1 Мая, куда всё ушло?

1 Мая — день, который живёт во мне до сих пор.

Я помню это чувство: утро, солнце, запах весны и шариков, которые папа надувал прямо на балконе. Мы всей семьёй шли на демонстрацию. Сестрёнка сидела у папы на плечах, сжимая в руке красный флажок, и смотрела на море людей. Все улыбались, незнакомые люди махали друг другу, кто-то громко пел, кто-то нёс транспаранты. Это было не просто шествие — это было пространство, где все были своими.

А потом — шашлыки. Лес, поляна, друзья семьи, дети бегают с собаками, взрослые смеются. Никто не считал, кто сколько заработал, у кого какая машина. Мы были равны — не по кошельку, а по душе.

Сейчас я смотрю вокруг, и у меня внутри что-то сжимается. Куда ушло то время? Где то равенство, которое мы тогда не ценили, а теперь потеряли?

Мне больно от того, что страна разделилась. Есть те, кто живёт на экранах — миллионы за выступление, за то, что просто мелькает в кадре. А рядом — артисты в провинциальных театрах, учителя, врачи, инженеры. Талантливые, умные, настоящие — но еле сводящие концы с концами.

Есть олигархи, которым, кажется, всё равно. На СВО, на Туапсе, на фермеров, у которых   уничтожили скот. У них — яхты, у наших детей — нехватка учебников.

Как объяснить ребёнку, почему одни люди могут купить всё, а другие — выживают?

Я пытаюсь сказать своему  ребёнку: «Солнышко, мир устроен сложно. Не всё справедливо». Но он смотрит на меня и спрашивает: «Мама, а почему тот дядя из телевизора не помогает учителям? Ведь он же их видит?»

И я молчу. Потому что мне самой непонятно. Почему народ, который сохранил душу, доброту и память о том самом Первомае, сейчас вынужден просто держаться, а кто-то — процветать, ни во что не вникая?

Я не хочу жить в прошлом, но я хочу вернуть уважение друг к другу. Хочу, чтобы мой ребёнок знал: ценность человека — не в его деньгах, а в его сердце. Чтобы он не вырос с чувством, что быть честным, работать врачом или учить детей — это «невыгодно».

Мы потеряли не просто праздник. Мы потеряли общий смысл. И я очень хочу верить, что мы сможем его найти снова — но уже по-новому, без иллюзий, но с настоящей человечностью.