Люблю больше жизни

         Меня назвали Евгенией – Женькой, значит. Вот и права пословица – « Как корабль назовешь, так он и поплывет». Я родилась девчонкой,  но темперамент у меня был похлеще мальчишеского. Никаких розовых платьев, рюшей, бантиков – на мне «горела» любая одежда, и каждый день моя гувернантка ломала голову, во что же одеть дитя богатых родителей, чтобы оно не ходило в лохмотьях к вечеру. Муки моей мадам Клико (так я называла Клару Вениаминовну, мою няню-гувернантку) продолжались от  трех моих лет до восемнадцати. Мое поведение, острый ум и жгучий, как кайенский перец язык,  несмотря на астрономические деньги, уплачиваемые моим отцом и отечественным и зарубежным образовательным учреждениям,  выдворяло оттуда меня  раз за разом, с возвратом ему, полученных от него средств. И потому  я, наконец, обрела альма-матер в обычной, городской школе, где я делала, что хотела и, в конце-концов, получила выпускной аттестат с одними четверками, по другому было нельзя – отец содержал всю школу, пока я училась там с шестого по одиннадцатый класс включительно. Понятно, что я была чистым,  белым листом школьной программы. Но, необразованной дурой, меня назвать было нельзя! Память у меня была феноменальная и слуховая, и зрительная, и тактильная. Мне легко давались все технические предметы, математика и, как не странно, литература и языки. Особенно языки! Однажды, на спор я за год выучила и свободно овладела английским, немецким, шведским и испанским. Отец за это купил мне желанный байк и разрешил вступить в байкерский клуб, где очень скоро я стала своим «парнем»,  меня уважали все, почти как и нашего Догона – атамана. Днем и ночью я пропадала в клубе, в гаражах или гоняла, что было дури, по загородным автострадам, пока не попала в аварию и со сломанной рукой провалялась на больничной койке в ВИПовской палате, как в заключении больше месяца. На этом мое золотое детство и юношество закончилось. Отец решил выдать меня замуж…


          Подруг из знатных семей я не завела. Там, ведь одни «блондинки» - розовые,  жеманные дуры с золотыми маникюрами и разговорами о  тряпках, сумках, и папиных кошельках, да и о том, где найти богатого олуха, чтобы выйти замуж, сидеть дома на его шее. На их « посиделки « и разные там банкеты я не ходила и ясен пень, не могла познакомиться с отпрыском, каких-то значимых в финансовом мире, родителей. Но отец решил эту проблему. К одному их партнеров отца, из Штатов вернулся «образованный» сын – наркоман, гуляка, полный дурак, да еще и слабохарактерный. Оставить бизнес такому наследнику,  папан,  его не мог, и если от наркозависимости он мог бы вылечить сына, то от слабого характера – увы! Вот и понадобилась ему невестка с железной хваткой, чтобы в нужный момент и «нюню» ему расписать смогла, чтобы он узнал команду – «…К ноге!», «Сидеть», «Лежать» и «…не гавкать!». Состояние у этого семейства было побольше, чем у моего отца, сын  у него был один, а я – непокорная дочь, у моего папаши была тоже в единственном экземпляре! Вот пазл и сложился! На следующие выходные нас решили познакомить, подписать брачный договор, учитывая все выиграшные для каждой семьи варианты. Итак…


         В нашем доме со вчерашнего дня царил переполох, все мыли, терли, наняли шеф-повара из шикарного ресторана, доставали дорогую, почти антикварную столовую посуду, меня мыли, терли, оттирали с рук автол и устоявшийся запах бензина с моих волос. Целых два часа вейзажист и маникюрша делали из меня красавицу и леди! Красавицу можно было и не делать, я была не так красива, но чертовски мила, а вот маникюр…


              Когда я спустилась по лестнице со второго этажа, где располагалась моя комната, в гостиной уже сидели мои родители, мой будущий муж и его родители. Родители и его и мои оживленно беседовали, нацепив на лица самые обворожительные улыбки,  высокий, красивый парень, развалившись на диване, что-то рассматривал на потолке, давая всем своим видом понять, что ему вся эта канитель – до лампочки. Честно говоря, я была с ним солидарна. Во-первых, он был совершенно не в моем вкусе, во вторых все это напоминало мне договор о случке двух породистых собак, которых не спрашивали, кто им нужен! Ну, да ладно! Я итак за свои  двадцать лет с рождения до сегодняшнего дня много кровушки попила и нервов родителям испортила! Нужно их пожалеть и отплатить добром, ну, а будущие родственники – держись! Я иду! Тем более в брачном договоре есть пункт, что ни о каком разводе в течение десяти лет, и думать нельзя, или семьдесят процентов состояния нарушителя переходит пострадавшей стороне…


             - А вот, и наша Евгения! Познакомься, Евгения, это Анатолий -  твой будущий муж и его родители – Алла Николаевна и Борис Николаевич Стригуновы!- ворковала моя мама, улыбаясь, а у ее бедра, выглядывал из-под складки платья, плотно сжатый кулак, намекая на то, чтобы я не выкинула очередную пакость. Супруги Стригуновы были так удивительно похожи друг на друга, что я заволновалась - не кровные ли они родственники, а их сын – продукт инцеста!


             Будущие свекры мои чуть ли  не с полчаса, как под микроскопом рассматривали меня от макушки до пят. Потом, Алла Николаевна сказала мужу по-французски, что  я толстовата и мышцы у меня великоваты для нежной барышни моего возраста. А ведь, Анатоль, любит все изысканное! Анатоль, в это время окинул меня скучающим взглядом, потом сказал матери, тоже по-французски, что я хорошая кобылица для маминых будущих внуков, и они все трое рассмеялись. Мои родители знали только английский, поэтому поддержали смех своих будущих родственников, но не я! С парижским акцентом я выдала своим будущим родственникам, что кобылка – хороша, только жеребец выглядит потасканным, навряд ли они внуков от него дождутся, если кобылка по просторам не погуляет! Смех резко оборвался. Мои родители ничего не поняли, продолжая улыбаться сватам, а те, озабоченно переглянулись. Я обратилась к будущему супругу на английском. Ведь он учился в Штатах и я говорила с ним на американском английском:


          - Послушай, будущий мой муженек, пока еще у нас официально не оформлены брачные документы у тебя есть время отбрыкаться! Говорю заранее – гулять, пить, глотать и курить всякую дрянь - ты не будешь! В постель ко мне – только по моему приглашению, и только в абсолютно «безопасные « дни. Я противозачаточными травиться не собираюсь. Все траты на твоих карточках банки будут высвечивать мне, а ты будешь давать мне отчет. Вице-президентом в вашей компании буду я, а не ты, пока я не пойму, что ты справишься. Пять лет детей заводить не будем. Узнаю, что у тебя есть любовницы – кастрирую. В банке спермы есть твоя, если случится это до рождения ребенка, чтобы не переводить ваш род, сделаю ЭКО, рожу наследника. Пока не исправишься,  буду бить по морде наотмаш. И еще – не вздумай покушаться на мою жизнь! Я внесу в брачный договор пункт, что в случае любой, моей смерти или причинение вреда моему здоровью, все имущество вашей семьи переходит в бюджет государства на развитие космической отрасли! Понял? Осознал? Обговори со своей семьей сейчас, пока я отвлеку своих родителей.


         На лице Анатолия, выступили капли пота. Я поняла, мой американский английский – хорош! Клиент вошел в тему! Я вышла в кухню, где во всю, колдовал шеф-повар и, показала родителям, чего желаю видеть на столе, кроме того, что уже внесено в меню, а потом вывела их в сад и рассказала все, о чем говорила будущему мужу.   Мама хотела возмутиться, но отец остановил ее движением ладони, заставив замолчать:

         - Молодец, дочь! Впервые я рад до глубины души, что ты – моя дочь и я уже не жалею, что у меня нет сына! Ты сама создала себя, умная, смелая, принципиальная, дальновидная! Теперь наша семья и бизнес - в надежных руках! Да,
 думаю, и  Борис не откажется от любых твоих условий! Он очень боится потерять сына-наследника!


           Отец оказался прав. Все мои требования были внесены в брачный контракт. Свадьбу наметили на сентябрь. Два последующих месяца до свадьбы,  были даны нам  с Анатолием  на более "плотное" знакомство друг с другом.  Сразу же после обручения я взяла быка за рога – мой детектив, выгреб всю «грязь» из прошлого и настоящего моего будущего мужа. С моей подачи исчезли из города и поля зрения, его бывшие и настоящие подруги и любовницы, которых оказалось на порядок больше, чем я ожидала. Потом очередь подошла к его друзьям по пиву, «колесам», приживалам, которые тянули из него деньги. Я отвезла его к своему другу, наркологу и за три недели он «отфильтровал» кровь, а его друг психотерапевт  мозги моего будущего мужа. Я протащила его по всем андрологам, венерологам, проктологам и аллергологам – короче, я вычистила все его «Авгиевы конюшни»  во всем организме. Заодно и себя почистила…


             Свадьба была роскошной! Мой, уже муж, светился красотой. А он был действительно очень красив! Но, когда я надевала на его палец обручальное кольцо,  его глаза со страхом посмотрели на меня и слова регистратора: «А теперь жених может поцеловать свою невесту!»- вызвали у него панику. Я сама наклонила его к себе, и впилась губами в его губы. Зал загудел,  считая время и аплодируя, а я почувствовала, как его губы стали мягче, они обволакивали мои губы, он притянул меня руками к себе и попытался просунуть свой язык ко мне в рот. Я слегка освободилась и шепнула – «…дорогой, в морду хочешь?» -, он вздрогнул и отпустил меня. Потом все как на всех свадьбах, гости гуляли, а мы уехали в аэропорт, где нас ожидал самолет. Мы летели в свадебное путешествие …


             Первой брачной ночи у нас не было. Анатолий держал слово, что в мою постель – только с моего разрешения. А я не могла решиться позвать его. Ведь, даже поцелуй на свадьбе был моим первым поцелуем с мужчиной, что уж говорить о сексе! Он был старше меня на пять лет, и добрачных связей у него было море,  и опыта ему было не занимать. Я боялась, что моя неопытность позволит ему взять надо мной верх, и он перестанет меня бояться. И все же…


            Шел жуткий ливень. Сверкали молнии. Гром гремел так, будто рядом взрывались ракеты с боеголовками, а тут еще и свет погас. Несколько минут я лежала спокойно, а потом сверкнула молния, осветившая балкон и мужской силуэт за стеклом,  раздался грозовой раскат такой силы, что я подпрыгнула на кровати, и сломя голову вылетела в гостиную, где на диване спал мой муж. Я просто упала на него, срывая одеяло и забираясь внутрь к его теплому телу, накрывая нас обоих с головой одеялом. Минута…, вторая… Его руки нашли меня, он приподнялся на локтях, прижал меня к себе, поцеловал меня в губы, сильно, властно, как бы подтверждая, что с ним мне будет безопасно, он меня защитит. У меня почти остановилось дыхание, и я почувствовала, как  он целует мои глаза, щеки, шею, плечи, и чем ниже следовали его поцелуи, тем слабее становилась я, опьяненная этими ласками…, потом вспышка легкой боли и я провалилась в какой-то океан нежности,  ранее никогда неизвестной для меня пьянящей ласки…


             Утро встретило нас умытой природой, с листьев пальм еще стекали струйки дождя. Песок, местами, еще не впитал небольшие лужицы. Я открыла глаза, почувствовав на себе внимательный взгляд. Анатолий, поддерживая голову, опирался локтем на подушку и бесцеремонно разглядывал меня, раскинувшейся во сне, почти на всей кровати, обнаженную и раскрепощенную. Я потянулась, как проснувшаяся кошка и только тогда поняла, что я без одежды, а мой муж , уже съедает меня глазами, пытается прыгнуть на меня. Я кубарем скатилась с кровати, схватила первую попавшуюся вещь  и прикрыла свое тело. Это были шорты Анатолия. Он хохотал от души. И зря! Они прикрывали меня, в силу его высокого роста и моего маленького, от моих подмышек до середины бедер, скрывая мою постыдную наготу. А я вот не смеялась! Анатолий,  полулежал в постели тоже абсолютно голый, такой красивый, такой завораживающе красивый! Широкие плечи , красивое лицо, кубики пресса и … все остальное в полной готовности, на фоне стройных, сильных, мускулистых ног. Нет, я, конечно, видела мужчин в одних плавках, но у меня никогда не возникало желание восхищаться  их телами, они не привлекали меня, но муж…

           -Женя, ну что ты в угол забилась, как мышка!? Иди ко мне, ты же хочешь, я вижу! Ничего постыдного  между нами нет, это природа, так созданы друг для друга мужчина и женщина! –говорил он так назидательно. Мне очень лестно, что я у тебя первый мужчина и очень хочу, чтобы всегда был единственным! Ты мне обещаешь?- снова промурлыкал он. И тут я представила, скольким женщинам он говорил  подобное! Спящий во мне демон снова  занял свое место в моем теле…

         - Что? Я мышка, дорогой! Забилась в щель, обольщенная наглым котом-гулякой? Ты что решил, что то, что произошло этой ночью, мозги мне вышибло,  и я растаяла от твоих ласк? Размечтался! Я вчера испугалась грозы и даже, если бы на диване был кто-то другой, было бы тоже самое! У меня нет к тебе любви и каких-то еще чувств»-, врала я ему и самой себе, убеждая все сильнее и сильнее саму себя в этой правоте.


          Анатолий ничего не ответил, просто поднялся с постели. Голышом прошел мимо меня в душевую, а у меня остановилось дыхание, когда он прошел всего в нескольких десятках сантиметров, почти задев меня локтем…, я так его хотела! Я все понимала – наш брак это фикция, между нами нет любви и, если у меня эти чувства уже зарождались, то у него я – не первая, и что во мне такого, чтобы он полюбил меня? Ведь я, просто пружина, сдерживающая его пагубные наклонности, а я вдруг захотела его любви, очень захотела! День летел за днем, как листья с осенних деревьев и нам нужно было возвращаться домой от теплого океана в хмурый конец октября в родном городе. Все последние дни мы, с мужем, спали уже в одной постели, только на разных ее сторонах. Анатолий не  касался меня, а я его.

 
         Огромный дом в элитном поселке, который подарил мне лично на свадьбу отец Анатолия, требовал управления госпожи, а я не вылазила из интернетфорумов по управлению  коммерческими предприятиями, фирмами, супермаркетами. В моей голове, как в компьютере, оседала информация по экономике, финансам, логистике, бухгалтерскому учету и аудиту, управлению кадрами и Айти-технологиям. Мне легко давалось эта информация, независимо на каком языке она подавалась. В январе следующего года я стала вице президентом компании отца Анатолия. Чтобы не выпускать его из виду и из своих рук, я заставила его «коптеть» рядом со мной. Оказалось, что знания, полученные  Анатолием, в университете в Штатах были полезны и мне он быстро втянулся в работу со мной. Мы были почти неразлучны ни днем, ни ночью. Вот только контроль за ним, я не ослабляла и на минуту. Наверное, он ненавидел меня в глубине души за это. Я приняла поправку в нашем договоре в вопросе выполнения супружеских обязанностей, в обмен на то, что он не будет мне изменять, употреблять спиртное и прочую гадость.

         Прошел год, наши отношения с мужем стали более ровные, особенно с его стороны. Он с головой ушел в бизнес, часто привлекал меня к ведению переговоров, мы стали появляться на публичных  мероприятиях. Нас считали идеальной супружеской парой. Мне все реже и реже приходилось давить на него, потому что было не за что. Анатолий очень изменился. Он хорошо относился ко мне, но как к жене и другу. Но мне хотелось большего, ведь к тому времени я влюбилась в него по уши, мне его было мало, очень мало! Я не старалась навязывать ему свои чувства, я еще помнила начало наших отношений, свою грубость, унижения его мужского самолюбия и я терпела. Мои свекровь и свекор любили меня до безумия, как будто я была их родной дочерью, маленькой любимой принцессой и уже намекали, что пора бы и внучку или внука им подарить. Но Анатолий мстил мне, тихой местью, он  занимался со мной сексом, только в мои «безопасные» дни. Именно занимался сексом! Это было не так, как тогда, в первый раз, в ту страшную грозу. Я помнила, каждое касание его губ к моему телу, ту первую сладкую мимолетную боль, сделавшую меня женщиной…, я помнила и тосковала…, тосковало и мое тело и моя душа! Анатолий же был аккуратен, точен, холоден. Я поняла - он никогда больше не будет таким, как тогда.

 
          И я решила нарушить собой же установленные правила – я забеременела. Он воспринял это событие, как обычно спокойно. Спросил, оставлю ли я ребенка или нет, ведь по договору пять лет – никаких детей. Я промолчала, а он больше не спрашивал. Его и мои родители носили меня на руках в полном смысле этого слова, и только муж оставался безразличным…


          Дорога такая скользкая. И зачем я настояла, поехать с Анатолием к моим родителям. До родов оставалось всего полмесяца и мне хотелось побыть с мамой, обнять ее, почувствовать какую-то связь с женщиной, которая дала мне жизнь и, чего греха таить, я боялась рожать. Ребенок был крупным, весь в своего двухметрового папу, а мама у моего, сынули, была всего сто шестьдесят пять сантиметров. Едва мы выехали их города, нам на встречу, вращаясь как бумеранг, неслась сияя «Ауди» - ее занесло на обледеневшей поверхности дороги. Удар пришелся в сторону водителя. Больше я ничего не помнила, только голос мужа глухой, как из далекого, глухого подвала –«…Женечка, любимая, держись!» и потом «…спасайте жену, дети еще будут, скорее…!»


          Я открыла глаза. Большая палата,  в углу стоит пеленальный столик, шкафчик с детскими вещами и мои полотенца, мой лохматый банный халат, телевизор. Диван, на котором, свернувшись калачиком, иначе он не поместился бы, спал Толик. Он был небрит, осунулся, на лбу  и подбородке – лейкопластырь, и рука в гипсе. На нем одноразовый голубой стерильный халат и бахилы… Он, наверное, почувствовал, что я проснулась, встал с дивана и подошел ко мне:

          -Женечка, дорогая, ты наконец очнулась! Слава Богу! Трое суток между небом и землей! – он присел на кровать рядом, взял мою руку в  свою здоровую, поднес к своей щеке, потом поцеловал и прижал к своим глазам…, в мою ладонь капали горячие слезы – он плакал! Он плакал из-за меня, он переживал мою боль, как свою!

         -Женечка, девочка моя любимая! Как же я испугался за вас с малышом! Я упал на тебя, чтобы закрыть вас своим  телом, а кусок металла из той машины ударил по  нашей, и тебе в бок он  вошел как нож …ты столько крови потеряла! Женечка, любимая моя жена!

         Я слышала его слова, и в моей голове звучали только эти его слова – «Любимая…, любимая моя жена»! Сердце билось так сильно, кровь бурлила горным потоком от этих слов.
 
         -У нас прекрасный сын, Женечка, четыре килограмма триста граммов, пятьдесят семь сантиметров – богатырь! Сейчас он у неонатолога. С ним все в порядке, не волнуйся…

         - Толя, муж мой! Я так давно и так сильно тебя люблю! Прости, что была резка, но я должна была тебя спасти, вернуть тебя родителям… и себе!


           Прошел уже не один год нашей супружеской жизни. Кроме сына Андрея, подрастают две доченьки Танюша и Оленька. Анатолий сейчас президент нашей объединенной компании «УралСтриг» ( Ураловы+Стригуновы). А я непослушная дочь Ураловых,  жена и невестка Стригуновых, воспитываю детей, поддерживаю  всех наших родителей, управляю  поместьем и создаю уют для любимого моего мужа Анатолия, которого люблю больше жизни!