Сельская маёвка

Фото из личного архива автора


          Ох, и весна! Да такой апрель и врагу не пожелаю! За день атмосферные условия три раза меняются: то снег с дождём, то пасмурно, то ясно. Температура ночами до нуля. Если бы не цветущие плодовые и тюльпаны, можно было бы сказать: осень!

- Соня, что по прогнозу? Когда тепло заглянет в наши края? – перекапываю не совсем просохший чернозём, липнущий к штыку.

          Пару раз копнул, счищаю «пластилин» деревянной палкой с металла лопаты.

- Пишут, с третьего числа и дальше до двадцати…

- Подождём…, – прокопал до половины участок под картошку, перехожу на грядки, взрыхлить, чтоб тоже прогревалась почва.

          После обеда поднялся ветер, затянувший небо серостью.

          С ранней зорькой вышел на веранду, выпустил Ваську на двор. Обратил внимание, рассада опустила листочки. Под лампой не замёрзнет, но тревожно, труд наш жалко.

          Солнечные лучи пробиваются сквозь тюль. Сон постепенно уходит: «Пора вытряхиваться из-под одеяла!» И вдруг, словно над ухом, из-за ограды звуки пионерского горна и барабанная дробь. Поворачиваю голову к супруге, она смотрит на меня.

- Это что? – спрашивает.

- Сейчас, – набрасываю халат, перебегая в зал, чтобы выглянуть сквозь стекло…

          Никого не запечатлел, зато усиленный через громкоговоритель голос вещает: «Уважаемые граждане и гражданочки! Хватит спать, пора вставать! Покрывало на кровать! На пол скок, присели раз, руки вверх и шире мах!..»

          На дороге, как на сцене, разместились Пашка с мегафоном, его родственник Николай с горном и Зоя, ловко выстукивающая палочками маршевые ритмы. Народ выглядывал поверх заборов и в калитки.

- Павел! – кричу. – Восемь, а ты всю округу поднял…

- Кто с петухом поднимается… Друзья! С праздником! Приглашаем всех на маёвку, – оратор для пущей важности подбоченился. – Закусь своя, магазин за углом, форма одежды – полевая! С собой иметь шарики, флажки… Приглашаются все желающие. Встречаемся в девять в сосновом бору.

          Не сговариваясь и без лишних команд, весёлая тройка развернулась на сто восемьдесят градусов, зашагав к лесополосе. Из ворот усадьбы старшего инициативной группы племянник покатил следом садовую тачку, наполненную коробками и походной утварью.

- Вар, что там? – Сонечка вышла на крыльцо.

- Торжественные посиделки в лесу… Собирайся! Да! На зелень глянь в стекляшке…

- Всё с ней в порядке. Я вчера полить забыла.

          Умылись, съели по бутерброду, собрали сумку. Со стороны, кто нас увидит, подумает – грибники! Кто знает эту погоду. Вот и облачились в штаны да куртки, сапоги обули, шапочки прихватили, полиэтилен и верёвку.

          Вливаемся в шагающую толпу. Шум только от детей и собак. По лицам взрослого народонаселения не понять: то ли рады, то ли недовольны… Сельчане, кто с пакетами, кто с рюкзаками, у кого струнный инструмент наперевес, а дед Семёнович: то тянет, то сжимает меха видавшей виды гармошки, выдувая аккордами то одну мелодию, то другую.

          Если заезжие попадутся навстречу, никогда не поймут, что это демонстрация трудящихся и крестьян, вышедшая на маёвку. Наверно, так было в начале прошлого столетия: двигались тихо, не привлекая внимания, с соблюдением конспирации. Правда, в нашей людской массе не было видно ни сачков, ни удочек…

          Ближе к сосняку потянуло дымком с привкусом жареного мяса. Прибывшие в первых рядах мужчины обустраивали импровизированный стол и лавочки из брёвен, женщины занимались продуктами, детвора играла в догонялки… домашние четвероногие питомцы, кто на поводке, кто без такового, возлежали поодаль, вдыхая приятные запахи.

          Мы с Сергеем и Владимиром мастерили потолок, растягивая кусками бечёвки за уголки отрезы плёнки и брезента между деревьями, завязывая за верхние ветки.
 
          Прокатились шутки, порозовели щёки, появились улыбки. Посыпались анекдоты с частушками и воспоминания из советского периода.

- Подхватываем, товарищи! – обозначился гармонист.

          И многоголосие раскатилось вдаль, подхватываемое эхом…

«Главное, ребята, сердцем не стареть.
Песню, что придумали, до конца допеть.
В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь…»

          Прозвучали тосты, зазвенели бокалы, стаканы. Закуска наколота на вилки, салат заполнил ложки, а возле костра расцвела перебором гитара. Все подхватили:

«Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в степи сосна,
Словно в году весна.
Hету другой такой
Ни за какой рекой,
Hи за туманами,
Дальними странами…»

          Жёлтый диск убежал за облачко, небо спряталось за нависшей чёрной тяжестью, подгоняемой мощными порывами, воющего ветра. Пёсики всех мастей подвывали ему, стараясь укрыться между человеческих ног. По наспех сооружённой крыше зашуршали дождинки, которые сменили градинки…

- Други мои! Нам ли быть в печали? – Семёныч громыхнул:

«Наверх, вы товарищи, все по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!»

- Итак! – возбудился Пашка. – Наш крейсер непотопляем, и мы легли на правильный курс…

          Гул голосов перекрывал шум воды. Все были заняты своими темами, обсуждениями… В прениях тостующие произносили горячие речи, встречаемые бурными овациями присутствующих и криками: «Ура!»

          И вновь ярко озарён синий небосвод, и, охваченные чувствами любви и дружелюбия, односельчане, похлопывают близко сидящих по плечу или, приобнявшись, не попадая в ноты, вымучивают куплеты, кто лирики, кто патриотики…

- Давайте на Девятое мая также посидим! – пожилой молдаванин окидывает земляков взглядом, извлекая из-за пазухи солдатскую фляжку. – Смотрю на всех и будто партизанский отряд на отдыхе.

- И то верно! За Победу никогда ни рано, ни поздно…

          В сумерках взрослые наблюдают со стороны, как ребятишки собирают посуду и мусор, разбирают нехитрые конструкции, а хвостатые проглоты набивают свои животы остатками пищи.

          Гармоника, вытянувшись мехами, повисла удавом за спиной старика. Гитары заботливо прижаты к груди музыкантов. Жёны поддерживают мужей, которым дрожь земли мешает держать равновесие. Верные животные, гордо задрав хвосты и вытянув морды, семенят впереди, сопровождая домочадцев.

          Грохоча по ухабам, бежит двухколёсная тележка, подталкиваемая сильными руками хозяина. Лицо мужчины сосредоточено. Он везёт уснувшего родственника.

          Улица оживает под светом уличных фонарей и вспыхивающими окнами. Незаметно всё стихает. Полная луна скользит в вышине, напевая колыбельную, погружая всех в сон.