Двадцать долгих лет разлуки 18 часть

Новосибирск, квартира Валерия.

Сумерки уже окутали город. Данил стоял на балконе, всё ещё не веря, что с бандой покончено. Над головой раскинулся насыщенно-синий небосвод — чистый, без единого облачка, словно вымытый после долгой грозы. Солнце заливало город тёплым золотистым светом, и его лучи играли на стёклах соседних домов, рассыпаясь бликами.

Воздух был свежим и прозрачным — таким, что, казалось, можно разглядеть каждую деталь в кварталах вдали. Лёгкий ветерок шевелил волосы парня, принося запах весны: едва уловимый аромат распускающихся листьев, чуть заметную горечь прошлогодней листвы и нотку влажной земли после недавнего дождя.

Данил глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Где-то внизу слышались привычные городские звуки: гудки машин, голоса прохожих, отдалённый гул троллейбусов. Но теперь всё это звучало иначе — не как тревожный шум враждебного мира, а как живой, размеренный ритм нормальной жизни.

Он поднял взгляд к небу — бескрайнему, глубокому, лазурному, будто нарисованному умелой рукой. Ни тени угрозы, ни намёка на опасность — только покой и простор. Впервые за долгое время Данил ощутил, что может просто быть здесь: стоять, дышать, смотреть на этот синий купол над головой и верить, что худшее позади.

  — Даня, ты чего там?.. Ирина Николаевна собралась уходить. Нам с тобой тоже пора. Сейчас надо держаться вместе. Мне твоя поддержка не помешает.

Данил на мгновение задержался у двери балкона.

  — Извини, Оль, но я сегодня должен остаться с отцом. — произнёс он, переступая порог. — Нам всё-таки надо поговорить по-мужски. После смерти мамы мы с ним почти не общались. Я винил его во всех бедах. В том, что отец стал выпивать, а потом совсем спился, есть доля моей вины. Так что извини.

  — Не стоит извиняться, Даня. Я тебя понимаю. Ты главное не забывай: завтра встреча со следователем.

  — Конечно, я всё прекрасно помню. А вам, Ирина, — он перевёл взгляд на женщину, — я благодарен и за Ольгу, и за себя. Если бы…

  — Любой на моём месте поступил бы так же. Уж Пётр доведёт начатое дело до конца. Это его прямая обязанность.

Уходя, Ирина подошла к креслу, где сидел Валерий:

  — Держитесь, сейчас самое главное — не раскисать. А я побеседую с моим давним знакомым хирургом. Анатолий — отличный хирург. Мы с ним почти двадцать лет проработали бок о бок в одной клинике. Так что я о нём знаю не понаслышке. Думаю, Валерий, что вы скоро будете бегать на своих ногах. Утренняя пробежка на стадионе вам не помешает. А теперь мне пора откланяться. Завтра у меня тяжёлый день.

  — Оленька, ты со мной? Довезу с ветерком. — предложила Ирина.

  — Оля сегодня останется с нами, — сказал молчавший до этого Валерий. — Она как-никак моя будущая невестка. Надеюсь, скоро наш дом пополнится внуками.

  — Ну, тогда до встречи. Если что, звоните — мой телефон у вас имеется. Теперь мы будем видеться чаще. Оленька, пойдём проводишь меня до машины… — попросила Ирина девушку.

Женщины вышли из подъезда. Вечерний воздух был прохладным, но приятным — весна окончательно вступила в свои права. Ирина остановилась у машины, повернулась к Ольге и нежно улыбнулась:

  — Знаешь, Оленька, — тихо сказала она, — Валерий произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я… я буду добиваться его руки и сердца. А главное, полностью займусь его здоровьем, бескорыстно. Мужчина достоин того, чтобы жить полноценной жизнью, даже если он оступился. Такое бывает со многими.

Ольга удивлённо распахнула глаза и улыбнулась в ответ:

  — Я буду рада за вас обоих! Вы оба заслуживаете счастья. И я уверена, он оценит вашу заботу. На самом деле Валерий очень добрый, просто… жизнь его потрепала.

  — Да, — кивнула Ирина. — Думаю, скоро всё изменится. Всё зависит от разговора с хирургом. Навскидку не скажешь — надо пройти обследование, а это значит, придётся положить Валерия в клинику. Всю заботу придётся взять на себя. А вы можете заниматься делами.

Ольга хотела возразить, но Ирина стояла на своём:

  — Я знаю, что говорю. Я сама медик. Ладно, не буду тебя задерживать — мальчики уже заждались хорошего вечера.

И как только Ольга растворилась за дверью, Ирина набрала номер Анатолия.


  — Привет, Вениаминович, — произнесла она, едва мужчина взял трубку. — Давненько мы с тобой не созванивались. Не было нужды. Как твои дела? Как семья? Любаше от меня огромный привет. Толик, мне нужно с тобой перетереть одно дельце. Разреши заглянуть к тебе на огонёк.

  — Узнаю тебя, Ирина, — усмехнулся он, — как всегда в своём репертуаре.

  — Ну ты ведь знаешь, кем у меня Пётр работает.

Как не знать? Конечно, мы не один год знакомы. Прости, сейчас нет такой возможности. Мы с Любашенькой в Сочах, на море отдыхаем. Вот если бы ты неделей раньше позвонила, то, может быть, застала бы меня в городе.

  — Неделю назад я сама была в неведении всего того, что сейчас происходит. Я, если ты знаешь, человек терпеливый: две недели пролетят — одним днём. — Ну тогда до встречи. Буду рад тебя снова увидеть.

Проводив Ирину, Ольга поспешила в подъезд вслед за пожилой соседкой. Лифт с лёгкостью поднял их на третий этаж. Ольга вышла, а женщина уехала выше. Дверь в квартиру Валерия оказалась приоткрыта. Из кухни доносились приглушённые голоса:

Данил и Валерий продолжали разговор, который начался ещё до её ухода. Девушка замерла на мгновение, прислушиваясь, но решила лучше не мешать — вместо этого она прошла в зал и включила телевизор.

На экране шёл старый чёрно-белый фильм о любви: мужчина стоял под дождём, глядя на окно, где за занавеской маячила тень женщины. Ольга опустилась на диван, но не замечала происходящего на экране — её мысли крутились вокруг Данила, его отца, Ирины Николаевны и всего того, что случилось за последние дни.

Немногим позже она зациклилась на содержании фильма, невольно проецируя его на свою жизнь. «Неужели и у нас так будет? — думала она. — Мы с Даней пройдём через все испытания и в конце концов будем счастливы? Или жизнь подкинет нам ещё сюрпризов?»

Ольга не отрывала глаз от экрана. Мужчина под дождём всё ещё стоял у дома любимой — капли стекали по его лицу, смешиваясь со слезами. Женщина в окне наконец отдёрнула занавеску и вышла на крыльцо. Она медленно спустилась по ступенькам, не говоря ни слова. Пара замерла в нескольких шагах друг от друга.

Камера крупным планом показала их лица: в глазах мужчины читалась отчаянная надежда, в глазах женщины — глубокая усталость и нерешительность. Он сделал шаг вперёд и тихо произнёс:

  — Я знаю, что виноват. Знаю, что причинил тебе боль. Но я изменился. Дай мне шанс доказать это.

Женщина помолчала, потом подняла глаза и ответила дрожащим голосом:

  — Ты говоришь «изменился», но как мне поверить? Как понять, что это не повторится снова?

Мужчина снял с себя пальто и накинул ей на плечи — оно было насквозь мокрым, но он сделал это так бережно, словно укрывал чем-то драгоценным.

  — Проверь меня, — сказал он. — Проверяй каждый день, каждый час. Я готов на любые испытания, только бы ты дала нам ещё один шанс.

Ольга почувствовала, как к горлу подступил комок. Неужели так бывает в жизни? Они с Данилом встречаются всего год. Данил предлагал ей расписаться, но она чего-то медлила. Дело даже вовсе не в учёбе. Скорее всего она думала о том, что скажет мама, когда узнает, что дочь созрела для замужества. На этой неделе мама возвращается, и жизнь потечёт другим руслом. Она знала: мать слишком строгий человек. И разговор о Даниле не стоит откладывать в долгий ящик.

Ольга глубоко вздохнула, представляя предстоящий разговор с матерью. Альбина Леонидовна была женщиной строгой, привыкшей всё держать под контролем — и жизнь дочери в том числе.

Она вспомнила, как пару месяцев назад познакомила маму с Данилом. Тогда Альбина Леонидовна встретила его сдержанно: вежливо улыбнулась, задала пару дежурных вопросов о работе и учёбе, но во взгляде читалось явное неодобрение. После его ухода она лишь коротко бросила: «Симпатичный парень, но что-то в нём не так…»

Ольга знала, что именно не так: Данил не вписывался в мамины представления об идеальном зяте. Да, он старше Ольги всего на год — но даже эта небольшая разница казалась матери значимой. В её глазах Данил выглядел слишком беспечным: ей казалось, парень не строит планы на будущее. Хорошо, что Альбина не знала про отца. Единожды мать спросила про родителей Данила. Парень ушёл от ответа, не считая нужным говорить на эту тему. Тогда они немного повздорили, но быстро помирились.

В воображении Ольги уже разворачивалась сцена их разговора:

— Мам, я хочу выйти замуж за Данила, — скажет она твёрдо, но с дрожью в голосе.

Альбина Леонидовна отложит книгу (она всегда делает вид, что занята чем-то важным, когда речь идёт о серьёзных разговорах) и поднимет брови: — Замуж? Оля, тебе всего девятнадцать. Ты будущий программист. Надо закончить учёбу. И потом… этот Данил. Ты уверена, что он — тот самый? — Да, мама. Я уверена. — Уверена? — мать слегка повысит голос. — Ты знаешь, что такое семейная жизнь? Это не прогулки под луной и не романтические вечера. Это ответственность. А он… Он вообще способен обеспечить семью? Ему ведь всего двадцать — он сам ещё ребёнок! — Он не ребёнок, мама, — возразит Ольга. — Он прошёл через многое. И сейчас старается всё исправить. — Через многое? — хмыкнет мать. — Через неприятности, которые сам на себя навлёк? Я читала в газете про такие «трудности»…

И тут в игру вступит Павел Аркадьевич — мамин ухажёр. Он всегда старался смягчить её резкость. Добродушно улыбнётся, поглядит на Ольгу с пониманием и скажет: — Альбина, ну что ты сразу так строго? Девушка влюблена — это же прекрасно. Данил, по-моему, парень серьёзный. Видел я его — смотрит прямо, говорит по делу, держится спокойно. И работу свою знает: когда у меня машина барахлила, он за пару часов всё исправил. Это тоже талант — разбираться в технике. — Талант чинить машины? — не уступит мать. — Я хочу, чтобы моя дочь жила достойно. — А кто сказал, что она будет жить недостойно? — мягко ответит Павел. — Счастье не в количестве денег, а в том, с кем ты его делишь. Данил любит Ольгу, это видно. И она его любит. Разве этого мало?

Альбина Леонидовна замолчит, задумается. Она уважала мнение Павла — он был рассудительным человеком, и его слова всегда звучали взвешенно.

Ольга невольно улыбнулась, представив, как Павел заступится за неё. Отчим всегда относился к ней по-доброму.

Телефон… Мама, наверное, не раз звонила. В пятницу они должны вернуться. В запасе имеется целая неделя. Повезло, что отчим разрешил ей жить в своей однушке, а сам переехал к матери. Но случись что — мама попросит её вернуться, и глазом не моргнёт. Почему-то стало грустно как никогда. Почему она попадает в какие-то сложные ситуации?

Наконец-то в комнате появился Данил. Парень тихо прикрыл за собой дверь и сел рядом с Ольгой на диван. Его лицо, напряжённое ещё минуту назад, теперь выражало усталость и какую-то детскую растерянность.

  — Всё в порядке? — тихо спросила Ольга, беря его за руку.

Данил вздохнул, сжал её пальцы в ответ: — Да, отец уснул. Наконец-то. Я уложил его, проверил, чтобы всё было удобно… Он так устал за эти дни. Я тоже успел устать. Но теперь, кажется, стало легче. Может, он действительно бросит пить. Я только теперь осознал: потеря мамы — наше общее горе.

Парень смолк, с трудом нащупывая слова, будто ворочая камни на дне пересохшей реки. Затем обернулся к Ольге — и голос его дрогнул, став тихим и ломким:

  — Оль… я хочу попросить тебя об одном. Если вдруг… если меня заберут, если со мной что-то случится — пообещай, что не бросишь отца. Я знаю, он бывает несносным, порой — просто невыносимым. Но он всё равно мой отец. И он болен. Без опоры он рухнет — опять сорвётся в пропасть. А ему ведь нужна операция.

Ольга отталкивала от себя плохие мысли. Она до сих пор не могла поверить, что Данил вляпался во что-то серьёзное.

  — Не говори так. Ничего с тобой не случится. Завтра ты встретишься с Петром, он обязательно обставит дело так, чтобы ты в нём не фигурировал. Ты ни в чём не виноват. Каждый может оступиться. Сколько раз я тебе говорила не общаться с Семёном? Разве ты меня слушал? Да лучше бы ты находился рядом с отцом. Или продолжил учиться на худой конец. Помню, как ты захватывающе рассказывал о море. Думаю, когда-нибудь мы выберемся на отдых. Всё будет хорошо.

Данил внимательно рассматривал Ольгу, и на его лице появилась натянутая улыбка:

  — Я надеюсь, златовласка. Но всё же… пообещай мне.

  — Хорошо, — твёрдо сказала Ольга. — Обещаю. Но только потому, что ты просишь.

  — Даня, ты знаешь, с беготнёй я совсем забыла, что скоро возвращается мама. В пятницу.

  — Это разве проблема? Мы её встретим.

  — Дань, я не об этом. Мне нужно ей позвонить, но у меня разбит телефон. Не стану тебе объяснять всех подробностей, как это произошло. Мне больно об этом говорить.

  — Златовласка моя, — услышала она в ответ. Молодой человек прижал её к себе. — Я никому не позволю надругаться над тобой. Слышишь? Никому.

  — Что ты там сказала про телефон? Можно я на минуточку приподнимусь.

Данил встал с дивана и подошёл к шкафу, где хранятся его вещи. Немного пошарив среди вещей, он извлёк коробочку.

  — Вот. Это тебе.

  — Что это? — удивлённо спросила она.

  — Открывай.

Ольга осторожно подняла крышку. Внутри лежал новенький Айфон. Она замерла, не зная, что сказать.

  — Данил… — она подняла на него глаза. — Откуда? Зачем? Я не могу принять это, слишком дорого.

Данил слегка смутился:

— Я ведь знал, что ты давно мечтала об Айфоне. Поэтому решил приобрести его тебе на день рождения, который случится совсем скоро. Всё завертелось, закружилось. Извини, что придётся вручить подарок раньше обычного. Теперь ты можешь звонить своей маме.

  — Спасибо… Спасибо тебе — за то, что ты обо мне думаешь, заботишься, даже когда самому тяжело.

Данил обнял её в ответ, крепко прижал к себе, словно боялся отпустить:

  — Ты — самое важное, что у меня есть. Знаешь, когда я найду своих настоящих родителей, — а я чувствую, это случится скоро, — я обязательно представлю тебя им. Как свою невесту. А может, уже и как жену.

Несколько минут они сидели молча, прильнув друг к другу. В комнате воцарилась звенящая тишина — лишь мерное тиканье часов на стене да сквозь распахнутое окно доносился далёкий, приглушённый гул города.


Продолжение следует...

     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 02.05.2026г