божественный замысел? Спустя сотни лет не узнать ответа… Фабрика оставила его в живых, как и некоторое количество людей снаружи. Она могла уничтожить всех, но не стала. Почему?

— Ты не думал, почему?

— Конечно, думал. Я знаю, что она ненавидит меня — всегда ненавидела. Я — как рана для неё, что никогда не заживёт. Уродливый шрам на самом видном месте, который она почему-то старается сохранить.

— Так, может быть, не в ненависти дело?

Ненавидит ли она в прямом смысле? Он говорил, что Фабрика — не такая, как люди, она не может испытывать того же самого или думать так же, как они. Никому в мире не будет известны её намерения. Возможно ли, что Одинокий бог ошибся в своих выводах?

— У тебя не возникало мысли, что тебе здесь не рады? Исследуя эти руины, ты никогда не ощущала давления или опасности? Не ощущала, что это место так и кричит тебе «уйди»?

— Нет, — подумав, ответила Хуан. — С тех пор, как я сюда пришла, никогда такого не было.

Разве что внизу…

— А я живу с этим постоянно. Это место не хочет, чтобы я в нём находился. Это — далеко не загадка. Вопрос в другом: почему она хочет, чтобы я вернулся. Что ей от меня нужно, Хуан? Можешь ли ты ответить?

— Нет. Не могу.

Одинокий бог отвернулся.

— Может быть, я и не хочу этого знать.

Хуан нечего было сказать. Она продолжила рассматривать пейзаж — что ей ещё оставалось?

Куда бы Колосс ни следовал, в конце концов путь закончится. Хуан оставалось лишь ждать, когда подвернётся подходящий момент… хорошее место, чтобы спрыгнуть отсюда. Колосс словно нарочно обходил высокие здания стороной, и они, подходящие для прыжка, маячили вдалеке, как обещание, что никогда не исполнится. Если подумать, он сможет бродить так вечность — он занимается этим несколько сотен лет. Пока Хуан не умрёт от голода, или пока сама не захочет прекратить свои мучения. Вряд ли это случится… но мрачные картины настойчиво рисовались в голове.

Она отпустила Одинокого бога и подошла к краю. Так много воздуха внизу, так много пустоты — и цеха, всегда угрожающе пустые и монструозные, теперь казались такими… игрушечными. Домики для кукол, что она находила, странствуя в Новой Эре. Не хватает только крошечных, потраченных краской человечков и фигурок животных.

Она вспомнила взгляд зелёного робота. Там, внизу, есть ли кто-то, подобный Колоссу, что не хранит островки природы, но уничтожает её? Колосс выглядел единственным в своём роде. Она очень надеялась, что он — единственный.

Фабрика богата на сюрпризы…

Хуан моргнула — ей показалось, что далеко внизу мелькнули неясные тени… Она всмотрелась в полумрак улочек между цехами, но ничего не увидела. Колосс остановился на пересечении улиц и, постояв, повернул налево. Солнце ослепило Хуан на мгновение, но, поморгав, она вновь начала всматриваться. Если это старейшины решили вмешаться — плохи дела.



Она… словно стала Ею. Каждый тайный угол, каждая надпись на стене и каждый страж — открылись её взору. Хуан огляделась — Фабрика предстала перед нею как на ладони, но виднелась не только с высоты; за секунды она увидела все лаборатории, все самые тёмные и жуткие места, всех забытых роботов, бесполезно гниющих в Глубинах… И эти люди — мелкие муравьи, всё лезут, лезут, куда не нужно…



Она едва не упала — если бы Одинокий бог не окликнул её, точно бы свалилась вниз… Хуан отшатнулась от края и припала к нагретому солнцем металлу. Что-то на мгновение промелькнуло в её сознании — что-то тёмное, глубинное и страшное, но испарилось, стоило его понять и осмыслить. Хуан провела ладонью по лицу. На внутренней стороне век плясали цветные точки.

— Что-то происходит, — послышался голос Одинокого бога.

Хуан снова поглядела вниз.

«Боги», — подумала она.

Три крошечные фигуры преследовали Колосса — фигуры были не в чёрном, что радовало. Хуан обнаружила, что улыбается до ушей, что грудь и плечи её содрогаются в подступающих порывах смеха, неудержимых, как ураган. Они заметили, что она смотрит на них — одна фигура махнула рукой. Порко бежал рядом, постоянно их обгоняя, и радостно гавкал. Хуан вздохнула и поднялась на ноги. Одинокий бог смотрел на неё — как будто с нетерпением.

— Похоже, они что-то задумали, — сказала Хуан.

— Хорошо. Может, это поможет нам выбраться отсюда.

Чэн и Шин пытались догнать Колосса, но тщетно — несмотря на медленный темп, опередить его было очень трудно. Хуан покосилась на массивную голову, чёткий человеческий профиль, навечно окованный сталью. Вид его почти не вызывал былого страха.

Ладно… нужно что-то делать. Появление Чэна и Шина взбодрило её — Хуан вскочила на ноги и заозиралась по сторонам. Есть ли шанс прыгнуть? Появится ли? И что такое они, интересно, задумали? Одинокий бог смотрел на неё снизу вверх и выглядел крайне растерянно. Хуан прикусила губу.

Знать бы, что они собираются делать…



У неё есть память… память веков, что наложена толстыми слоями сама на себя — как отложения в недрах земли, хранящие останки тех, кто жил тысячи и миллионы лет назад… Память о всех, кто когда-то здесь был — а может, и о тех, кто будет… От неё не избавиться. Ничто не забыть. Передать бы её другому, как тяжёлую ношу, что так хочется сбросить — но нельзя…



— Почему?

Одинокий бог позвал её, и Хуан поняла, что задала этот вопрос три раза. Рот её бестолково открылся, она дышала медленно, словно во сне.

«Странное чувство, — подумала она мимоходом. — Словно в голове есть кто-то ещё».

Хуан посмотрела вниз — Шин и Чэн почти нагнали Колосса, и Порко не отставал. Мгновение — и они скрылись. Хуан перебежала на другое плечо, чтобы их увидеть, и увидела — Чэн нёсся впереди остальных и махал руками, словно сумасшедший — пытался привлечь к себе внимание.

— Они хотят его куда-то отвести, — поняла Хуан.

— Может быть, к пропасти. Не факт, что он погибнет, но выбраться оттуда ему будет непросто.

Пропасть… они достаточно глубоки, чтобы Колосс не смог выбраться. Хуан огляделась. Всё ещё ни намёка на удобное место для прыжка. Если бы они провели его по нужным местам… Сектор огромен — должны же они попасться на пути.

— Как думаешь, получится?

Одинокий бог помолчал.

— Всегда есть шанс, что ничего не получится. Но и лучший исход выпадает с той же вероятностью.

— Он же не сможет выбраться из пропасти, так? С одной-то рукой.

— Ему потребуется очень много времени.

— Нам как раз хватит, чтобы сбежать за пределы Фабрики, — хмыкнула Хуан.



***





— Да посмотри же сюда! — сквозь зубы прошипел Шин.

Чэн вырвался вперёд и орал, стремительно обгоняя Колосса. И откуда столько сил… Шин ощущал, что начинает сдавать. Порко оглядывался на него с немым вопросом, и Шин находил в себе силы нестись дальше… но бежали они весь день почти без передышки. Намного ли его хватит?

Чэн почти остановился — на мгновение Шину показалось, что он сдался, — но снова вырвался вперёд с ещё большим рвением. В этот раз не придётся прятаться — эта махина будет громогласно топать позади, не зная усталости, а им осталось лишь молиться на удачу. Колосса несложно обхитрить… Одинокий бог был в этом уверен, и Чэн, и Хуан. А Шин — нет.

Он огляделся — ему виделись чёрные тени боковым зрением, маги, спрятавшиеся в пустых окнах, узких проходах между стенами, в паутинах труб. В глазах, что ли, рябит… Шин поморгал, провёл рукой по лицу. Он почти остановился — в боку кололо и ноги не могли бежать. Он хотел лечь на землю и заснуть. Всего-то оказаться в тишине и безопасности.

Колосс остановился.

Заслоняя солнце, он стал на месте, и показался Шину на миг изваянием — статуей поражающих размеров. Чэн замолчал, и Шин потерял его из виду. Он лишь видел, как шерсть Порко встала дыбом на затылке, и даже сквозь вечный гул он услышал низкое рычание. «Ко мне, Порко!» — шепнул он, и пёс, поскуливая, прибежал. Колосс стоял на месте, и Чэн не подавал голоса. Неужели?.. Страшная мысль не успела сформироваться в разгорячённом мозгу — Колосс повернулся боком, глядя вниз. Чэн, подняв руки, обходил его стороной, как мог далеко — и сияющие глаза Колосса следили за его движением. Шин хотел разглядеть Хуан наверху, но не смог.

Чэн смотрел Колоссу в лицо. Боком он прошмыгнул ему за спину и попятился к Шину и Порко осторожно и плавно, словно охотящаяся змея. Колосс поворачивался, глядя на него, пока не развернулся окончательно — и Шин увидел силуэт Хуан на его плече близ шлема и мерцающий глаз Одинокого бога.

«Опять», — мелькнула в голове мучительная мысль.

— Шин, беги, — бросил ему Чэн. Шин набрал воздуха в лёгкие и развернулся. Мышцы в ногах отозвались ноющей болью, но он постарался не думать о ней.

Теперь — к пропасти.

«Но он умеет как-то через них пробираться, — спрашивал Шин, когда они только тронулись с места. — Мы перейдём по мосту, или что там будет, и он пойдёт за нами следом. Какой смысл?»

«А мы не пойдём по мосту», — просто ответил Чэн — и Шин посмотрел на него, как на безумца.



***





«Вот оно», — решила Хуан.

Полузнакомая картина… стена, увитая трубами, как плющом. Что-то давило изнутри на виски, разрывало голову — поток мыслей, что ей не принадлежали, вообще никому не принадлежали, — но Хуан, стиснув зубы, отдалялась от присутствия. Она схватила Одинокого бога и ринулась к краю наплечника. Опять.

Прыжок — и ноги встали на трубу. Почти ровно. Хуан, не теряя времени, не обращая внимания на головокружительную высоту, бросилась к приделанной к стене железной лесенке, хрупкой и ненадёжной. Колосс уходил — он не видел ни её, ни Одинокого бога. Порко лаял где-то вдали.

Хуан спустилась, когда Колосс уже скрылся из виду. Всё ещё доносились его шаги, и тень мелькала между высокими зданиями. Так непривычно было ощущать твёрдую землю под ногами… Хуан побежала вслед гиганту, неся Одинокого бога. Тот молчал.

Ветер свистел в ушах. Должно быть, эта гонка никогда не закончится… Должно быть, они будут гнаться друг за другом вечность; Колосс за ними, и они — за Колоссом. Не было ли так всегда? Было ли в её жизни что-то кроме погони?

Беспокойный рой мыслей гудел, гудел…

Рой массивный и чужой. Словно кто-то поселился в её голове и смотрел на мир её глазами — старался скрыться, но был слишком тяжёл. Слишком огромен, чтобы затаиться в столь крошечной голове. Этот кто-то думал, но не так, как человек. Наверняка и не как Одинокий бог.

Что тебе нужно?

Вопрос остался без ответа. Хуан споткнулась, едва не выронив Одинокого бога, но удержалась на ногах. Бежать! Бессмысленно и из последних сил.

На краю зрения мелькала то голова Колосса, то край плеча… Сплошь знакомые картины. Хуан старалась дышать ровнее, старалась уговорить ноги передвигаться легче — почти летела, казалось, стопы вовсе не касались земли, стоптанной травы и растрескавшегося асфальта, щебня, разбросанного тут и там. Ветер свистел в ушах, ветер холодно дул в лицо, и Хуан, исступлённо дыша им, поняла: она никогда прежде не ощущала себя такой живой.

Сектор не кончался, и обломки башен не открывались взору — снова эта часть закрылась от посторонних. Одинокий бог привёл их к башням, а они принесли с собой разрушение. Хуан с болью вспомнила деревья, ломающиеся, как щепки, тонкие и хрупкие — растущие годами и веками, они сломались, как тонкие веточки, под мощной рукой великого разрушителя.

Хуан неслась — и вроде бы ноги стали легче, и она вот-вот должна была взлететь… Кто-то смотрел на мир её глазами, и она оставила ему место — не мешает, и пусть. Молча смотрит, и неизвестно, что думает; смотрит, не вмешиваясь, и ей только остаётся гадать, кто это и о чем думает…

Пространство словно исказилось. Всегда ли тут было столько путей-коридоров, развилок и дорог? Всегда ли земля была устлана зелёным ковром травы — так близко к центру Фабрики? Всегда ли воздух был так свободен и чист?

Не была ли Хуан здесь прежде — в прошлой жизни, или в одной из них?

Она неслась вперёд сначала наперекор ветру, а затем — вместе с ним. Сектор не кончался, и Колосс всё время прятался за углом. Нагнать его… она не знала, зачем гонится за ним, что будет делать, когда догонит. Не так ли она решила отправиться в этот путь? Не зная, что будет в конце, не ожидая совершенно ничего от встречи с Исследователем — не представляя, что решится покуситься на тайны Фабрики, что освободит Одинокого бога. Что будет она делать, когда догонит Колосса? А догонит ли? Столько раз из-за него она была на грани жизни и смерти, и ей казалось, что она его ненавидит — но сейчас…

Всё было иначе.

Она остановилась. Колосс снова скрылся немой тенью, но появились другие. Одинокий бог моргнул; Хуан увидела старого знакомого и сжала зубы. Магия бега наперегонки с ветром прошла — растворилась в воздухе невыполненным обещанием. Лишь шаги ещё напоминали о странном сне, где она летела.

Старейшина и несколько его людей приблизились, отрезая путь. Стариков не было видно, да и других жителей поселения тоже. Приближённая охрана и самый главный из них.

— Что на этот раз? — спокойно спросила Хуан. Их длинные пушки её почему-то не пугали. Старейшина смотрел ей в глаза и, как обычно, лицо его оставалось маской, скрывающей истинные мысли.

— Мы не пустим тебя дальше, Хуан, — твёрдо сказал он. — И не дадим умертвить Колосса.

— Вы и его охраняете?

Он ухмыльнулся.

— Когда ты только пришла к поселению, другие сразу решили, что ты принесёшь нам беду. Я не верил в это — что взять с суеверных стариков… Но это оказалось правдой. Ты и впрямь всё перевернула, Хуан. Как она и говорила.

Хуан не поняла, о ком он, но не спросила, что это значит — он всё равно не ответит.

— И что, пристрелите меня? — хмыкнула она. «Откуда столько смелости?» — не верилось ей, но отсутствие страха — нравилось.

Старейшина улыбнулся.

— Мне будет жаль убить тебя. Я верю, что ты — хороший человек. Но то, что ты делаешь — неправильно. Одинокий бог должен быть на своём месте. И Колосс должен продолжать свой путь, нести, как и мы, свой крест.

— Почему?

Старейшина сложил руки за спиной и огляделся, рассматривая пейзаж — серый и ветхий, залитый голубыми тенями и рыжими лучами солнца.

— Однажды время здесь остановилось, Хуан. Фабрика стояла и будет стоять ещё сотни, может, тысячи лет. И она будет работать — так, как работала раньше, — пока вся магия этого места не иссякнет. Понимаешь, что будет с нею, если сюда начнут приходить люди из Новой Эры? Новые иследователи, учёные и искатели приключений? Они снова будут жить здесь, как ты. Выстраивать новые города и производства. Создавать новое оружие и уничтожать. А прознав про магию — разграбят её.

— Но благодаря людям Фабрика росла и расширялась. Благодаря им она стала такой, какая есть, — ответила Хуан. Он не спешил её убивать… но его люди ещё наставляли на неё пушки. Шаги Колосса отдалялись… — Люди помогли ей вырасти — почему она так возненавидела их?

Он взглянул на неё, как на дитя, что ничего не понимает.

— Просила ли она об этом? Хотела ли, чтобы её использовали в своих целях?

Хуан промолчала — и голос подал Одинокий бог:

— Я тоже не просил, чтобы меня создавали, и уж тем более — изучали.

Старейшина посмотрел на него — на миг его лицо показалось Хуан усталым, лишённым всякой жизненной искры.

— Каждый должен нести свой крест, — повторил он, выдохнув, и снова огляделся. Его подчинённые словно статуи замерли с оружием в руках — их словно не было рядом; ни старейшина, ни Хуан не обращали на них внимания. Фабрика гудела, Колосс шёл неизвестными тропинками бетонного леса, уходя всё дальше и дальше.

«Нужно что-то делать», — подумала Хуан. Пока он не скомандовал стрелять… она должна догнать Колосса — только боги знают, зачем, но должна.

«Я помогу», — ответил голос. Она покосилась на Одинокого бога. Его глаз загорелся мягким фиолетовым светом.

Старейшина оглянулся и увидел дула, обращённые на него. Он не шевельнулся, не двинул сложенными за спиной руками. Посмотрел своим людям в глаза и встретил взгляд Хуан.

Она обходила его по дуге, и Одинокий бог смотрел на замерших мужчин. На миг Хуан испугалась, и шёпотом предупредила:

— Только без убийств, ладно?

— Я не настолько жесток, — сказал Одинокий бог. — Уходим.



***





— Как скоро они перестанут держать его на мушке? — спросила Хуан, запыхавшись.

— Через десяток-другой минут. Нам хватит времени, чтобы проводить Колосса до пропасти.

Одинокий бог замолчал и как будто задумался. Хуан неслась во весь опор, держа его на руках и не ощущая веса, не ощущая бьющего по спине рюкзака и пота, стекающего по лицу. Только ветер… и присутствие в голове. Она подумала, что это был Одинокий бог, но почти сразу поняла, что ошиблась.

Вдалеке послышался лай — пару раз Хуан забегала в тупик, но возвращалась на правильный — она надеялась, — путь. Бесконечные улочки и колоссальные серые коробки. Пышущие паром трубы и дым. Вечный, нескончаемый гул.

Тот, кто сидел в её голове, не верил, что она любила это место.

Хуан не знала, почему так решила. Этот кто-то, прежде огромный и осязаемый, уменьшился, и был теперь столь мал, что умещался в крошечной, давно опустошённой комнате её сознания. Тихо наблюдал, не показывая себя, не проговаривая своих мыслей. Был ли он всегда? Прежде она его не замечала… он не мешал, и она позволяла ему оставаться. Одинокий бог, проникнув в её голову, ничего не заметил. Или сделал вид.

Умертвить Колосса.

Хуан бежала. Она вспомнила зеленого гиганта и мирных стражей, указывающих путь. Представила, что было бы, если…

Этого не будет. Ни одно живое существо не захочет поселиться в этом месте.

«Но я поселилась, — подумала Хуан. — И те птицы, жуки и мыши нашли свой приют здесь. И никто не собирается уходить».

Мысль затихла. Хуан отвлеклась на ноющий бок, на гудящие от усталости ноги. Кончится ли этот путь?

Тень Колосса мелькнула между далёких зданий — мелькнула и исчезла, как видение. Хуан бросилась к нему, не обращая внимания на тяжесть и усталость. Возможно, старейшина уже освободился… он слаб и магией своей точно не навредит. Ей хотелось в это верить… А вот его дружки с пушками представляли угрозу — она не хотела слишком надеяться, что Одинокий бог сможет остановить их ещё раз.

Шаги приближались… Хуан услышала лай Порко и поняла — она на правильном пути. Чэн и Шин были в порядке. Как они собирались сбросить его в пропасть? Очень рискованный план. В случае неудачи они будут бежать от гиганта вечность.



***





Дороги словно уводили их глубже в лабиринт — уводили от пропасти. Шину казалось, что он плетётся, как старая кляча, и Чэн всё время брал его за локоть, тащил за собой. Порко останавливался, глядя на них и погавкивая.

А Колосс всё шёл.

— Я не могу, — вырвалось у Шина на очередном повороте — гигант отстал, но нагонял их с удручающей скоростью.

Чэн остановился и бросился к Шину, вцепился, как клещ.

— Можешь, — твёрдо сказал он. — Давай, ещё немного осталось.

«Я не могу — не видишь, что ли?» — хотел рявкнуть Шин, но с удивлением обнаружил, что ноги снова несут его вперёд. Дыхания в груди не осталось, и мышцы совсем потеряли силы — откуда тело брало ещё энергию на бег?

«Выживем — просплю неделю. Нет, две», — подумалось ему. Шин хмыкнул про себя. Он не помнил, сколько они бежали, и наполнялся уверенностью в том, что это никогда не закончится. Колосс мог гнать их вечность… наверняка именно он гнал их в ловушку, не наоборот. Тупиков не попадалось… пока. Чэн вёл их так, словно знал, что план сработает — должно быть, они держались лишь на его уверенности. И безумии.

Где же Хуан?

Шин надеялся, что она просто нашла хорошее место, чтобы спрыгнуть. Вроде бы они пробегали одно…

Больше думать сил не оставалось. Он забыл, зачем бежал — куда, и к чему это должно было привести. Важно ли это? Не вся ли жизнь проходила так — в гонке неизвестно за чем? В вечном побеге? Он отключил голову и позволил усталым ногам нести себя кое-как, насколько хватало сил. Даже если вдруг Колосс его растопчет… хотелось бы сказать: «Чёрт с ним», но что-то в душе Шина боролось, надеясь…

— Сюда!

Чэн завернул за очередной угол, и Шин позволил себе оглянуться. Колосс отстал — неужели стал идти медленнее? Он упорно не терял их из виду и шёл, шёл, шёл… Никогда его энергия не иссякнет.

Порко потянул Шина за рукав. Устанет ли Колосс когда-то? Остановится ли?

За углом он наконец увидел пропасть… огромную, с перекинутым через неё серым железным мостом. Колосс смог бы её перешагнуть… Если они вдруг прыгнут туда — не останется ли он стоять у края, чтобы убедиться, что они упали на самое дно?

«Ничего не получится, — шепнула в испуге часть его разума. — Он не поведётся на такую уловку. Распознает обман».

Он не успел проорать эти слова — вперемешку с сочными ругательствами, — потому что Чэн, не добегая до самого края, огороженного кое-где проржавевшим и обрушившимся железным парапетом, остановился.

Развернулся, тяжело дыша. Плечи и грудь его опускались и поднимались… Шин сбавил скорость, перешёл на шаг — и вконец остановился напротив него. Ноги благодарно загулели. Вокруг росла на удивление высокая трава, зелёная, кое-где крашеная золотой кистью солнечных лучей. Шину захотелось прилечь, от такой перспективы ноги его заныли ещё пуще, но он сдержался, вынуждая себя забыть о боли. Чэн смотрел поверх его головы с решительным видом.

— Он поймёт, что это обман! — вырвалось у Шина. Сейчас он окончательно убедил себя — план не сработает. Чэн молчал.

Шин тяжело дышал. А они говорили, что он был ведом странной силой… Хотя сами по «ведомости» не уступают — выкидывают штуки покруче, чем он. Шин хотя бы путь к Одинокому богу нашёл! А этот, похоже — к неминуемой смерти.

Чэн не обратил на него внимания — он вообще на него не смотрел. Устремил вперёд прямой и решительный взгляд, словно готовился к героической жертве… Шин разозлился — хотел уже врезать ему напоследок за бесполезные догонялки, но не успел — под ногами задрожало, да так, что он едва не свалился.

Колосс пришёл.

Шин ощутил, как во рту пересохло. И это — всё? Нужно быть очень уверенным в своём плане — иначе этот придурок не загнал бы их так далеко… он оглянулся на Чэна — тот, не мигая, смотрел на Колосса. Кулаки его сжались, по вискам текли капли пота. Солнце светило ему на волосы, осветляя их. Он был ровесником Хуан, но сейчас казался лет на десять старше — и на сотню процентов решительнее.

Шин посмотрел вдоль пропасти. Он успел бы убежать… но бросить Чэна и Порко не мог. Да и далеко не убежал бы, ноги едва его держали. Пить хотелось невыносимо. Он не пройдёт и десятка метров — упадёт от бессилия.

Колос замедлялся с каждым шагом. Он смотрел на них и видел, сомнений не было. Слишком высоко приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть его лицо. Он замедлился, понимая, видно, что они не собираются убегать. Или высматривая Одинокого бога… как только он поймёт, что у них его нет — он растопчет их.

Шин поравнялся с Чэном, ощущая, как Порко испуганно жмётся к ноге. Глупый пёс, убегал бы… но он не убежит. Шин старался выровнять дыхание, успокоить сердце.

«Слишком рано, — думал он, — я ещё не успел…»

Чэн зашевелился — доставал что-то из рюкзака. Ковырялся долго и кропотливо, не сводя взгляда с Колосса. Тот остановился неподалёку от них, и его силуэт закрыл солнце и небо. Утро едва закончилось — а сумерки были вечерние… Шин наблюдал за вознёй Чэна с нервным ожиданием, но и Колосс наблюдал, не спеша их прихлопнуть.

Наконец Чэн достал нечто. Металлические детали были нелепо соединены между собой, образуя что-то, похожее на куб. Из этого нечто торчала неясной формы голова-шея, тоже сделанная из хлама. Внутри неё светилось нечто оранжевым светом, не ярким, но заметным. Колос смотрел на это… Шину хотелось в это верить. Он не понимал, поверил ли гигант в это странное изобретение, и не успел понять — в стороне послышался чей-то голос, неразборчиво кричащий, и он повернулся.

Это была Хуан. С красным лицом и растрепанными волосами она неслась в их сторону — без Одинокого бога. Шин выдохнул, не зная, что и думать. Радоваться, что с ней всё в порядке? Кричать: «Беги отсюда!»? Колосс не обратил на неё внимания — его взгляд, что трудно уловить, был обращён на предмет в руках Чэна.

«Ладно, — подумал Шин, — пока он нас точно не убьёт».

Колосс следил. Он не двигался, превратившись в огромную гору металла. Хуан прибежала и остановилась, запыхавшись. Она хотела что-то сказать, но только тяжело дышала с широко открытыми глазами.

И потеряла слова, когда увидела, что Чэн держит в руках.

— Где Одинокий бог? — шёпотом спросил Шин. Не то чтобы он за него беспокоился…

— Едет за мной, — Хуан оглянулась. Шин увидел некую темную точку, катящуюся по земле. Хуан помахала руками — и точка вроде остановилась… — Если я правильно поняла…

— Да. Кажется, правильно.

Они повернулись к Чэну. Он был словно загипнотизирован. Молчал, глядя в лицо Колосса со странным, наполовину испуганным, наполовину потерянным выражением лица. И держал свое творение двумя руками, как щит.

Шин двинул рукой — хотел тронуть его за плечо, оживить и взбодрить, но побоялся. Они все были под прицелом взгляда Колосса, и сбежать было некуда — из пропасти дуло в спину холодным ветром, и только жалкий ржавый парапет был границей между ними и тёмной пустотой. Время застыло, словно во сне. Может, он и впрямь спит? Может, стоит ему ущипнуть себя как можно больнее, он проснётся?



***





Чёрные тени появились из пустоты. Может, Хуан просто не видела их… они обступили Колосса с обеих сторон, не боясь, что он их растопчет. И снова дула орудий направились на чужаков. Снова она оказалась под прицелом. И старейшина медленно прошествовал мимо своих товарищей — она не успела уследить, когда он возник из одинаковой массы чёрных одежд.

Хуан погладила Порко. Сколько он натерпелся, бедняга… Все они натерпелись. Её сердце ещё не выровняло ритм, и дыхание сбивалось. Одинокий бог не нагнал её — стало быть, понял сигнал. Она сомневалась, когда по его просьбе опустила его на землю, позволяя передвигаться самому, но теперь…

Колосс не обращал на людей в чёрном внимания. Снова. Словно они были заодно. В прошлый раз это не помешало ему начать топтать всех без разбора… но Хуан надеялась, что до этого на сей раз не дойдёт.

Чэн смотрел на старейшину с неприкрытой ненавистью. Хуан и Шин переглянулись. Что бы он там ни задумал, появление магов в его планы точно не входило.

— Мы… — начал старейшина своим ровным голосом, но Чэн перебил его:

— Нет! Хватит разговоров. Либо убивайте сразу, либо уходите. Мы не желаем ничего слышать.

Старейшина не показал, был ли сбит с толку или растерян — только усмехнулся, как понимающий взрослый.

— Мы не хотим вас убивать.

— Мы заметили, — ядовито отозвался Чэн.

— Однако мы не можем сидеть сложа руки, видя, как вы похищаете то, что вам не принадлежит.

— Да стреляйте уже, — простонал Чэн. — Хватит болтать!

Сердце Хуан, было успокоившись, снова пустилось вскачь. Нет уж, умирать сегодня в её планы не входило. Она выступила немного вперёд. Придать бы голосу смелости!

— Вы знаете, что мы не отступим, — она привлекла внимание старейшины, и он обратил взгляд на неё. — Ваша магия истощилась. И если он решит напасть, — она указала на Колосса, — ваши пушки не помогут.

— И из этого следует, что мы должны вас отпустить? — старейшина усмехнулся. — Нас не взять пламенными речами. Мы следуем своему долгу. Вы следуете своему. Спорить бесполезно.

— И тем не менее вы продолжаете это делать, — Хуан ещё не слышала, чтобы Чэн говорил с таким ядом. — Стреляйте или уходите. Мы либо уходим в Новую Эру с Одиноким богом, либо навсегда остаёмся здесь.

— Эй, за себя говори, — пробормотал Шин, но Хуан жестом прервала его.

— Чего вы хотите? — твёрдо спросила она.

— Чтобы вы вернули Одинокого бога — это не очевидно? Ты сама видишь, как всё перевернулось, когда вы похитили его, Хуан. Раз ты хочешь остаться здесь, не лучше ли не доводить Фабрику до белого каления окончательно?

— Не лучше ли не уподобляться предыдущим обитателям Фабрики и не держать взаперти существо, которое хочет свободы?

Старейшина покачал головой.

— Я же говорил — споры бесполезны. Я понимаю, что вами движет. Сочувствие. Вы сочувствуете ему. Думаете, что так будет лучше и правильнее. Но кому вы сделали лучше, освободив его? Мир изменился и снова встал на рельсы прогресса? Магия вернулась к людям повсеместно, и всё стало как прежде? Нет. Вы просто исполнили желание незнакомого и неизведанного существа. Мечту маленького мальчика, что сидит в его не пойми откуда взявшейся душе.

— А мечты маленьких мальчиков не имеют права на исполнение? — спросила Хуан. Старейшина не ответил.

— Что мы распинаемся? — сказал один из его приближенных. — Пристрелить их — и дело с концом.

— Одинокого бога у них нет, — заметил другой. — Сам потом его искать будешь?

— Тихо, — спокойно прервал старейшина — и самые смелые заткнулись. — Я знаю, что поступаю неправильно. И надеюсь получить за это прощение. Надеюсь, вы простите меня, друзья. Надеюсь, и боги простят меня.

Он поднял руку, и помощники приготовились стрелять.

Шин тронул Хуан за рукав. Она повернулась. Чэн держал Шина за плечо, и смотрел Хуан в глаза. Едва взглянув на него, она поняла. И время словно застыло.

Послышался шум — и Колосс зашевелился. Всё стало словно во сне — время медленно и неспешно текло где-то там, снаружи. Всё это — Фабрика, Колосс и люди, — только декорации.

Чэн развернулся к ржавому парапету за спиной. И Шин — тоже.

Немой свидетель в голове Хуан застыл в ожидании. Хуан взяла Порко на руки — он казался таким лёгким… Страха не было. Она не знала, как это произойдёт, и не нагонят ли пули до того, как они взлетят — да и важно ли это? Она забыла об усталости, страхе и замешательстве.

Она побежала назад, к парапету. Бежать было недолго.

Она видела, как Чэн и Шин ловко перескочили через тонкий железный забор. Ощущала, как Порко спокойно дышит, ожидая нового приключения. Ей казалось, кто-то едет к краю недалеко в траве, бороздит её, как морские волны. Её сердце билось, как мотор, отдавая гудящей вибрацией во всём теле, во всех конечностях. Кто-то крикнул, и воздух пронзил металлический скрежет.

Хуан стрелой перемахнула железо парапета. И земля осталась позади. Тёмная пропасть внизу разверзлась под ней, раскрылась ей навстречу. Где-то там, внизу, бродил мирный гигант, охраняющий природу от уничтожения. Где-то там бегали суетливые мышки, и птицы нашли себе убежище, свив гнёзда там, где, казалось, не могло уже быть никакой жизни. Фабрика хотела избежать этого, до конца остаться собой. Неживой, неприступной. Но время идёт, и всё меняется.

Хуан ощущала ледяной, зимний ветер, и без страха смотрела вниз.



***





 Тьма не наступала.

Светло, как днём. Ярким, зимним… даже сквозь закрытые веки виднелся свет. Хуан не помнила, когда закрыла глаза — и открывать не хотела… В ушах — бесконечный свист, между пальцев — сильнейший ветер. Она управляла ветром. Она летела, и ветер спокойно держал её, позволяя качаться на невидимых волнах.

И хлестал её по щекам, трепал волосы и одежду.

Так ярко. Слишком ярко. Хуан не хотела открывать глаза. Проснётся ли она? Навсегда останется здесь? Может быть, так выглядит смерть? Не к богам ли, давно ушедшим, несёт её этот ветер?

Страха не было. Хуан думала — мысли текли спокойно и неторопливо, и так спокойно было на душе. Она никогда ещё не ощущала такого умиротворения. Не всё ли равно, что будет? Она сделала последний шаг — все они сделали. Всё позади.

Всё позади…

Она открыла глаза.

И увидела небо.

Увидела свои руки, расставленные в стороны. Увидела пряди волос, колышущиеся на краю зрения. Увидела Порко, что падал вместе с нею спиной вниз. Он вилял хвостом, словно не находился над землёй на высоте…

На огромной высоте. Земля была далеко. Слишком далеко.

Хуан хотела найти в себе панику — но не нашла. Лишь поразилась — как всё было зелено… и как много наверху облаков. И как холодно…

Края земли закруглялись в невообразимо далёкой дали. Она казалась холстом, разрисованным разными красками — причудливыми пятнами зелени и полосами рек, оставленных чьей-то лёгкой рукой. Бугрились неровные горы, касающиеся облаков — такие маленькие. Как же холодно… холод касался кожи, но не вгрызался, не доставал до костей и мяса. Хуан любовалась землёй, пока не увидела Чэна и Шина, летящих так же, как она, раскинувших руки, с раскрытыми ртами смотрящих вниз.

Хуан думала, что у неё не хватит воздуха что-то сказать. «Вы тоже это видите?!» Слов не хватало. Она никогда такого не видела — не могла себе даже представить.

Немой зритель покинул её голову, и она осталась одна. Хуан вспомнила про Одинокого бога и огляделась. Его не было видно. Она снова погрузилась в разглядывание. Земля не приближалась. Хуан лишь едва ощущала падение — больше оно и впрямь походило на полёт. Головокружительный, бесконечный, холодный и такой яркий.

Она подняла глаза и натолкнулась на взгляд Шина. Ей казалось, более восторженным выглядеть невозможно… Он широко улыбался. Ни капли испуга — чистое, незамутённое счастье. Шин наклонился и сделал кувырок — Хуан испугалась на мгновение, что он рухнет вниз, но магия полёта не рассеялась. Мальчик сложил ладони рупором и издал протяжный восторженный крик. Потом ещё один, и ещё. Чэн посмотрел на него, словно только что проснулся, а затем тоже принялся крутиться в воздухе самым невообразимым образом.

И Хуан не сдержала крика. Она перевернулась на спину и поразилась, каким глубоким может быть небо. Ещё глубже, чем она думала… оно то приближалось, то отдалялось, но до него неизменно нельзя было дотянуться. Мимо пролетело крошечное облако, но Хуан не успела его коснуться — какие они на ощупь, облака? А тучи? Не отличаются ли они друг от друга? Можно ли попрыгать на них, как на батуте? Не тверды ли они, как земля?

Порко радостно залаял — и немного привёл Хуан в чувство. Как они здесь оказались? Она ясно помнила, как все они прыгнули в пропасть несколько минут назад. Было ли это сном? Предсмертным видением?

— Это не сон, — послышался голос Одинокого бога. Они подняли глаза — он летел над их головами, смешно растопырив свои странные руки. Его глаз сиял спокойным голубым светом. — Мы оказались там, где оказались. И мы постепенно падаем вниз.

Хуан переглянулась с парнями — радость сменилась тревогой, и магия полёта рассеялась.

— Не бойтесь. Мы не умрём. Нас смогут поймать, — успокоил Одинокий бог.

— Кто? — выкрикнул Шин. Даже сквозь оглушающий свист ветра голоса слышались отчётливо.

— Не знаю, — сказал Одинокий бог. — Кто-то обещал.

— А что с остальными? — спросила Хуан.

— Меня больше интересует, как мы, улетев в пропасть, оказались вдруг на такой высоте! — подал голос Чэн.

— Это была твоя идея, — сказал Шин. — Мне показалось, ты знал, что делал.

Судя по виду Чэна, он не знал. Что ж… стоило привыкнуть к помутнениям разума, к тому, что каждым из них так или иначе управляет некая сила. Хуан вновь посмотрела вниз. Земля приближалась. Горы ползли к горизонту и выглядели очень уж близкими… и по зелёной картине расползлось невесть откуда взявшееся серое пятно. Маленькое поначалу, оно расширялось и расширялось. Тут и там рисовались медно-рыжие вкрапления, тёмные полосы и точки. «Город?» — подумала Хуан, рассматривая пятно. Очень большой город, раз уж на то пошло. Горы скрылись за облаками, а серое пятно росло. Зелёные холмы и голубая лента реки, очертания вершин деревьев — и всё такое крошечное… Хуан силилась понять, что видит пеперед собой, но не могла. Ответ рисовался на краю сознания, там, где пряталось нечто, но не спешил проявиться окончательно.

— Я знаю, это очень неожиданно и странно, — произнёс Одинокий бог с неожиданной запинкой. — Отчасти это — моих рук дело.

— В смысле? — спросил Шин.

— Я заставил вас прыгнуть в пропасть. Я видел в том месте сосредоточение магии… неожиданно сильное. Вы видели сами, что Фабрика меняет своё пространство, когда того пожелает. Вспомните, как она прятала путь к Башням. Но в этот раз я ощутил… я не знаю, что это было и как это объяснить. Но кто-то сказал мне, что, если вы прыгнете — вы спасётесь.

— И ты поверил, — монотонно спросила Хуан.

— Я знал, что оно говорит правду. И это падение — не смертельно. Нас поймают.

— Кажется, не только нам Фабрика морочит голову, — посмеялся Шин. Не очень весело. — А если не поймают? Что тогда?

— Поймают, — заверил Одинокий бог. Кажется, он и сам был убеждён в своих словах. — Я же обещал спасти вас. Неужели вы до сих пор мне не верите?

Они вновь переглянулись. Если бы Одинокий бог желал им зла — они уже об этом узнали. С другой стороны, они ещё не вывели его за пределы Фабрики…

И тут Хуан поняла, что это за «город» там, внизу.



***





Серые коробки и высокие башни. Разделённые пропастями секторы, соединённые сотнями и тысячами мостов. Некоторые из них уже обрушились… Она была огромна — больше, чем Хуан могла вообразить. Она знала, что на полное исследование Фабрики у неё ушла бы вся жизнь, и её потомкам бы пришлось положить свою, чтобы его завершить. Или только продолжить… Говорили, что Фабрика расширялась сама — легко было в это поверить! Она расползалась по земле, покрывая собой всё, что только могла. Горы пропали, только зелёные холмы Долины ещё виднелись на горизонте. Зелёный мир снаружи перекрыла всепоглощающая серость… Хуан казалось, она уже слышит непрерывный гул, пыхтение пара.

Несмотря на страх, зрелище захватывало дух. Она жадно всматривалась до слёз в глазах, боясь забыть эти мгновения, боялась закрыть глаза, чтобы открыть их в другом месте и понять, что всё это было сном. Кто бы ни пообещал Одинокому богу, что спасёт их, его стоило поблагодарить хотя бы за этот полёт. Хуан никогда в жизни не летала — и никогда не видела мир с подобной высоты.

Вряд ли это когда-то забудется. Вряд ли это получится изгнать из памяти — да и зачем? Если они выживут, она будет вспоминать с тоской, восторгом и страхом эти минуты. Ледяной ветер, земля и небо, от вида которых перехватывало дыхание. Так высоко и страшно, что хочется закричать; так красиво, что хочется навсегда повиснуть между небом и землёй — и смотреть.

Они летели, и Фабрика приближалась. Облака расступились, и кроме неё внизу ничего больше не было видно. Границы Фабрики пропадали из виду, зато отчётливее стали видно узкие улочки, кое-где разрезанные рельсами и поросшие травой. Хуан поразилась — откуда столько зелени, пробивающейся через асфальт и бетон? Деревьев не было видно, однако трава росла чуть ли не везде… не пестрились ли в ней мелкие пятна цветов? Под ними пролетела стая птиц, и Хуан проводила их полёт долгим взглядом. За весь их путь, за те дни, что они провели в поисках, Фабрика изменилась. Да что там — преобразилась. Хуан нравилась её пустота и безжизненность, но теперь, покрытая зеленью, она становилась совсем другой… Невозможно было налюбоваться.

Фабрика хотела остаться неизменной… Но неизменным остаться навечно нельзя. Даже горы меняют своё положение — пусть на это уходят миллионы лет.

— Мы скоро приземлимся. Ещё немного, — сказал Одинокий бог.

Они и сами видели — Фабрика летела им навстречу всё стремительнее и быстрее. Ей уже не было края — она, как и на земле, казалась — и была — огромной, величественной, монструозной. Вот-вот приблизятся самые высокие башни, вот-вот покрытая мягкой зеленью земля встретит их сокрушительным ударом. Все молчали — и ждали. Одинокий бог всегда выполнял свои обещания… но вдруг не выполнит в этот раз?

«Это даже не его обещание», — подсказал страх. Хуан попыталась отмахнуться от этой мысли — но тщетно.

Когда они увидели Колосса, все прошлые мысли остались там, наверху.

Он стоял возле пропасти и смотрел вниз. Хуан показалось, она видела огонёк, искрящийся оранжевым светом — подобный тому, что светился в глазу изобретения, что Чэн успел соорудить. Оно имитировало Одинокого бога. Наверное, Чэн уронил его, когда они прыгнули в пропасть. Неужели глаз подделки сиял столь ярко, что его было видно из такой глубины?

Хуан увидела и людей в чёрном. Они сгрудились вокруг Колосса без страха быть растоптанными — тоже смотрели вниз. Кто-то остался стоять на прежнем месте, подальше от грубокой границы между секторами. Хуан пыталась разглядеть старейшину — и нашла его, вместе с двумя стариками. Они единственные не надевали капюшоны. Хуан поймала взгляды Чэна и Шина. Наверняка они тоже не знали, что думать.

— Сейчас, — сказал Одинокий бог.

Земля, так стремительно летящая им навстречу, замедлилась.

Хуан ощутила, как загустел воздух — видела, как высокие серые здания вдруг плавно окружили их, и росли, росли вверх. Ледяной ветер успокоился, оставив после себя лишь прохладные дуновения. Толпа внизу подняла лица, кто-то что-то закричал — и народ расступился, подобно муравьям, что разбегаются в стороны, видя ногу великана.

Хуан кое-как смогла перевернуться — здесь это было сделать чуть легче. Она дотянулась до Порко и взяла его на руки. Одинокий бог наблюдал за всеми ними. Чэн махал руками, не зная, за что ухватиться. Шин тоже перевернулся. Они падали так медленно, что секунды растягивались, вязкие, как мёд. Земля медленно приближалась.

Ещё немного — и Хуан коснулась её ногами.

Люди смотрели на них в немом удивлении. Даже старейшины — и те казались ошеломлёнными. Колосс поднял голову, но не повернулся в их сторону. Он посмотрел куда-то перед собой, стоя в неподвижности. Затем развернулся.

И медленно пошёл вдоль пропасти — прочь отсюда.



***





Старейшины смотрели ему вслед — все смотрели. Шин держал Одинокого бога в руках, и тот тоже провожал великана взглядом глаза, сияющего бледно-голубым.

Хуан опустила Порко на землю, и он уселся возле её ног, словно странного полёта и не бывало. Толпа в чёрном, понаблюдав за Колоссом, начала снимать капюшоны, открывать растерянные лица. Все взгляды обратились к старейшинам.

Хуан переглянулась с Чэном и поняла — бежать нет смысла. Кажется, Фабрика перестала управлять Колоссом — или он успокоился, увидев, как копия Одинокого бога упала в пропасть… Фабрику им не одурачить — она знала, что Одинокий бог здесь, рядом с людьми. Земля ещё содрогалась под тяжестью шагов гигантского стража, его силуэт медленно растворялся вдалеке, не исчезая до конца.

По толпе прошёл беспокойный ропот. Шин смотрел на них с опаской, стараясь держаться как можно дальше, но они не спешили нападать — напротив, побросали свои оружия в бесполезную кучу. Старик и старуха о чём-то вопрошали молодого старейшину — а он хмурился в ответ, усиленно размышляя.

Или пытаясь найти связь с Фабрикой.

— Возьмём пару пушек? — сказал Шин, подкравшись к Чэну и Хуан. Чэн усмехнулся.

— Ногу себе не отстрелишь?

— Тебе отстрелю, — мрачно заверил Шин. — Давайте, пока они не смотрят!

Чэн вздохнул и пошёл с ним к куче оружия. Хуан осталась на месте. Одинокий бог молча наблюдал, даже когда Шин опустил его наземь.

Она пыталась найти в своей голове того наблюдателя, но не нашла. Он покинул её сознание, не давая и шанса понять, кем или чем он был. Был ли? Хуан вдруг ощутила, как вся усталость, накопившаяся в её теле за долгие дни странствия, наваливается на плечи, наливает мышцы несравнимой тяжестью. Она ждала, когда Колосс вернётся, поняв, что его одурачили. Ждала, когда старейшины прикажут своим людям их пристрелить. Но те были заняты разговорами. До Хуан доносились обрывки слов. «Приказ», «не слышно», и, конечно же, «что делать?».

Чэн и Шин вернулись. Чэн держал в руке какую-то железную дубинку, Шин прятал длинный кинжал в чёрных ножнах.

— Много не стали брать — заметят, — сказал Чэн и протянул Хуан резной арбалет и стрелы. Она уставилась на него, не понимая.

— Это… мне?

— А кому? — удивился Чэн. — Бери. Везде пригодится.

Хуан пришла на Фабрику без оружия — в Новой Эре тоже обходилась без него последние месяцы… отдала тому, кому оно было нужнее. Тот, кто заменил им отца и мать, учил своих сирот пользоваться оружием — иначе в новом мире не выжить. Она молча приняла арбалет, и он на удивление легко лёг в руку. Лучше убрать, пока никто не видит…

— Мы возвращаемся домой, — объявил старейшина. Гудящая растерянная толпа затихла. Даже старики не стали ему перечить. — Мы попытаемся наладить связь. Но, мне кажется, что-то оборвалось.

— Такого не может быть! — воскликнула старуха. — Связь держалась много лет! Была прочна, как сталь! Неужто магия иссякла?

— Вряд ли, — зловеще сказал старик. — Может быть, с нами больше не хотят иметь дел, и мы больше не нужны.

Младший старейшина встретил это заявление с непробиваемым лицом. «Есть ли что-то в этом мире, что способно пошатнуть его спокойствие?» — подумала Хуан. И он посмотрел на неё.

— Магия жива. Это главное. Мы возвращаемся, — твёрдо сказал он. — Но, скорее всего, ненадолго. Нам нужно искать новое место, друзья. Мы не уйдём отсюда — я верю, что мы ещё здесь нужны. Мы попытаемся возобновить связь, а пока не восстановим, будем заботиться о вашем благе. Собирайтесь.

Люди засуетились, ринулись к куче оружия, игнорируя тех, на кого наставляли его совсем недавно. Чэн, Шин и Хуан отошли подальше, и прикарманенное спрятали, чтобы никто не видел. Порко начал вылизывать Одинокого бога — тот мигал глазом, не понимая, что ему делать.

— Это странное действие, — прокомментировал он.

— Он просто тебя моет, — посмеялся Шин.

— Правда? — произнёс Одинокий бог совершенно спокойно. — Меня почти никогда не мыли.

Должно быть, подобное внимание было ему приятно. Хуан наблюдала за ними с улыбкой, пока не заметила приближающегося старейшину. Чэн и Шин напряглись, не зная, чего ждать. Мужчина остановился перед ними, снова спрятал руки в рукавах мантии. На близком расстоянии было видно, как он измождён.

— Я правда не хотел вас убивать. Я пытался предупредить вас о том, что вы совершаете ошибку. Я не знаю, как у вас это вышло, кто помог вам, и почему она перестала говорить — но я в этом скоро разберусь. И надеюсь, что ты, Одинокий бог, знаешь, что делаешь. В противном случае всё это будет напрасно.

— Я сделаю всё, чтобы этот путь не был напрасным, — ответил Одинокий бог.

Старейшина вздохнул.

— Прощайте, дети Новой Эры, — сказал он мрачно. — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Он коротко посмотрел на Шина, но ничего не сказал. Они провожали его взглядом, пока он не присоединился к обсуждению стариков, о чём-то спорящих. Хуан посмотрела на Шина — трудно было сказать, о чём он думал.

— Как думаешь, что они будут делать?

Шин пожал плечами.

— Думаю, поселение они оставят, — сказал он. — Ходили слухи о секторах, где нет, или почти нет стражей. Может быть, отправятся туда.

— Я проходил через такие, когда только пришёл сюда, — сказал Чэн. — Это довольно далеко.

— Пусть идут, — мальчик отвернулся. Жалел ли он о том, что покинул их, хоть на толику? Хуан не решилась спросить. Как бы то ни было, он ни разу не показал своего сожаления, было оно или нет. — Я есть хочу. Может, перекусим?

Шаги Колосса перестали быть слышны. Хуан и Чэн переглянулись. «И всё это началось с того, что я нашла твой дневник», — хотела сказать она, но не сказала.

— Я за, — Чэн поднял руку и обернулся на суетливую толпу. — Только давайте уйдём, пока они кражу не заметили…



***





Ветер держал её… но Хуан не летела. Она только высоко-высоко прыгнула — и этот длинный прыжок очень походил на полёт. Она могла прыгнуть так высоко, что взглядом окидывала полмира — видела край Фабрики и равнину за ним, горы на севере, море — на юге. Пустынные земли и заселённые городишки, растущие час от часа, хотя, казалось, что такого больше никогда не случится… Хуан прыгала неустанно, и падала вниз, разгонялась и прыгала ещё. Она не могла насмотреться, не могла насладиться мгновением полёта. Однажды полетав среди облаков, она не могла больше отвести взгляда с неба.

— Хуан.

Кто-то трепал её за плечо. Она открыла глаза, и магия рассеялась. Непривычно тихо было вокруг. Шин сидел рядом на коленях и будил её, пока Чэн собирал вещи. Одинокий бог что-то говорил ему.

Было жарко. Ночи стали довольно тёплыми, и земля нагревалась быстро. Хуан поняла, что уже полдень. Казалось, солнце с того мига, как Колосс ушёл, не садилось вовсе, хотя прошли целые дни.

— Вот это ты спишь, — прокомментировал Шин. — Как думаешь, скоро придём?

Она поднялась, продирая глаза.

— Места знакомые. Я думаю, сегодня.

Глаза Шина радостно загорелись.



«Все эти птицы, насекомые и грызуны — вся эта маленькая жизнь… даже люди. Даже ты. Неужели ты действительно хочешь остаться?»

Хуан не видела, с кем говорит, не говорила в прямом смысле. Она летела и мысленно общалась с кем-то без голоса, с кем-то, кто не был живым существом. Потом она и не вспомнила об этом разговоре, случившемся во сне.

«Ну, я бы не хотела больше спускаться вниз, — смешливо ответила она, любуясь горами, которые раскинулись под нею. Далеко… — Я не хочу жить в клетке, как Одинокий бог. Но вся эта жизнь живёт здесь свободно. Исследует и познаёт. Я остаюсь, чтобы исследовать. Я правда хочу остаться».

Собеседник молчал. Что он думал? Думал ли? Хуан не стала задумываться об этом. Она просто летала, и ничего больше её не интересовало…

«Странно, — сказал собеседник. — Никто прежде не хотел оставаться здесь».

«Может, хотел. Откуда ты знаешь?»



Они шли, не говоря почти ни слова. Одинокий бог исследовал территорию на своих колёсах-ногах — и не преминул благодарить Чэна за изобретение каждые пройденные сто метров. Порко нюхал землю, ища знакомые запахи, Хуан и Шин плелись позади.

Места и впрямь оказались знакомыми — Хуан узнавала пути, по которым уходила из логова и приходила обратно, надписи на стенах и пустоты, которых не касался баллончик с краской. Теперь она вела их наравне с Одиноким богом, знала эти места лучше карты, что была загружена в его голову. Порко с радостным лаем нёсся впереди, оглядываясь, поторапливая. Вот повеяло дуновением свежего воздуха Долины, вот цеха отступили, и пришлось лезть по разрушенным стенам, старым лестницам и шатким трубам. Остались только пустые склады, закрытые навсегда смотровые кабинки охраны. Рельсы, что везли отсюда груз в глубины Фабрики, давно разрушились или поросли травой.

Хуан остановилась. Она увидела длинную высокую стену, домики, что были выделаны в ней, маленькие двери, что вели наружу, в Новую Эру. Один из таких домиков манил дверью, завешенной бумажными фонариками. Он единственный выделялся из череды одинаковых построек. Хуан погладила Порко, ставшего рядом, и улыбнулась.

Наконец она попала домой.