Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим IX

Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

IX (протоглава - предъистория) «Обучение при ногах Гамалиила: Тарс и первое

путешествие в Иерусалим, встреча с Иосией (Йосефом)»


     Город, в котором родился , рос и воспитывался Шауль, был по своему, уникальным городом. Хотя, по сути, он был всего лишь центром одной из малазийских провинций Римской империи. Тарс  Киликийский - это был город, в котором местные жители отличались тем, что охотно, активно и увлечённо занимались наукой. И городская атмосфера непременно оказывала влияние на своих обитателей. Возможно, поэтому Шауль с самого детства тянулся к наукам и образованию. А благодаря общественному положению и достатку его родителей классическое греко-римское образование было ему доступно. С семи лет он посещал городской гимнасий  где обучался греческому, латыни риторике, началам философии и геометрии, а к тому же гимнастике, бегу, плаванью и греко-римской борьбе. Это закалило отрока и приготовило к той не лёгкой борьбе и испытаниям, которые как мы уже знаем, выпали на его долю в будущем.  В то же время, для Шауля – обрезанного в восьмой день, еврея от евреев, происходящего из колена Вениаминова, процесс обучения и воспитания в местной еврейской диаспоре вряд ли мог сильно отличаться от воспитания детей в любой другой еврейской общине. Будь то в галуте или в земле Обетованной. То есть до определённого возраста мальчики учились Торе у своих отцов, а также лет с пяти ходили в хедер – субботнюю школу для мальчиков при местной |Бейт Кнессет| . Где изучали иврит, арамейский, а самое главное тексты Священного Писания путём простого механического их повторения и запоминания.
 
    Кроме обучения Священному Писанию, Шауля приучали к труду и семейному ремеслу. Затем, чтобы он мог прокормить себя во взрослой жизни. И с раннего детства он бывал в мастерской своего отца. Там родитель его с работниками своими создавал переносные жилища – |ОhАЛИМ| (ивр. – шатры), и праздничные разноцветные |ОhАЛИМ ХАГИГИЙИМ| (ивр. – праздничные шатры). А значит, с детства его окружали цветные ткани, нити, ленты и бахрома, и цветные кожи. Среди тканей выделялась местная, из шерсти киликийских коз, благодаря особому качеству которой киликийские палатки ценились в империи. А также редкий и дорогой шёлк, используемый для декорирования и внутренней отделки праздничных шатров. Шелк привозили набатейскими караванщики из далёкой земли Син . В мастерских вокруг Шауля были удивительные мастера, которые раскраивали и сшивали между собой все эти чудесные материалы. Создавая из них либо простые и прочные палатки, либо роскошные и фантасмагоричные - шатры, палатки и навесы. И мальчик частенько присутствовал при этом рождении чуда из вороха цветного тряпья, ниток верёвок и кож, тесьмы и бахромы. Которые, после того как мастера приложили к ним руки, служили людям в качестве лёгкого и прочного переносного жилья, а кроме того украшением городских ярмарок и праздников или торжественных общественных мероприятий за стенами города – на природе. Не говоря уже об армейских палатках и охотничьих шатрах. Однако самое главное, что дали родители Шаулю – это было наследственное Римское гражданство. Что делало его от рождения свободным гражданином огромной империи, имеющим свободу слова, свободу защищаться от обвинений, свободу передвижения, права на защиту римскими властями и т.д.

     В то же время Шауль знал, что после Бар-мицвы  жизнь его круто изменится… Когда ему исполнилось десять - одинадцать лет в их город приехал знаменитый законоучитель из Йершалаима – рэб Гамалиэль (на время по делам диаспоры). Это был (не побоюсь этого слова) гаон  из Школы Гиллеля  и глава Санхедрина . Среди евреев сопутствовавших ему был, при своих родителях, мальчик, примерно ровесник Шауля, которого звали Йося. После первой же встречи в синагоге, мальчики подружились. Надо отметить то, что в Тарсянской диаспоре существовало достаточно большое сообщество |ПРУШИМ| ивр., т. е. фарисеев). Отец Шауля тоже был |ПРУШИ| (фарисей). А значит и Шауль с детства воспитывался в фарисейской традиции. Хотя будучи при этом Римским гражданином и обеспеченным человеком, он по видимому, возможно, имел достаточно свободные взгляды на жизнь.

      Однажды родители подвели своих детей Шауля и Зинаиду к этому равву, чтобы он возложил на них руки и благословил. После этого Гамалиэль, которому понравился внимательный взгляд мальчика, предложил им приводить его на беседы к нему пока он будет в Тарсе. Эти беседы проходили в Йом ришон в hа-Бейт–Кнессет. На них стали собираться желающие послушать мудрости ТаНаХа. Там и познакомились Йося (в будущем Варнава) и Шауль. В короткое время Шауль обратил на себя внимание законоучителя своим разумом и решительностью и стал одним из первых среди учеников на этих беседах. Так что, когда Гамалиэлю пришло время возвращаться в Йерушалаим, он заповедал отцу Шауля, чтобы тот после Бар-мицвы привёл мальчик к нему в Школу Гиллеля. С одной стороны родители Шауля были счастливы, что на их сына обратил внимание Цадик, и для него по всей видимости открывается карьера раввина, а может и законоучителя. С другой сторону они были расстроены и озадачены тем, что вскоре Шауль их покинет. Но будучи хорошими родителями они не хотели стоять на пути счастья сына.

     Когда Гамалиэль уехал, с ним уехал и Йося вместе со своими родителями. Жизнь Шауля вошла в прежнее русло, где было место и учёбе и приключениям и новым неожиданностям… Однако Шауль скучал о своём новом друге и ходил опустив голову. Надо сказать, что в то время в горах Тавра (у непроходимы из-за каменных ущелий и дремучих лесов, подножий которых и расположился город Тарс) водилось множество диких животных, зверей и пресмыкающихся. На которых время от времени охотились и которых отлавливали для Римского императора и сенаторов. То есть для их частных зверинцев, и отправляли в Рим. А также для боев гладиаторов в цирках и на аренах амфитеатров.
 
     И когда Шаулю было полных двенадцать лет, Его земной отец, воспользовавшись имевшимися у него привилегиями и деньгами, договорился с римской администрацией об участии в одной такой охоте в качестве наблюдателя. Не исключено, что так поступали многие граждане Тарса, которые могли оплатить участие, в такой акции включая безопасность. Либо в паланкине на спине у слона, либо на боевой колеснице под охраной лучника или копьеметателя. И на самом деле центролизованный процесс охоты на слонов, львов, пантер или даже гиен и волков в горах Тавра, зрелище очень захватывающее. А тот, кто догадался организовать и продавать относительно безопасные места наблюдения за охотой, человек беспринципный и предприимчивый. Ведь действительно, учитывая участие в охоте римских солдат, лучников и копейщиков, а также опытных охотников из местных, которым помогает большое число егерей и загонщиков. Нападения диких зверей на людей можно было не опасаться. И однако, кто может знать Божьи намерения. А у Господа, возможно, была цель изгнать из сердца Шауля страх перед львом или пантерой и другими дикими зверями. Поэтому его папа оплатил безопасное участие в этой охоте для себя и сына, в качестве наблюдателей…

       И когда настал условленный день и час они отправились стоя на колеснице рядом с вооружённым лучником, в хвосте длинной цепи охотников, направляющихся к диким предгорьям Тавра. Туда где накануне разведчиками было обнаружено присутствие нескольких пантер и прайд львов. По дороге увидели не большой табун любопытных диких ослов стремглав проносящийся по солончакам ввиду охотничьего каравана. И бег был так быстр, что всадники попытавшиеся было их догнать, тоже быстро оставили эту затею. А дикие ослы далеко опередив всадников, описали дугу, вновь приблизились к кравану и остановились как вкопанные рассматривая с любопытством людей, животных и утварь.,. Вскоре вся процессия подошла к верхнему течению реки Кидн, в узком ущелье, к тростникам и зарослям старых ив у воды. Казалось, что всё было нормально, и вся кавалькада благополучно миновала узкое место и углубилась в лес. Как вдруг именно в тот момент, когда под ивы въехала колесница, на которой были Шауль с его земным отцом. Из высокой развилки между старых толстых, как бы скрученных ветвей чёрной молнией взметнулась какая-то тень… Мгновение, и они остались только вдвоём на колеснице, кони неистово заржали и ринулись вперёд, не разбирая дороги. Бывшие зрители, теперь крепко ухватились за высокие края, чтобы на скаку не вывалиться наружу. Наконец кони вынесли их на пологий мирный склон над водой и остановились как вкопанные. И только тогда люди увидели почему. Впереди, у самой воды спокойно лежал гигантский (так им тогда показалось) лев с огненно-рыжей гривой на голове. Он спокойно и величественно поднял голову, встал, встряхнулся, и не торопясь подошёл к казалось бы окаменевшим от страха людям и лошадям. Он подошёл вплотную к колеснице, и шумно втянул носом воздух. А его глаза смотрел только на Шауля. Смотрели пристально и всё понимающе, как будто провидя будущее. Наконец он издал грозный, а может быть ободряющий рык, и так же не спеша одним прыжком вскочи на скалу скрытую среди деревьев и исчез…

      Дома, когда вся семья успокоилась, Шауль говорил своей маме, что в тот момент, ему не было ни сколечки, страшно, как будто он знал – все опасности только ещё впереди. Это странно, но возможно, в тот момент он как бы услышал свой голос говорящий откуда-то из далека: когда в Ефесе мне пришлось бороться со зверями, Господь предстал мне и дал мне крепости, чтобы мною благовестие утвердить, и чтобы язычники его услышали; и из челюстей львиных меня спас… Было это или не было, но о чудесном спасении Шауля и его отца, действительно услышали все язычники и не мало, было удивлены этим потрясающим случаем. Соплеменники же, в синагоге воздали Хвалу Всевышнему, и Славу Всемогущему за чудесное избавление мастера шатров и его сына. И с этого момента, по мнению людей, над Шаулем, будто бы простёрлась могучая сень Божественной десницы. Хотя сам он был уверен, что Бог избрал его, ещё от утробы матери…

     Через год торжественно справили Бар-Мицву. Отец и мать устроили знатное угощение, на которое позвали, чуть ли не всех желающих евреев из диаспоры. Так же  были гости из Эрец Исраэль. Праздновали шумно и весело, а как же, ещё один еврей, ответственный за исполнение |мицвот| (заповедей Божьих) появился в мире!.. Хотя для членов семьи, праздник был окрашен нотками грусти. Потому что через день Шауль должен был отчалить от родных берегов. И отправиться в Кесарию, в сопровождении родственников.  На корабле идушем в Александрию с заходом в порты Ашдода, Ашкелона и Газы. А уже из Кесарии на ослах в Йерушалаим. В Школу Гиллеля к полюбившемуся, мудрому равву Гамалиэлю и к дорогому другу Иосии, с которым не виделись почти два года…

     Шауль стоял на носу корабля вглядываясь в манящую, золотую от солнца, даль! Он не плакал от тоски и печали, нет! В его глазах стояли слёзы, но эти слёзы, как будто сияли неземным светом, озаряя его собственное сердце. А губы не громко повторяли слова, когда то заученные на субботних занятиях в Хедере, (но по своему) сейчас идущие из самого его сердца: На чужой земле, как нам песню Господа петь?… Солнце постепенно клонилось к горизонту, устав от дневного зноя и торопясь, будто бы, погрузиться в прохладные воды hа-Ям. По небу над оранжевым солнцем тянулся на юг в Египет волнистый и какой-то тёплый в закатных лучах, и всё таки, с головы заострённый клин журавлей. «Эх, эх»!- думал Шауль: «полететь бы с ними, чтобы поспеть в Йерушалаим на праздник Суккот»!


               
Магистр Богословия Карнаухов А.В.