Допуск к бессмертию

У гениев диагнозы не лечат – их ими восхищаются.

Если однажды вы почувствовали себя комфортно среди людей, которые разговаривают с голубями, предсказывают убийства и считают, что реальность транслируют розовым лучом, – поздравляю, вы, кажется, угодили в вечность.

«Из анамнезов психиатрической комиссии на допуск к бессмертию или как прослыть сумасшедшим при жизни и гением через сто лет»




Если вы написали рассказ про убийство девушки, а спустя месяц точно такой же труп находят именно там, где вы описали, и теперь полиция интересуется: «Откуда вы знали?», а вы в ответ: «Так я же писатель!», – вы Эдгар По. В камере вы становитесь отцом детективного жанра, а полицейские просят автограф.

Если вы сидите в тюремной камере и на вопросы сокамерников, чем занимаетесь, отвечаете: «Собираю материал для рождественских бестселлеров», — и весь барак хохочет, – вы О. Генри. Через три года каждый из ваших рассказов заставит рыдать даже судью, который вас посадил.

Если вы бесследно исчезаете на одиннадцать дней, оставив машину у пруда, а полиция прочёсывает дно в поисках вашего тела, в то время как вы с комфортом зарегистрировались в спа-отеле под именем любовницы мужа, – вы Агата Кристи. Вам никто не верит, что это была «амнезия», зато через год выходит самый продаваемый детектив в истории.

Если вы предлагаете друзьям обменять свой автопортрет на тарелку супа, а они выбирают суп, – вы Ван Гог. Ничего, ровно через сто лет тот же автопортрет (где вы без уха и с трубкой) продадут за 70 миллионов.

Если вы приходите на собственную лекцию в водолазном скафандре, заявляя, что сейчас нырнёте в глубины подсознания, а потом начинаете задыхаться и судорожно колотить по шлему, пока студенты аплодируют вашему «перформансу», – вы Сальвадор Дали. Вас откачают, а через семьдесят лет скафандр будет стоить дороже, чем весь университет.

Если вы просыпаетесь утром, открываете газету и видите собственный некролог с заголовком «Торговец смертью умер», а это просто журналист перепутал вас с братом, – вы Альфред Нобель. В ужасе от того, каким вас запомнят, вы срочно переписываете завещание и учреждаете премию мира. Теперь ваше имя ассоциируется не с динамитом, а с лауреатами в смокингах.

Если вы всю жизнь работаете в страховой конторе, ненавидите себя, пишете в стол кошмары про то, как человек превращается в жука, а перед смертью умоляете друга сжечь вообще всё, – вы Франц Кафка. Друг, разумеется, опубликует каждую строчку, и через тридцать лет ваша фамилия станет прилагательным, описывающим весь ужас современного мира.

Если вы живёте в съёмной каморке, работаете на почте, пьёте так, что просыпаетесь в лужах собственной крови, а потом садитесь за печатную машинку и пишете роман, делая из своей грязной жизни литературу, – вы Буковски.

Если вы пишете о разорённых фермерах и становитесь «красным» в глазах правительства, а через двадцать лет получаете Нобелевскую премию с формулировкой «лучший из худших», – вы Стейнбек.

Если вы работаете ночным санитаром в психбольнице, участвуете в экспериментах с ЛСД и пишете роман, который меняет мировую психиатрию, – вы Кизи. Но вместо того чтобы почивать на лаврах, вы покупаете старый школьный автобус, раскрашиваете его в психоделические цвета, называете «Дальше» и отправляетесь в путешествие, которое Бодрийяр назовёт «самым странным за всю историю человечества». А когда фильм по вашей книге получает пять «Оскаров», вы принципиально его не смотрите.

Если вы родились в час Дракона дня Дракона года Дракона, и само имя ваше означает «дракон», – вы Акутагава. Вы объявили себя атеистом, а перед смертью легли и уснули навсегда, читая Библию.

Если вы просыпаетесь среди ночи, будите жену и кричите: «Всё вокруг – симуляция, нам транслируют ложные воспоминания розовым лучом!», – вы Филип К. Дик. Через сорок лет Илон Маск скажет то же самое на конференции TED, и все назовут его визионером.

Если вы на каждом дне рождения заявляете: «Я пришёл с кометой Галлея, с ней и уйду», а гости умоляют сменить тост, – вы Марк Твен. Ровно на следующий день после возвращения кометы вы вежливо покинете вечеринку навсегда, а все гости получат по экземпляру «Приключений Тома Сойера».

Если вы, будучи скромным математиком, рассказываете маленькой дочке декана про говорящие цветы, пьёте чай с сумасшедшим шляпником и утверждаете, что до завтрака надо верить в шесть невозможных вещей, а её папа запрещает вам входить в дом, — вы Льюис Кэрролл. Девочку зовут Алиса, и через 150 лет ваши «бредни» будет изучать Фрейд.

Если ваши книги сжигают на площадях, а сестру казнят за «подрывную деятельность», пока вы пьете кальвадос в Голливуде, – вы Ремарк. И всю жизнь будете доказывать, что ваш настоящий враг –  смерть, которую вы видели в окопах в 18 лет.

Если вы девятый ребёнок в бедной семье эмигрантов, работаете мойщиком посуды и возчиком, а потом покупаете билет на «Титаник», но издатели уговаривают вас пересесть на корабль подешевле, – вы Драйзер. «Какая польза человеку, если он весь мир приобретёт, а душу свою погубит?» –  эта фраза станет эпиграфом эпохи.