Стоки. Часть одиннадцатая

     - Дед, ты что-то стал худеть?
     - Это я специально на диету сел, чтобы гроб мой тащить легче было.



     День отлёта на родину приближался с угрожающей быстротой. Монахи-ликвидаторы ходили по храму с каменными лицами, но без оружия. Чтобы не было малейшего искушения кого-нибудь безвременно пристрелить или зарезать. Приказ был однозначным и обжалованию не подлежал: демонов брать только живьём, не страшась копыт с педикюром и рогов пятого размера. В рядах глубоковерующих, закаленных постами и молитвами, присутвовало полное единодушие и вера в законы диалектики.
     В здании напротив, куда "слуги приболтов" иногда приходили на других посмотреть и себя показать, прошёл слушок о грядущей премии за чудесную работу. Каждому, в конверте, было обещано не менее десяти тысяч евро. В пересчёте на всех йододефицитных набиралась приличная сумма неучтённых денег. Весть о них расстроила окружающих и спровоцировала на акцию по экспроприации.
     Митрополит выступил с речью перед монахами.
     - Братья, сегодня ночью мы должны были стартовать на Родину. Но я взял на себя грехи ваши и отложил отлет на сутки. Дело в том, что мы получили сигнал - завтра в обед, у наших соседей будут раздавать премию наличкой. Это сделано для сокрытия доходов местной элитки от надзорных органов. В то время, когда жители страны остро нуждаются в детских дотациях и в пособиях по инвалидности, руководители продолжают грабить страну. Мы не можем равнодушно пройти мимо такой циничной несправедливости.
     Я уверен, что каждый из наших братьев, с нетерпением ждёт встречи с родными и близкими. Но прилететь с пустыми руками к ним и не обрадовать элементарными импортными гостинцами?! Нет, это недостойно истинного христианина.
     Я предлагаю нашим монахам-уборщикам принять посильное участие в акции по изъятию несправедливых премий, проходящих по серой схеме. План гениален и прост: после обеда, наши уборщики - лучшие из лучших, надев латексные маски пенсионеров-эстоноземельцев, утомлённых жизнью, неторопливо и доброжелательно, зайдут в соседнее здание. Потом, с неотразимыми, я бы даже сказал, с лучезарными улыбками, соберут в мешки для мусора упавшие на пол наличные деньги.
     Это будет обычная прогулка  по уборке территории. После возвращения наших братьев, с полными мешками, мы стартуем. Вопросов нет.

     - Ваше Высокопреосвященство, - обратился к начальнику Афанасий, - Вчера ночью внук пастора Олева Ланга, не ходил выгуливать Старого Томаса и мы не смогли его умыкнуть, а мальчика оградить от общения с металлоломом.
     - Афоня, опять ты свой светский жаргон вводишь в церковный речевой состав. Я же просил - с детьми помягче, с дронами поделикатней, чтобы нас не обвинили в ненависти к артефактам.
     - Владыко, я сама нежность. Но клеймо из прошлого портит всю мою карму. Вы же в курсе, я отслужил 25 лет в расстрельной команде в храме на Колыме. Оттуда и все эти агрессивные привычки и термины. Вернёмся к нашим лютеранским баранам. Сегодня утром, босиком по росе, я, переодевшись молодой монашкой, сбегал в соседний храм к пастору Олеву, на тайную исповедь. Там, в тёмной исповедальне, один на один, я намекнул ему, от имени заблудшей монашки, что мечтаю родить от него ангелочка, желательно мальчика. Олев возбудился и расчувствовался, да так, что начал меня жалеть, ласкать и показывать, фотографии своих внуков.
     Среди них была и фотография Майки-Айвара. Пастор, с сожалением посетовал, что мальчик заболел чесоткой, нахватавшись блох и клещей от свободногулящей дворняги по имени Чуча. И теперь посажен под домашний арест с последующей реабилитацией в ветеринарной клинике.
    Это я к чему так долго веду. Томас лежит в шафрейке и ждёт нас. Гулять очень ему хочется. Ночью с напарником, позывной "гвоздь", мы, через каминную трубу проникнем в церковь и выкрадем ржавое тело. Так что вы без нас не улетайте. Родина ждёт героев, а значит и нас.
     - Ну Афанасий, ну ловкач. Я доложу о твоём рвении Патриарху. Думаю он наградит тебя медалью "За долголепие" Первой степени. Главное чтобы не посмертно. Не упадите, вместе с напарником, из трубы. Подождём, однозначно. Благославляю. Но с утра на зарядку, потом на стрельбище, а после обеда, вместе с личным составом храма, на приступ вертепа соседей. Жаль трёх дней на разграбление у нас не будет. Афоня, за наше правое дело, будь готов!
     - Всегда готов! - ответил ликвидатор и чётким строевым шагом вышел из зала.
     - Хороших ребят готовит наша семинария при Министерстве Обороны. Любо-дорого смотреть. Уверен - всё у нас получится и Родина будет гордиться нами. "Родина слышит, Родина знает..." пропел митрополит хорошо поставленным голосом. За Патриархата и Отечество! Быть добру.


     В чайнатауне Прибалтийской столицы открылась корчма стилизованная под дремучесть эстов. Сначала харчевня не пользовалась вниманием посетителей, но скоро всё изменилось. Желающие окунуться в прошлое уже с самого утра толкались рядом с заведение и ждали открытия. Ровно в 13.00 двери радушно распахивались и эстоноземельцев встречал бодрый птичий крик "Оккупация! Полная оккупация!"
     Попугай Ара, с длинным армянским носом, умел произносить много слов, но главные в его лексиконе были: "агрессия", "оккупация", "экспансия", "угнетение", "последняя реликвия", "свобода" и "чтоб я сдох".
     Хозяину точки общепита, немногословному эстонцу, по имени Янус Двуликий, было чуть за семьдесят. Он всю жизнь ненавидел русских и теперь, когда страна уже давно была под Брюсселем, продолжал их ненавидеть. Поэтому и открыл традиционную эстонскую корчму в китайском квартале, чтобы ненавидеть ещё сильнее.
     Вот она широта отсутствующих мыслей и глубина неудержимых хуторских фантазий.
     Раньше то, как было? Скажешь какую-нибудь тупость и твои слова сразу разнесут по округе, соседские воробьи. Типа: слово не воробей, а выскочило - ищи в соседней голубятне. Но это раньше. Это когда письменности ещё не было. Любой питекантроп или просто юродивый, вроде шута или городского сумасшедшего, мог нести любую ахинею и ему, за это, ничего не было. Потому как верил ему народ, экстрасенцу доморощенному. Потому что он не просто пронизывал пространство, а пронизывал со знанием дела и с учётом психологии жителей своей пещеры, роющих карьер под море. Сейчас умными все стали - копать не хотят. Психологию науку изучают. К психоаналитикам, к психотерапевтам, к клиническим психологам на приёмы записываются и в живую очередь встают. Витамины, разнообразные, банками употребляют, а после благородной отрыжки, выводы делают.
     Обманывать народ стало сложнее. Можно, конечно, вислоухих собрать и что-то там им впарить. Но только за большие деньги с них и бескрайние обещания молочных рек. За бесплатно они дурилки слушать не станут. Только за взносы запредельные.
     Толпа коноводов, поводырей, гуру и других членов парламента, готова заставить ядерный лекторат поверить в то, что станет ему - лекторату, лучше скоро или когда-нибудь.  Главное написать, лёгкими мазками, картину светлого завтра. За это эфимерное благополучие толпа будет готова разорвать в лоскуты любых оппонентов, конкурентов и иноверцев.

     - Было бы, куда ни шло и ты, Тыну, к этому причастен будешь. - Драконин встретил брата своего сводного у дверей больницы, выписанного с записью в медицинской карточке "Полностью здоров и причастен не был". Усадил в такси и назвал адрес китайского квартала.
     - Зачем мы туда? - спросил Тыну.
     - Хочу познакомить тебя с нашими возможностями и достижениями. Чтобы ты окончательно поверил мне и моему руководству. Ты ведь хочешь быть уверен в своем будущем? А твоё будущее будет неразрывно связано с моей, да и с твоей, надеюсь, родиной. Ведь если я заподозрю в твоих действиях, хоть малую толику, предательства, то сразу отдам приказ на ликвидацию. Прости, таковы правила работы нелегалов. Ты ведь хочешь стать нелегалом? А куда ты теперь денешься.
     - А если меня враги подствят или опорочат?
     - Потом, после ликвидации, разберёмся. Обещаю тщательно. Невиновен - реабилитируем и наградим, посмертно.
     Такси остановилось немного не доезжая до ломбарда. Драконин расплатился и братья вышли, по пошли не в центр связи, а в противоположную сторону.
     Корчма, рядом с их конторой, Ивану сразу не понравилась: неадекватная толпа, бесконечные пьянки, гульба, пьяные вопли, драки... всё  это наводило на мысль, что это бу-бу-бу неспроста. Да и Янус-хозяин, при встрече показывал язык или ещё хуже. Да и внешне он был сильно похож на следователя КаПо Пюсся, который так усердно прессовал Тыну на чистосердечку.
     Надо было, незаметно, проверить хозяина и работников заведения. Ни каповцы ли свили себе гнездо для наблюдения и прослушки за их центром по связям с Центром?

     Драконин и Тумевеси зашли за угол. Иван достал две маски. Тыну натянул себя на лицо маску китайца-инвалида по зрению, а Иван маску китайчонка  - сопровождающего незрячего. Убогий положил руку на плечо своему поводырю, тот поправил котомку на спине, где лежал утюг, удлинитель и любимый паяльник Драконина со съёмными наконечниками различного диаметра и длины. Так они и вышли из-за угла не отвлекая посетителей корчмы от своих прямых весёлых обязанностей.
     Ваня был артистичен и талантлив, вспомнив своего куратора по сценическому искусству с позывным "проходимец", который, работая в театре суфлёром, преподавал у них на курсах. Он учил своих подопечных вживаться в любую роль и обстановку с первых минут действа. Заостряя внимание на мелочах: как погладить горячим утюгом живот подозреваемого и не обжечь, при этом, себе руки. Как правильно ввести паяльник и не прожечь джинсы или лосины несговорчивого, соблюдая меры противопожарной безопасности в арендованном подвале.

     Громила-охранник, на входе, даже не успел ничего понять, когда подросток-китаец прорядил его немытый ирокез ещё холодным утюгом. Официантов в зале, дубовой лавкой, отдубасил слепой монах из местного Шаолиня. Пока бармен наливал эстонскую самогонку в стакан, надеясь, что его пронесёт, мальчик-поводырь уже достал паяльник и раскручивал удлинитель.
     Минут через десять-пятнадцать всё было кончено. Все подозреваемые, в их числе хозяин Янус Двуликий, дали признательные показания с обещанием  исправиться и больше так не делать.
     Очередное гнездо тайной полиции было рассекречено и ликвидировано.
     Драконин дал команду к срочной эвакуации ломбарда. Надо было быстро перебазироваться. Как он и предполагал их офис уже давно был под колпаком. Ночь обещала быть трудной.


          30.4.26

       (Продолжение следует)