Дом

Дымный запах старой веранды, заваленной кучей ненужных вещей, заставленной горшками с растениями, которые дед щедро поит чаем по утрам. Он встаёт рано, чтобы приготовить на всех еды. Его покашливание можно услышать раньше, чем начинают ворковать горлицы за окном, раньше криков молочницы, обходящей микрорайон. Утро в Ашхабаде тихое, особенно в нашем старом районе. Просыпаясь, подхожу к окну и смотрю на горизонт - там, за котельной, школой и Первым парком, за микрорайоном Мир и дальше, за посёлком Березенги, возвышается горная цепь Копетдага. Горы зеленеют весной и остаются такими до следующей зимы, когда на их вершинах появится белая шапка снега. В воздухе чувствуется запах земли - особый запах холмов и песчаных барханов, безошибочно говорящий мне, что я дома. В нашей квартире живёт куча людей, и это настолько привычно и уютно, что замечаешь их лишь когда надолго покидаешь дом. Мама, баба Валя, Мишка, Сашка, дядя Женя, Лолитка… и, конечно же, дед, без которого всё это сообщество развалилось потом, много позже. А сейчас все живы, и все вместе, и это воистину самое безоблачное время моей жизни. В квартире постоянно живут кошки, но их состав меняется. Остаётся лишь огромная чёрная Кеша - матриарх нашего кошачьего семейства, прародитель нескольких поколений хвостатых пронырливых зверьков, которые уходят и приходят, когда им вздумается. Иду в ванную умываться, любуюсь коллекцией наклеек на кафельной плитке. В основном это динозавры, одно из моих многочисленных увлечений детства. Под зеркалом, местами заляпанном следами пены для бритья, стоит огромная резиновая корзина для грязных вещей. Таких корзин я за всю жизнь больше никогда не видел, впрочем, как и стиральных машинок, подобных нашей - белая цилиндрическая ёмкость с горизонтальным барабаном и шлангом, торчащим сбоку. Сверху можно было прикрепить съемную выжималку с двумя валиками и ручкой. На кухне в ящике стола лежит ещё одно чудо - сборная металлическая мясорубка с набором лезвий, которая устанавливалась на край стола. Мне иногда доверяли прокрутить на ней мясо, и я с удовольствием, но не без усилий это делал, кайфуя от аппетитного звука, которым сопровождалось сие действо. Веранда была обиталищем деда и кошачьей столовой, а ещё там развешивалось бельё на просушку, занимая и без того заваленное пространство, где каким-то чудом умещались холодильник, рабочий стол со множеством ящиков с таинственным содержимым и дедова скрипучая кровать, примыкающая к стене, на которой висели полки с книгами, и к окну, через которое шастали туда-сюда кошки. Когда первые годы своей жизни живёшь в неизменной обстановке, она становится частью тебя. И вот, как видите, мне уже почти сорок, я давно не живу в нашей старой квартире, но зато она вполне комфортно себя чувствует во мне. Конечно, я описал не всё. Был ещё зал, где все собирались перед телевизором, была комната мамы, комната Мишки и комната бабы Вали (я успел пожить во всех трёх), был туалет с клоунской рожей на внутренней стороне двери, прихожая со старинными настенными часами, входная дверь, покрытая истрескавшимся дерматином и всю первую половину девяностых не запиравшаяся летом (никому и в голову не приходило, что кто-то может прийти и обворовать нас ночью). Был целый мир… что-то, имеющее собственную душу. Наш живой теплый дом.