Королева

Светланка родилась в обычной московской семье, и имя ей подошло идеально. Она росла удивительно светлой, искренней девчушкой. Светик - она и правда была как маленькое солнышко, улыбалась и светила всем вокруг. Её родители, молодые инженеры, работали на местном заводе. Каждое утро они заводили дочку в детский сад и спешили к станкам и чертежам - благо, проходная была всего в паре остановок от дома.
Жили дружно, по-советски: копили на новенький телевизор и чехословацкую мебельную стенку, а втайне мечтали о собственном автомобиле. Отец в дочке души не чаял. Светланка и впрямь была красавицей - взяла от родителей всё самое лучшее: и внешность, и острый ум. Росла она весёлой и послушной, не доставляя родным ни забот, ни хлопот.
История её родителей была похожа на доброе кино: они сидели за одной партой ещё в школе, и мама старательно помогала будущему отцу разбираться с задачками по физике. Поженились совсем молодыми, и вскоре на свет появилось их главное счастье. Справлялись сами, без помощи бабушек. Лишь на лето Светланку отправляли на дачу, но ту она не жаловала - приходилось бесконечно полоть бесконечные грядки, воюя с сорняками под палящим солнцем.
В памяти девочки навсегда запечатлелся один страшный случай. Был теплый день, маленькая Света увлеченно копала песок совочком на площадке детского сада. Внезапно у забора её окликнул незнакомец. Мужчина вкрадчиво объяснил, что родители сегодня заняты и попросили его забрать дочку пораньше.
Воспитательница отвлеклась на других детей, и послушная Светочка доверчиво вышла за калитку. Незнакомец взял её за ладошку, и они неспешно пошли вдоль дороги. Дядя вел себя спокойно, расспрашивал о детских делах, ничем не выдавая дурных намерений.
В это же время мимо на автобусе возвращались с завода родители. Мать случайно глянула в окно и оцепенела: в толпе прохожих мелькнула знакомая панамка рядом с чужим человеком. Она истошно закричала, указывая мужу на увиденное. Тот буквально рявкнул водителю, требуя немедленной остановки. Автобус резко затормозил, взвизгнув шинами.
Родители выскочили на ходу. Дальше в памяти Светочки всё смешалось в страшный калейдоскоп: яростный отец, избивающий незнакомца, и побелевшая от ужаса мать, которая мертвой хваткой вцепилась в дочку и потащила её обратно к садику. В этой суматохе с детской ножки слетел сандалик. Девочка плакала, упиралась, оглядываясь на оставшуюся посреди дороги обувку - ей было неудобно и больно идти босиком по асфальту, но мать, ничего не слыша, продолжала тащить её прочь от того места.
Всё круто изменилось, когда пришло время идти в школу. Светлане безумно нравилось учиться: она с упоением выводила ровные строчки в пахнущих типографской краской тетрадках, а белый накрахмаленный бант на макушке добавлял ей важности. Но главным восторгом стала первая учительница - совсем молодая, улыбчивая, стоящая у доски с кусочком белого мела в руках.
После первого класса, снова приехав на лето к бабушке, Светланка познакомилась с соседской шестилеткой. И это лето стало совсем другим. Все каникулы напролет Светлана готовила подружку к школе. Она учила её буквам и цифрам, бережно передавая всё, что узнала сама за год, и по-настоящему упивалась ролью наставницы.
Каждое утро она с нетерпением ждала свою ученицу на пороге. Светланка увлеченно писала мелом прямо на асфальте, вычерчивая буквы, и со всей детской серьезностью спрашивала домашнее задание. Именно тогда, среди дачных цветов и пыльных дорожек, маленькая Светлана окончательно поняла своё истинное призвание.
С самого первого сентября Светлана сидела за одной партой с Алёшей. Она по привычке помогала ему с уроками, а он с первого взгляда влюбился в её пышный бант, сияющую улыбку и белоснежные колготки.
Алёша был поздним, выстраданным ребёнком. Его мать долго лечилась и родила сына, когда ей было уже далеко за тридцать. С тех пор она жила только им: сидела над ним наседкой, перебивалась случайными заработками, лишь бы всегда быть рядом. Отец же был полной её противоположностью - высокий, статный аристократ с тонкими, длинными пальцами, которыми он отлично рисовал. Жена втайне не переставала любоваться его благородной осанкой.
Семья отца прошла через все круги ада: революцию, изгнание, сталинские лагеря. Он достойно нёс в себе память предков, а свою известную фамилию скромно называл лишь совпадением. От былого величия остался только дом в двух километрах от столицы. В годы войны, чтобы просто не умереть с голода, родители продали бОльшую часть дома, оставив себе лишь крохотный участок и одну комнату с крыльцом. Так и выжили. Единственным, что удалось сберечь от прабабушки-графини, было роскошное колье и длинные, потемневшие от времени серьги.
Но наступили сложные девяностые. И то самое колье, которое семья не предала ни в послереволюционный голод, ни в сибирской ссылке, ни в пламени войны, было отнесено молодой парой в антикварную лавку на Арбате. Взамен в доме появились цветной телевизор и видеомагнитофон - главные символы статуса той эпохи. Алексей не сохранил реликвию. Вековая история рода была разменяна на мерцающий экран и пластиковые кассеты.
Как только одноклассникам исполнилось по восемнадцать, они поженились. Для любимой дочки отец расстарался: свадьбу сыграли в самом дорогом ресторане Москвы. Светлана была юна и прекрасна, и даже нелепая тюлевая шляпка, дань моде того времени, не могла испортить её сияния.
Счастье омрачилось через год: неожиданно и скоропостижно умер отец Алексея. Но вскоре жизнь взяла своё - родился первенец. Бабушки души не чаяли в младенце, в семье царил лад. Выйдя из декрета, Светлана окончила педагогический институт и пошла работать в школу. Ученики обожали её, а она - свою работу. Каждый раз, переступая порог класса, она буквально кожей чувствовала живую энергетику детей.
Тесть помог Алексею устроиться в ГАИ. Тому очень нравилось: и водить машину, и высокомерно взмахивать жезлом, останавливая поток. Но карьера неожиданно и страшно. Алексей крепко выпил и уснул за рулем - сбил женщину. По знакомству дело удалось замять, но из органов пришлось уйти «по собственному».
Он устроился личным водителем. Однако гордому, своенравному Алексею претило подчиняться. Выпивка стала регулярной, а характер - тяжелым. Настали непростые времена. Когда очередной начальник сделал ему замечание, Алексей просто заглушил мотор, вышел из машины посреди улицы и оставил босса перед открытой дверцей.
Это была их первая крупная ссора. Светлана не выдержала и прогнала его. Алексей ушел к матери и запил еще сильнее. Света, верная своему призванию спасать, бросилась выручать мужа. Семья воссоединилась, и вскоре родился второй сын. Она очень ждала дочку, но судьба распорядилась иначе.
Решение родить третьего ребенка после тридцати пяти далось нелегко. Мать Светланы, которая всю жизнь оглядывалась на чужое мнение, инициативу не поддержала. За советом Света пришла к беременной подруге Лизе. Лизавета взяла паузу, а на следующий день вручила подруге листок, где расписала все «за» и «против». В графе «минус» значился лишь декрет и временные финансовые трудности. Зато в «плюсах» подробно значились: первая улыбка, перетяжечки на пухлых ручках, первая ёлка и, самое главное, - начало новой, светлой жизни.

Когда младшему сыну исполнился годик, семья уехала на дачу. Светлана всем сердцем наслаждалась этим поздним материнством, купаясь в заботе бабушек и повзрослевшего старшего сына. Но тревожные знаки уже начали проступать: сначала на их крохотную собачку в лесу напала огромная дворняга, и пса едва спасли, окровавленного и израненного. А следом Свете приснился странный, липкий сон, будто она меряет красные платья - одно за другим...
На следующий день Света отправилась с коляской к озеру. На той самой лесной тропе она на мгновение замерла, думая - не обойти ли опасное место стороной? Но жара стояла невыносимая, и делать крюк не хотелось. Именно там их и настигла беда.
Никто не ожидал увидеть машину на тропе, где и велосипед-то проезжал с трудом. Но местному пьянице срочно понадобилась «добавка», и он рванул в пивную коротким путем на старой колымаге. У Светы была всего секунда. Она успела лишь оттолкнуть коляску с сыном, приняв весь удар на себя.
Старший сын, узнав об аварии, примчался на место. В толпе зевак какая-то женщина утешала плачущего малыша, а мать лежала в неестественной позе. Её светлое летнее платье на глазах становилось пунцовым от крови.
Светлана очнулась в местной больнице. Тело было чужим и неподвижным. Три дня она пролежала в забытьи, увидя лишь мужа, спящего у нее в ногах. Местные врачи были бессильны, и Свету перевезли в Москву. Там, в реанимации, когда начала слушаться лишь правая рука, она первым делом написала письмо Лизе. Она верила: подруга, с которой они стали кумушками, найдет выход. В полубесознании ей снился сон: ее засасывает в круговорот, в серую вязкую воронку, она не чувствует тело, она протягивает руку, и видит склоненное лицо Лизы, и подруга вытягивает ее, тянет, тянет, этот сон не заканчивался..
Лизавета подняла всех. Нашла хирурга, который, хоть и качал головой из-за упущенного времени, пообещал сделать всё возможное. Мать Светланы бросила работу и буквально поселилась в палате. Но после решающей операции на позвоночнике чуда не случилось. Чувствительность не вернулась.
Света начала гаснуть. Силы жить давала только Лиза, которая забрала малыша к себе и приносила подруге фотографии. В доме у Лизаветы тогда встретились двое детей: Светин сын и дочка их общей подруги Марины, которая умерла от рака в день Светиной операции. Лиза принесла Светлане два снимка: «Смотри! У твоего сына глаза еще светятся, а у этой девочки - потухли, стали бесцветными без матери. Ты хочешь такой судьбы своему ребенку? Борись!»
И Света начала борьбу. Она ела Лизин борщ, заставляя себя улыбаться через силу. Впереди был бесконечный год реабилитаций, санаториев и боли. Но цена была слишком велика: мать Светланы за это время постарела на десять лет, отец начал топить горе в бутылке, а старший сын, оставшись без присмотра, стал попадать в дурные истории. Жизнь семьи, когда-то светлая и стройная, рассыпалась в прах.
Наконец Светлана оказалась дома. Теперь её миром стала инвалидная коляска. Она всё ещё продолжала на что-то надеяться, но решительно отгородилась от всех прежних знакомых - они остались там, в той, «здоровой» жизни. Единственным мостиком в прошлое была верная Лиза.
Не желая сдаваться, Света взяла управление жизнью в свои руки. Сидя в четырех стенах, она провернула сложнейшую сделку: продала остатки родового графского дома и обменяла старую квартиру на новую, просторную. Всё время она посвящала младшему сыну. Малыш боготворил маму, и его глаза по-прежнему светились теми самыми искорками, которые когда-то спасли Свету от отчаяния.
Переезд, ремонт, учеба старшего, ежедневные изнурительные тренировки на тренажерах и прогулки - жизнь потихоньку вошла в свою колею. Рядом всегда были преданные родители. Света даже начала помогать другим инвалидам как волонтер, заражая их своим неизменным позитивом и улыбкой.
Но судьба словно решила напомнить ей о старых кошмарах. Однажды Алексей с младшим сыном зашли в аптеку, оставив Светлану на коляске перед входом. Малыш катал игрушечную машинку по подоконнику,  как вдруг какой-то мужчина схватил поручни коляски и быстро покатил его маму прочь.
Она кричала, взывая о помощи, но похититель лишь виновато улыбался прохожим: «Не обращайте внимания, жена не в себе, бредит...». Младший сын первым почуял неладное. «Папа, маму покатили!» - закричал он на всю аптеку. Алексей вылетел на улицу. Мальчик, прижимая к груди машинку, в ужасе наблюдал через стекло, как отец догоняет и яростно избивает незнакомца, и как прохожие поднимают упавшую с коляски мать...
Алексей всегда гордился Светланой - её стройностью, изяществом, красотой. Ему жизненно необходимо было иметь повод для гордости. На встречах выпускников он самодовольно заявлял: «Я горжусь успехами своей жены и своей семьёй». Пока теплилась надежда на чудо, он был собран и помогал. Но когда пришло осознание, что коляска - это навсегда, Алексей сломался. Гордиться стало нечем.
Он ушел в глухие, долгие запои. Бесконечные ссоры привели к разводу, но разъехаться не получилось. Так они и остались жить под одной крышей: в разных комнатах, в разных мирах, связанные лишь общим прошлым и немым укором несбывшихся надежд.
Светлану пригласили на конкурс красоты среди женщин на инвалидных колясках. Она и вправду была ослепительна: годы тренировок и внутренняя дисциплина сохранили её изящество, а в глазах, несмотря на всё пережитое, по-прежнему жил свет.
В её главной презентации - творческом выходе - участвовали «её» малыши: младший сын и Лизина дочка. Под музыку дети кружились в танце вокруг мамы, бережно удерживая над ней большой раскрытый зонт, под девизом: «Жизнь не для того, чтобы ждать, когда стихнет ливень. Она для того, чтобы научиться танцевать под дождем.»
Светлана победила. Когда на неё надели сверкающую корону, она сияла так, что затмевала софиты. Счастливая, с широкой открытой улыбкой, она притянула к себе Лизу и прошептала ей на самое ушко:
- Вот посмотри на меня… Казалось бы, беспомощная, дома бог знает что творится, жизнь в щепки… а я сижу здесь и чувствую себя настоящей королевой!
И это была чистая правда. Потому что королевой её делала не корона , а эта невероятная гордая осанка, великодушие к слабостям близких и редкий, почти божественный дар - видеть солнце даже там, где другие видят только серые тучи.