Пернатые экологи

На обрывистом берегу реки, в уютной и обустроенной норке жил-был зимородок. Звали его Руди. Он был молод, самоуверен и обладал клювом, который, как ему казалось, способен пронзить саму судьбу, или, на худой конец, очень юркого пескаря.

Внешность Руди была предметом отдельной гордости. Шестнадцать сантиметров (с хвостом!) чистой элегантности. Верх – будто выкроенный из кусочка тропического неба и ярко-синих волн, а низ – словно заряженный рыжим солнцем жилет. Две кораллово-красных лапки, и такой же величественный клюв, похожий на копье инопланетного воина. Белые щеки придавали ему вид серьезного ученого, который вот-вот произнесет нечто умопомрачительное. Хотя на самом деле чаще всего он произносил:
— Где же эта рыба?

Жизнь Руди состояла из строгого распорядка: проснуться, вылезти из норки, уставиться на воду, поймать завтрак, съесть его, уставиться на воду, поймать обед… и так далее. Он был искусным рыболовом, но, как и всякий молодой специалист, страдал от избытка теории и недостатка житейской мудрости. Его отец, старый зимородок, часто ворчал на него, устроившись на любимой иве:
— Ты слишком много мелькаешь, сынок! Прямолинейный полет – это хорошо, но предсказуемо. А ещё ты ныряешь с таким шумом, будто в воду сбрасывают булыжник, а не царь-рыболов ныряет!

— Папа, я сама скорость и точность! – парировал Руди, гордо встряхивая перьями, которые на солнце вспыхивали всеми своими яркими оттенками. Руди всегда любил этим козырять.

— Точность – это когда у тебя в клюве оказывается рыба, а не тина, – философски отмечал отец, глотая очередного малька. – И запомни: чистая вода – это наше всё. А мутная вода – это пустой живот и испорченное настроение.

Но однажды утром случилось нечто ужасное. Руди, заняв свой наблюдательный пост на коряге, приготовился к утренней охоте. Он замер, превратившись в яркую, но невероятно терпеливую статую. Вот в глубине мелькнуло серебро. Мышцы напряглись. Молниеносный взлет, зависание в воздухе на трепещущих крыльях – момент совершенного равновесия между гравитацией и желанием – и вот он уже стрелой летит вниз, сложив крылья, словно сине-зеленый снаряд. Плюх!

Вместо ожидаемой прохлады и сопротивления добычи клюв, а за ним и вся голова Руди погрузились во что-то вязкое, маслянистое и дурно пахнущее. Он вынырнул, отчаянно тряся головой. Из клюва свисала не аппетитная рыбка, а клочья какой-то тины и обрывки полиэтилена.

— Кха-кха-пфу! – отплевывался он. Вода вокруг его коряги покрылась радужной пленкой. Везде плавали целлофановые мешки, какие-то обертки и пластмассовые бутылки. Рыбы не было видно вообще.

На берегу, чуть повыше обрыва, появились странные двухногие существа. Они громко кричали, что-то бросали в воду и оставили после себя кучу ярких пакетов, которые ветер тут же принялся раскидывать во все стороны.

Паника охватила всё птичье царство. Стрижи носились в воздухе с тревожными криками, утки беспорядочно крякали и плыли к противоположному берегу, даже важная серая цапля, обычно невозмутимая, сорвалась с места и улетела, сухо прокричав что-то очень неприличное о двухногих существах.

Старый зимородок подлетел к сыну. Его вид был очень мрачным.
— Видел, сынок? Это люди. Они пришли, намусорили и ушли. Теперь тут нельзя ни охотиться, ни жить. Погибнет наша река.
— А как же мы? – в ужасе спросил Руди, глядя на свою любимую норку.

Он вырыл её с таким трудом. Норка находилась рядом с водой и была очень удобной. В её гнездовой камере лежал толстый слой рыбных чешуек и косточек, которые постепенно скапливались здесь. Тут должен был появиться его выводок!

— Куда деваются все зимородки, когда река погибает? Конечно же, улетают искать новую реку, – горько сказал отец. – Мы с матерью улетаем завтра на рассвете. В сторону юга. Там, говорят, есть тихая заводь за лесом.

Руди остался один. Сама мысль о том, что нужно лететь неизвестно куда в поисках чистой воды его не прельщала. Он был домосед. А ещё он был влюблен. В очаровательную птичку-зимородка по имени Рози, которая жила в норке немного ниже его. Он только-только собрался с духом, чтобы предложить ей объединить их норки в одну, просторную, с видом на красивую реку!

Он помчался искать Рози. Та сидела на ветке ивы и с грустью смотрела на грязную воду.
— Всё пропало, Руди, – сказала она, и её рыжее брюшко, обычно такое яркое, казалось потускневшим. – Папа говорит, что нам нужно улетать. Сейчас. Но я… я не хочу бросать свой дом. Я хочу остаться жить здесь.

— И я не хочу улетать! – горячо воскликнул Руди. В пылу чувств он распушил перья, стараясь казаться больше и солиднее. – Мы должны всё исправить!
— Исправить что? Человеческую грязь? Но как? – Рози посмотрела на него с недоверием. – Ты же видел то, что сделали люди! Они всё испортили! Эта грязь! Она огромная! А мы… мы всего лишь маленькие птички зимородки. Размером с воробья.

— Но мы – зимородки! – заявил Руди, не вполне понимая пока, что именно это означает, но, уже чувствуя, что это звучит гордо. – Мы не просто птички. Мы… землеродки! Да-да! Наше настоящее имя – землеродки, а не зимородки! Потому что мы роем землю и создаем дома в норках! И мы не можем просто так сдаться!

Рози удивилась. Она впервые узнала об этом. «Зимородок» – звучит красиво, но «землеродок» – звучит фундаментально и основательно.
— И что же предлагает сделать землеродок? – спросила Рози. В её глазах мелькнула искорка надежды.

Руди задумался. Его мозг начал работать с невиданной скоростью. Он вспомнил, как однажды видел, что человек в лодке вылавливал из воды старую покрышку багром. Потом он вспомнил, как вороны таскали блестящие предметы в свои гнезда. И ещё вспомнил силу своего клюва, способного не только ловить рыбу, но и копать твердый грунт.
— Мы создадим своё сообщество, – торжественно провозгласил он. – Сообщество чистой реки. Мы поднимем всех!

Первой в своё сообщество чистой реки Руди позвал ворону. Она была цинична, умна и обожала всё блестящее.
— Мусор? – ворона склонила набок голову. – Ты предлагаешь мне… убирать мусор?

— Я предлагаю тебе самую грандиозную сокровищницу на свете! – парировал Руди. – Там столько всего блестящего! Фольга, крышки, кусочки стекла… Все они будет твоими, если ты поможешь нам вытащить их из воды и отнести подальше от реки, на ту полянку, где люди оставляют большие мешки.

Идея с сокровищницей сработала. Ворона собрала целый отряд своих собратьев. А ещё к ним присоединились сороки и грачи. Началось великое очищение реки от мусора. Птицы, словно эко-эскадрилья пикировали на воду, хватали клювами и лапами разные обертки, пакеты и прочий хлам и несли их на поляну. Вскоре там выросла внушительная, сверкающая на солнце куча.

Затем Руди обратился к уткам.
— Дорогие кряквы! Вы же целыми днями фильтруете воду через свои клювы в поисках чего-нибудь вкусного. Представьте себе, что если в воде не будет масляной пленки, то ваши перышки снова будут чистыми, и они не будут слипаться! Помогите нам! Собирайте всё мелкое, что плавает на поверхности!

Утки, существа очень общительные и практичные, согласились. Флотилия утиных нырков принялась сгонять мусор к берегу, где уже дежурила команда ворон, сорок и грачей.

Но самой большой проблемой стали крупные предметы. Тут Руди проявил гениальность. Он нашел семью бобров и обратился к самому старому бобру, который все время ворчал, что из-за грязи портится вкус ивовой коры.

— Уважаемый бобер! – начал Руди, усевшись на бобровую хатку. – Ваша плотина – это чудо инженерной мысли. Ваши зубы – настоящая легенда. Но кому нужна плотина в грязной воде? Никому. Помогите нам вытащить тяжелые вещи из реки. Вашими мощными резцами можно перекусить любые веревки, а вашей силой – вытолкать на берег любую тяжесть!

Бобр, польщенный вежливым обращением за помощью, согласился. Вскоре к нему подключились и другие бобры. Река кипела, как муравейник. Вороны таскали блестяшки, утки сгоняли мусор, бобры выталкивали на берег тяжелый мусор, а Руди носился над всем этим, как яркий сине-желтый директор, координируя действия всех участников.

— Ворона, левее! Там пакет зацепился! Уважаемый бобер, там бутылка застряла под корягой. Срочно нужна ваша помощь! Рози, милая, просканируй, пожалуйста, тот участок у камышей, кажется, там уже чисто!

Рози, поддавшись общему энтузиазмом, работала не покладая крыльев. Теперь она смотрела на Руди совсем другими глазами. Этот маленький, яркий забияка оказался настоящим стратегом!

Работа шла несколько дней. Птицы устали, но вид постепенно очищающейся реки придавал им сил. И вот однажды случилось долгожданное чудо. Сначала показались осторожные водомерки. Потом вернулись улитки. А в один прекрасный день, Руди, сидя на своей коряге, заметил знакомое серебристое движение в глубине.

Он замер. Взлет. Зависание. Тишина, прерываемая лишь журчанием уже чистой воды. Бросок!

Он вынырнул, и в его клюве поблескивала на солнце юркая маленькая плотвичка. Победа! Он подлетел к Рози и торжественно преподнес ей свой улов.

Новость об очищенной реке разнеслись по всей округе. В свою норку вернулись родители Руди. Старый зимородок долго смотрел на чистую воду, на сияющую от счастья молодую пару зимородков Руди и Рози, на сверкающую кучу мусора на поляне, которую ворона теперь ревностно охраняла как свою собственность, и просто кивнул:
— Не ожидал. Молодец, сынок. Видимо, голова у тебя большая не только для красоты.

Но наша история на этом не закончилась. Как-то раз к реке пришла девочка с альбомом и цветными карандашами в руках. Она хотела нарисовать кувшинки, но увидев невероятно яркую птицу, сидящую на коряге, она замерла. Руди, почувствовав себя моделью для маленького художника, застыл в эффектной позе. Девочка быстро нарисовала его. Потом она заметила чистоту воды, странную блестящую кучу на поляне и множество птиц, которые деловито патрулировали берег.

Она привела на поляну свою маму и своих друзей. Дети были в восторге. Они стали часто приходить сюда и наблюдать за пернатыми экологами. Дети увидели норки зимородков в обрыве, узнали, что это редкие птицы, которым нужны чистые берега. И вот однажды дети пришли на поляну с мешками для мусора. Они надели перчатки и убрали ту самую сверкающую сокровищницу вороны, аккуратно сложив мусор в контейнеры. А на поляне установили табличку с рисунком зимородка и надписью: «Здесь живут птицы-рыболовы. Храните тишину и чистоту их дома».

Руди и Рози вырыли новую, их общую нору. Она была просторная, с двумя входами и видом на красивую реку. А потом в её камере, устланной мягкой травой и рыбьей чешуей, появились птенцы – шесть маленьких, прелестных комочков, которые в будущем станут такими же яркими и находчивыми, как их родители.

А Руди, сидя вечером с Рози на ветке и наблюдая, как последние лучи солнца играют на поверхности их чистой реки, сказал:
— Знаешь, Рози, я ведь раньше думал, что наша сила заключается только в клюве и в скорости. А оказывается она – в нашей груди, где под перьями бьется отважное сердце маленькой птички. В том, чтобы не бояться казаться смешным, предлагая вороне помочь убрать мусор. В том, чтобы помнить, что мы не просто зимородки, а землеродки. И в том, что мы роем не только норы, а можем прорыть себе выход даже в самой безвыходной ситуации.

Рози прижалась к Руди. Её рыжее брюшко мягко светилось в сумерках.
— Главное, Руди, чтобы ты не загордился и не разучиться нырять за рыбой, – прошептала она.
— Никогда! – заверил её Руди. – Завтра с утра сначала традиционная охота. А потом отправлюсь на проверку границ. Ворона сегодня говорила, что грачи с соседнего луга покушаются на её сокровищницу… хотя там теперь только табличка. Надо будет в этом разобраться.

И они засияли от счастья, два маленьких ярких пятнышка на фоне большой реки, которая снова могла дышать, течь и отражать в себе чистое небо. А если бы река умела говорить, то она бы, наверное, сказала им, что самые великие дела иногда делаются не огромными существами, а теми, у кого хватает смелости и ума, чтобы изменить мир к лучшему. Пусть даже этот мир – всего лишь берег одной реки, но это свой родной берег.