Дорога к власти

                ДОРОГА К ВЛАСТИ.
                ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
                Глава XI.

     Галина Ермолаевна спустилась в метро, а в ушах все стояла услышанная на работе фраза: «За нами, своими подчиненными вы наблюдаете с большей охотой, чем за бестелесными паразитами». Неужели она перестала быть ученой и выполняет свою работу на административном уровне? Ранее она спешила из дома на работу, где она пользовалась заслуженным авторитетом, в научно-исследовательский институт, где с ней привыкли советоваться и к мнению ее прислушивались, не всегда соглашались, туда, где Галина Ермолаевна была среди равных. Уже и пенсия не за горами, а у нее такое чувство, что ее, неумелыми руками впрягли в разбитую телегу и погоняют, что есть мочи. Вот, как сейчас, в переходе метро ее кто-то подталкивает то в сбоку, то в спину. От отчаяния или от усталости хочется броситься под поезд, только ей далеко до известного литературного персонажа. Та, хотя бы любовь заранее познала, получив свой кусочек личного счастья, а она … образованная, глупая, доверчивая тетка, которой помыкают все, кому не лень, подчиненные в уголках лаборатории перешептываются, муж – откровенно презирает, сын вспоминает о ней лишь, когда ему нужны деньги. Может, она, действительно, ни на что более не годиться?
Ей показалось или в универсаме, неподалеку от дома, куда она зашла, в нее тыкали пальцем? Пройдясь вдоль полупустых прилавков, Птицына взяла самое необходимое и поспешила к кассе.
- Алкоголь не более одной бутылки на руки, - пояснила кассирша.
- Но у меня только одна, - оправдывалась Галина Ермолаевна.
Несговорчивая кассирша буркнула, - А, это, что, по-вашему?
- Это – бутылка пива, - Птицына под сверлящими взглядами очереди в прикассовой зоне уже начала чувствовать себя виноватой.
- Не одна, а целых две, плюс бутылка водки. Не положено.
Пришлось отказаться от пива. На рынке она докупила свежих овощей и рыбы. И, все-таки, направляясь к подъезду своего дома, Галину Ермолаевну не покидала мысль, что она сделала не все нужные покупки. Тогда прощай тишина и покой, увы, но жизнь неоднократно подтверждала ее предчувствия. Хотелось ей, как-то, после очередной разборки с мужем, устроиться еще и ночным сторожем в свой же институт. Так, нет, вряд ли, руководство НИИ согласилось бы. Не поверят, что не из корыстных побуждений, а лишь ради того, чтобы никого из домашних не видеть. Вот и остается только, что воздыхать и надеяться. Отворяя дверь квартиры на третьем этаже, она с минуту простояла, прислушиваясь.
- Галина Ермолаевна, вы, как перед клеткой с хищниками выжидаете, войти или нет? – пошутил выходящий сосед.
Сдерживаясь, она топила всю горечь скопившихся обид, и лишь, оставаясь наедине сама с собой, давала выход эмоциям. Одна радость у нее осталась – слезы, а за ними и воспоминания нахлынут. Надо было в свое время выходить  замуж за попа, прожила бы свою жизнь спокойно и размеренно …   
- Галина! Где тебя черти носят?
Вот оно, ее испытание на пороховой бочке. На кухне, за нехитрой закуской восседали Вольдемар и их сын. При взгляде на ее единственного наследника, Галина Ермолаевна быстро забыла былые неурядицы. Какой же он миленький, ее Игорек! Лицо закругленное, как у нее, и черты ее, шевелюра малость подкачала, жидкая, прилизанная. Но для мужчины внешние прелести не имеют большого значения, - Вот и сынок к нам пожаловал …
- Финансовые сбережения твои потрясти, - захохотал Жиряев, - А, ты хвались, Ермолаевна, чем затоварилась?
Подходя к холодильнику, Галина Ермолаевна обняла сына за плечи и поцеловала. Игорь современный, сторонящийся нежностей мужчина деликатно предупредил мать, - Мама, я взрослый, а ты со мной, как с маленьким.
- Что ты, Гарик? За деньги-то и не то можно позволить. Так, что терпи. Как говориться, Господь терпел и нам велел, - у жены Жиряев спросил, - Чего принесла? Показывай.
Отвернувшись, хозяйка быстро выставила на стол покупки. Пока готовила, слезы таки текли ручьем. Главное, чтобы сынок не видел, еще расстроится. Она поскорее исполнит свои домашние обязанности и уединится где-нибудь, в уголке.
- А, почему только одну бутылку купила?
Галина Ермолаевна не торопилась с ответом, по опыту она знала, самый верный способ приглушить красноречие супруга, замолчать, что вызовет меньшее противодействие, чем даже односложные ответы. Позади, за обеденным столом шел привычный обмен мнениями. Каждый «гнул» свою линию, не стесняясь в выражениях, причем, ничуть не смущаясь присутствию хозяйки. Выпив по стопке, Вольдемар бросил, - Нет! Я так не могу. Ну, что это? – тонкие губы скривились в куриную гузку, задранный к верху подбородок ясно демонстрировал собственное превосходство, - Если уж, пить, то, как следует.
- Это как? Поясни, отец.
- Какой ты непонятливый. Стаканами. Что такое стопка? – Жиряев выставил локоть на стол, так, что тарелке с остатками закуски пришлось потесниться. Стекленеющий взгляд хозяина дома был устремлен сквозь матовую поверхность столового прибора, - Стопка – это пережиток прошлого. Стакан есть модель настоящего! Стакан заряжает человека энергией, которой хватает на весь день, а, может, и на два, - назидательно добавил Вольдемар. Переключив внимание с сына на жену, Жиряев спросил, - Ермолаевна, почему одну принесла?
- Продают по одной на руки, - сквозь слезы пояснила Птицына. 
- Почему?
- У депутатов своих спроси: «почему?»
- Это – не ответ, Галина. Депутат депутату рознь, а потом, депутат не ходит по магазинам.
- Верно, папа, за него это делают родственники. Но кушать хочется всем.
Жиряев дополнил, - Депутатам положено более остальных, ведь они думают за всю страну.
Птицына позволила себе вставить комментарий, - Плохо думают, иначе полки в магазинах были бы полными, и спиртное ограничивали бы тем, кому оно без надобности вовсе.
- Думают плохо. Я согласен, иначе … иначе я сейчас был бы Президентом.
На столе появились сваренные сардельки, салат из помидоров и огурцов, нарезанная тонкими кусочками копченая ставрида. Горечь поражения на время отошла на второй план, после того, как в центре стола возникла строганина из сала. Тонкие, словно лоснящиеся ломтики, с вкраплениями чеснока загипнотизировали сидящих, и потянулись многочисленные бутерброды из сала с бородинским хлебом. Мужское сообщество блаженствовало. С апломбом привилегированного собственника Жиряев промолвил, - Молодец, Ермолаевна, уважила. Давай с нами, - и щедрым жестом указал жене место, которое та должна была занять.
Минут пять стояла тишина. Мужчины пили стопками и тут же закусывали. Галина Ермолаевна лишь пригубила одну, а аппетита у нее и вовсе не было.
Впрочем, сотрапезников это мало волновало. Обхаживая своих мужчин, Птицына и тем была довольна, семья снова в сборе, - Может, еще картошки пожарить?
Предложение ее осталось невостребованным, пока на столе было, чем подкрепиться и подзаправиться. Мимо ее внимания не прошло, что стопки делились поровну, а ведь, Игорек совсем молодой, недавно кандидатскую защитил.
- Чего головой качаешь, мать, - усмехался Жиряев, - Надо было вместе с нами пить,- переключив свое внимание на сына, он продолжал, - Смотри, Гарик, как все пессимистично воспринимают трезвенники. Надо всего лишь выпить положенную дозу, и мир уже не кажется враждебно к тебе настроенным. Я понял, почему в стране нет согласия. В Госдуме одни трезвенники. Надо каждому мужику выдать по бутылке дешевой водки, баб в счет не брать. Они ничего конструктивного предложить не в состоянии. Но ты, Ермолаевна, не обижайся. Таких, как ты, надо продвигать по научной линии. Ты будешь учить молодое поколение управленцев, а они потом будут тобою управлять.
Неизвестно, комплимент ли в ее адрес прозвучал или то была очередная насмешка супруга. Птицына молча взирала на него, украдкой любуясь сыночком, в душе надеясь, что тот не станет с годами таким же вульгарным, в высказываниях, как и его папаша. По мнению Вольдемара, то была истинная прямолинейность, и уж тут попробуй с ним поспорь.
- Вот, мать, ты там что-то про себя кумекаешь, нечто шибко умное, так вот, ты нам поясни, Ермолаевна. Сколько надо пить, чтобы с каждым днем становиться все умнее и умнее?
- Батя, может, тему сменим?
Подержав опустевшую бутылку над стопкой, Жиряев вздохнул и промолвил, - Как жить, как жить? Работать буду, депутатом в Думе. Обидно мне, понимаете. Кажется, все мог людям отдать, порядок в стране навести … Эх, дураков на свете много. Коммунисты – первые из них. До чего людей довели? Ни продуктов, ни денег. Девять лет прошло после этой … второй революции. А, ведь, ничего в стране не изменилось, только, что танки по Красной площади не ходят. И на том спасибо, - Вольдемар Волкович обвел глазами своих унылых сотрапезников. Взгляд его из мутного постепенно становился осмысленным, сползла с глаз его пелена пьяного дурмана. Ему, пережившему голодное, послевоенное время, прошедшему через серьезные жизненные испытания, порой доказывая собственную состоятельность кулаками, ему предстояло самое трудное – выживать среди людей, его непонимающих, - Чего вы на меня уставились? Сейчас пришел новый … выдвиженец. Вам страшно не становится?
В воздухе повисло напряжение. Каждый из сотрапезников размышлял о своем: Жиряев – о туманных перспективах  грядущего, Игорь – о том, как поделикатнее занять у матери денег. Галина Ермолаевна не ведала, как ей разрешить проблемы настоящего.
- Мать, а почему бы тебе не пойти в депутаты? Будешь думать за всю страну, - строгим взглядом Жиряев пригвоздил супругу к месту. Что может последовать далее, она догадывалась. Конечно, Игорек встанет на ее защиту, - Вольдемар. Я, все-таки, картошечки пожарю, - Галина Ермолаевна вскочила с места и бросилась к плите.
- Эх, ты … женщина … тебе предлагают о будущем задуматься, а ты …
- А, я еще пока в настоящем живу.
Клубни картофеля в ее натруженных руках быстро превращались в картофельную соломку. Масло на сковороде разогрелось, но этого Галине Ермолаевне показалось недостаточным, она настрогала сала, и вот уже по кухне поплыли соблазнительные ароматы.
- Батя, я решил, тоже стану депутатом Госдумы. Буду думать за всю страну, улучшать настоящее буду, так, чтобы у нас в магазинах по две – три бутылки на руки выдавали.
- Хорошо, я тебя продвину. Чего уставилась, Ермолаевна? Могу я хоть раз воспользоваться своим служебным положением, пристроить сынка, так сказать, на теплое местечко. Галюня, может, тебе пополнить ряды либеральной партии? Будешь продвигать вперед мои передовые идеи, вот и установится в стране изобилие и порядок. Чурок всех,  к чертовой матери выгоним, работать всех заставим. Стало быть, так будет, провалился в институт на вступительных – сразу путевку на завод получи …
- Какой? – перебил Игорь
- Литейно-механический в Люблино, нефтеперегонный в Капотне, авиационный им. Хруничева, на фабрику «Большевичка», «Красный Октябрь» …
- Стоп, батя, остановись. Половина из того, что перечислил, уже не существует. Может, ты заметил, что вокруг одни торговые точки с полупустыми прилавками,  а обозленные граждане стараются вырвать хотя бы что-нибудь друг у друга из рук. Музеи, театры, выставочные залы ждут, не дождутся своих посетителей, а их нет. Увы, искусство стало без надобности. Следующая на очереди, мама, твоя любимая наука …
- Ты думаешь, Игорь, она теперь кому-то нужна? В прошлом месяце у меня из лаборатории двое молодых ребят уволились. Оклады сотрудникам периодически урезают. Для того, чтобы «толкать» науку вперед, научные сотрудники должны по ночам вкалывать сторожами. Только попы живут себе припеваючи, кадилом помашут, свечку задуют, что-то там гнусавым голосом промычат,  в казну церковную денежки надоят, и все это мимо нас с вами пройдет. Налоги-то попы не платят.
Кулак Жиряева с грохотом опустился на стол, - Прекрати, Галина. Мы с тобой обвенчаны. Можно сказать, сам господь благословил наш брак, а  ты … юродствуешь.
- Стараюсь называть вещи своими именами. Ты же сам, Вольдемар, всегда выступал за правду. Ты думаешь, меня устраивают пустые прилавки? В Думе, даже, если бы меня туда звали с распростертыми объятиями, вряд ли мое пребывание принесло бы пользу, - подытожила Галина Ермолаевна. Через две – три секунды, будто спохватившись, она добавила, - Игорю нашему неплохо и в Минтруде. Как ты считаешь, сынок?
Насытившийся Игорь ощущал удовлетворение и спокойствие. Вечерняя трапеза прошла без эксцессов, в том заслуга …  его самого. Сумел вовремя вставить словечко, притормозил неугомонного папашу. И мамуля без него не обойдется, точно так же, как и он без нее. Вот и выходит, сам себя не похвалишь, останешься без вознаграждения, - Так же, как и ты. Но, мамуля, у меня семья, жена, дети. Деньги нужны. Депутаты получают в несколько раз больше, чем сотрудники Министерства. Батя подтвердит.
На Жиряева было жалко смотреть. Уголки тонких губ опустились вниз, серые, миндалевидные глаза смотрели так, словно у обделенного конфетами ребенка, - Вероятно, больше …
У Игоря очки сползли на край носа, - Почему … вероятно?
- Денег не хватает, Игорь. Я – самый бедный депутат. Скоро на работу пешком буду ходить.
- Да, ладно, тебе, прибедняться, батя. Всего у вас дома хватает, живете замечательно. Родители, в конце концов, вспомните, залог благоденствия страны в личном счастье каждой семьи.
Он лежал на постели, уткнувшись взглядом в потолок. Поначалу собрался работать, а теперь … вроде, как лень. Может быть, лень у русского человека в крови? На заседаниях, в Думе ему тоже бывает лень, и он молчит, вопреки страстям внутри его раздирающим. Бывало иногда, сорвется, наговорит лишнего. Коллеги переиначат на свой лад, и насмехаются. Чего, спрашивается, смеяться? Разве над правдой смеются? Ее или игнорируют, либо опасаются. А, потом, кем эта правда высказана? Ежели коммунистами – это одно, демократами – совсем иное. Хотя, если разбираться обстоятельно, ни те, ни другие в государственном устройстве ни черта не смыслят. Такого не бывает, чтобы всегда, всех, все удовлетворяло. Всем не угодить, отсюда вывод – без насилия в государстве не обойтись. Народ надо держать в узде, именно тот самый народ, который рьяно шарит по полупустым прилавкам, устраивает митинги, требуя повышения зарплаты, и даже тех, которые гоняют мяч по футбольному полю – эти люди тоже опасны, хотя и без мозгов. Давно известно, что дуракам живется проще, надо только найти смелость, признать себя любимого человеком недалеким. Отчего бы ни организовать соответствующую партию, только кто ее признает? У русских принято «за самой малостью к Ивану Федоровичу в сумасшедший дом ехать». И далеко не надо будет добираться, Госдума не хуже любого сумасшедшего дома, потому, как коммунизм – это запор, демократия – понос, выбирайте, кому, что нравится. Жаль выбор невелик, а страну поднимать надобно, ту, которая с дурами и пессимистами и с безмозглыми футболистами – другой не будет. Главное – третьей революции не допустить. Гарик говорил: «фабрики закрыты». А, кто приложил к тому руку? Реформаторы хреновы, нет фабрикам – не надо тратиться на производство, все проще у китайцев купить. Эх, тараканы проклятые, плодятся, будто саранча. Вот, если бы у русских так было … Прозывается великая страна Россия,  кого в ней только нет. Освободить, очистить землю русскую от иноземной нечисти. Увы, не ему сия миссия выпала. Запрыгнул Подорожный в золоченную колесницу и будет теперь помыкать всем, разбрасываясь заманчивыми обещаниями. Но кое-кому этого покажется недостаточно. Народ ждет изобилия, сопровождающее товарно-денежные отношения. Однако, сладкая жизнь будет лишь у надстройки. Неслучайно, коммунисты, в лице Владимира Ильича и ему подобных, предлагали хорошо пожить на этом свете, пришли другие, которые обещают счастье в загробной жизни, если на этом послушно будешь следовать в  стаде. Многие не желают так долго ждать, потому не согласны, чтобы какой-то бывший директор ФСБ стал самым главным в стране. Верно, кто-то упорно продвигал сей малознакомый широким слоям общества экземпляр. Разница в возрасте у них шесть лет, и детство прошло одинаково, только у одного – в Москве, у другого – в Казахстане. Обоим прискучила жизнь в коммунальных квартирах, когда без особого на то желания, становишься свидетелем чужих горестей, когда видишь то, что, казалось бы не надо видеть и знать юным созданиям. Спрашивается, как после этого не возненавидеть людей? За ту бедность, что их окружала, за то, что были ограничены в удовольствиях, а еще более за то, что каждый день приходилось доказывать окружающим, что самое лучшее их ждет впереди. Оба они оптимисты, с годами не растратили свою целеустремленность, вот только к цели они движутся разными путями. Добиться Президентства лишь первая ступень, основное – удержаться на ней и идти, идти далее вверх. Следующие выборы грядут в 2006 году. У него нет вариантов, за свое и государственное лучшее будущее придется бороться. С этой мыслью Жиряев уснул.
«Умом Россию не понять». В истории отечества прослеживаются определенные, равные по продолжительности циклы, изучив которые, можно довольно точно предсказать, что ждет страну в ближайшем будущем. Начиная со времен Рюрика, на протяжении первого исторического цикла правили князья, во втором – бояре, дворяне – в третьем. Переходным периодом в истории России является советское правление, а бунтарь, сказавший «нет» дворянскому классу, это – В.И. Ленин. Но ему, как и его предшественникам, не удалось изменить правила игры. На смену царским дворянам, пришли «красные» дворяне. Что ждет нас впереди?
В 1989 году в свои права вступил новый исторический цикл, который завершится через 375,7 лет, очередным кризисом в жизни Российского государства. Цикл начинается со «впадины бессилия». Продлиться этот период самое меньшее семнадцать лет, самое больше – тридцать два года. Правители-начинатели будут строить трамплин для разбега нового правителя - централизатора, который  в 2000 - 2020 гг. начнет разрушительную борьбу за объединение субъектов федерации. Станет крепнуть новый правящий класс. Вероятно, в нем срастутся представители всех уровней государственной власти, предпринимателей, банкиров. В 2070 – 2080 гг. ожидается появление выдающегося правителя XXI века, по уровню деяний соответствующего княгине Ольге, Ивану Калите, Петру I. Именно Он поднимет Россию на высоты могущества, славы и благосостояния. Двигаясь по оси времени, можно подметить, как Нечто управляющее судьбой страны, сначала создаст из небольших частей единое государство, а затем безжалостно дробит его, после опять возобновляется строительство. Действие вызывает побочный эффект: отпадающие от целого части, попадают в сферу интересов соседних государств. Великий старец более сотни лет назад писал: « … Зло кажется не имеющим конца, путь судьбы без исхода. Будущие события погружены в непроглядную мглу, где нет даже искры света … настоящее море слез. И повсюду кровь, которую льют потоками». Великий старец призывал не вступать в войну. Разве прислушались правители к его предсказаниям?
Человек рождается не единожды. Переходя из одного тела в другое, душа, при каждом новом своем воплощении-реинкарнации, приносит с собой и весь груз накопленных добрых и злых деяний. За них она либо вознаграждается, или несет расплату «отрабатывает» грехи. Все перемешивается и взвешивается на чашах весов Судьбы. Увы, люди всегда будут творить зло. Более того, жить по библейским законам, все равно, что жить в противоречии с Природой. Если разложить историю человечества «по полочкам», то род людской на протяжении всего существования выполняет «мартышкин» труд: создает, а затем это же разрушает. Однако, путем разрушения идет становление нового.      
- Вольдемар. Уже восемь. Не пора ли тебе, друг сердечный, за государственные дела приниматься? – кричала ему из соседней комнаты Галина Ермолаевна.
Поглядывая сонными глазами на супругу,  с которой был обвенчан церковным браком, Жиряев поморщился. Женщина, с которой он был знаком тридцать лет, каком-то образом «поймала» его на удочку, а он полюбить ее так и не смог. Вероятно, потому, что одних любят, других используют. Какие требования он предъявлял к женщинам? Самые высокие, ведь именно от женщины в семье зависит, в кого, с годами превратиться ее избранник. А кем он сам теперь стал? Снаружи – государственный деятель, внутреннее содержание его некому неизвестно, даже ему самому. В родословной его имеются юристы, фабриканты, но только ему удалось достичь высот власти. Из одиннадцати кандидатов на президентский пост он был пятым по счету. Обидно, однако, официально пенсионного возраста он достигнет через четыре  года, а пока. ..
- Пора вставать. Я ухожу, Вольдемар.
Не прошло и пяти секунд, как предупреждение исполнилось. Он был свободен. Потянувшись, расправив все члены; он, первым делом, направился на кухню. На столе его ожидал приготовленный завтрак. Ермолаевна торопилась, иначе сделала бы его более изысканным. Дед его, фабрикант, частенько закусывал черной икрой. В теперешние времена непостоянства, не то, что осетровой, баклажанной, заморской икры не достать. Повальный дефицит в стране. Посмотрим, что Подорожный наисправляет.
Если бы его домашний специалист по паразитам сидела бы дома, и целиком занималась ведением хозяйства, ему не пришлось бы самостоятельно убирать со стола. Гарик уехал к супруге, и в их с Ермолаевной скромной трешке установились тишина и спокойствие, которые нарушались из-за ограниченности жизненного пространства. Людям обеспеченным материально, надобно жить по одному, имея прислугу, тогда жизнь будет  восприниматься, как приятное существование. Не размениваясь на мелкие и бытовые проблемы, люди, стоящие у «руля» государства, должны, в первую очередь, думать о стране, жителях, ее населяющих. Решено. Надо обзаводиться дополнительной жилплощадью. Озабоченность мелькнула в проницательном взгляде Жиряева. Кто станет о нем лучше заботиться, как ни Ермолаевна? Люди расчетливы, их цель – выкачать из обеспеченного собрата деньги, и, какие бы порывы ни овладевали той же Галиной, она не отказывается от его финансовой помощи. На его попечении еще двое несовершеннолетних детей: четырнадцатилетний  сын Олег и двухлетняя дочь Настя, под присмотром второй его супруги, которую «добрые» люди определили в его любовницы. Одной дай, с другой поделись, а что в личном распоряжении останется?
В подъезде своей высотки его встретила соседка с верхнего этажа, шустрая мадам второго «переходного» возраста. Загородив ему дорогу к выходу, она радостно воскликнула, - Вольдемар Волкович, как хорошо, что я вас встретила. У меня краны в ванной плохо закручиваются …
Жиряев попытался уклониться от посторонних «домогательств», - Я – не сантехник, уважаемая. Обратитесь в ЖЭК.
- Так, вот по тому поводу я вас и беспокою. ИЗ ЖЭКа мне направили сантехника, а он скрутил все задвижки …
Нетерпеливым жестом Вольдемар пытался освободиться от настырной гражданки, лишь врожденное уважение к людям преклонного возраста удерживало его от грубости, - Я тороплюсь. Обратитесь в ЖЭК …
- Но, как же? А, если вода хлынет? – на лице женщины была написана растерянность.
- Как во времена всемирного потопа? В этом случае только высшие силы посодействуют. В ЖЭК идите, там помогут.
На бульваре его ожидала машина одного из молодых сотрудников районного отделения партии. Какое ни бедное ему дед оставил наследство, но на собственное, скромное средство передвижение хватило. Не всем же на Тойотах и джипах летать. И, все-таки, на следующих выборах первым будет он, уверенно заключил Жиряев.