Тоска по коммуналке

Время все выдало. Каждый шрам на линолеуме, каждая трещина в потолке, где осела чужая усталость.

Я - поэт. Х*евый поэт. С языком, который лижет асфальт, с рифмой, что хрустит на зубах как битое стекло. Бездельник в дырявых кроссовках, романтик помойки, пророк подворотни с уличной верой в сердце - верой в то, что завтра хотя бы не сдохнуть.

Стихи - это спам. Цветы - с чужой могилы, вырвал по пьяни. Бутылка пива теплая, как моча, в ней отражается унылый фонарь. Ночной Питер - огромная нервная клетка, дергается, гниет, сверкает. Монотонность. Тупой метроном капель с карниза.

Читаю тебе. Давит гортань. Говорю про нас - про два скелета в обнимку, про совместную жизнь в коробке, где обои отходят от стен как кожа прокаженного. Там плесень рисует карты новых миров, там пол прогибается под тяжестью пустоты.

А ты не против. Твои глаза - две мокрых спички. «На*уй всех», - говоришь. И встать над пропастью нищеты - не прыжок, а медленное сползание. Вместе. Бок о бок. Бытовая резня: таракан на кухне - свидетель, разлад в тарелках, ругань - колокол по утрам, долги по коммуналке - клеймо на хребте.

Ты верила. Серьезно. Что тебе это надо. Что со мной лучше, чем с кем-либо. Что я - твой особенный мусор, твоя личная весна на свалке.

Время все выдало. Как допрос с пристрастием. Где твоя вера сейчас? В какие щели забилась? Где ты - с кем жуешь эту серую жвачку обыденности?

А я здесь. Все еще поэт. Все еще бездельник. Пью это теплое пиво, смотрю на обои, которые отходят все быстрее, и понимаю: они - единственные, кто не врал. Я-то - поэт, бездельник, типа романтик. Уличной веры. Которой больше нет.