Перекресток миров

Глава 1. Дежурство на перекрёстке

           Платформа межмирового вокзала Вероза гудела, как растревоженный улей. Под сводами из стекла и кованого железа, в густом пару, вырывающемся из клапанов гигантских машин, причаливали и отчаливали дирижабли самых невообразимых форм: от классических сигар до исполинских медуз с прозрачными куполами-гондолами. По стальным рельсам, шипя и выпуская облака пара, проносились составы, вагоны которых были похожи на кареты викторианской эпохи, но с антигравитационными подвесками.
          Но главным чудом были порталы. Десятки арок, сотканных из мерцающего света и тумана, пульсировали в стенах вокзала. Из них непрерывным потоком выходили существа, которым не нашлось бы места ни в одной зоологической энциклопедии: трёхглазые гуманоиды, парящие энергетические сгустки, роботы на механических паучьих лапах и просто люди — уставшие, нагруженные баулами, с надеждой или отчаянием в глазах.
          За массивной стойкой из потемневшего от времени дерева и бронзы стоял Павел Артемьевич Верещагин. Его форменный китель с медными пуговицами и высоким воротником был застёгнут на все, а взгляд — тяжёлый, проницательный и усталый — не упускал ни одной детали. Он был здесь главным стражем, таможенником между мирами, и его авторитет ощущался физически, словно гравитационное поле тяжёлой планеты.
Верещагин смотрел на бесконечный поток путешественников с мудростью человека, повидавшего слишком много.
          — Опять ты мне эти декларации положила! Не могу их, проклятые, каждый день проверять. Хоть бы кофе марсианский достала... — пробурчал он себе под нос, вспоминая свою верную, но излишне заботливую супругу Настасью, оставшуюся в их уютном домике на окраине Вероза.
         В этот момент к стойке, едва не сбив с ног трёхглазого туриста с Альфа Центавра, подбежал Петруха. Его лицо было красным от бега и волнения, а форменная фуражка съехала набок.
          — Павел Артемьевич! Павел Артемьевич! — затараторил он, размахивая руками. — Опять контрабанда! Из мира 87-B пытаются пронести! Таможенник с соседнего поста только что звонил!
         — И что ж там такого ценного из 87-B тащат? — невозмутимо спросил Верещагин, даже не повернув головы. — Опять эти их поющие кристаллы? Или, не дай бог, споры разумного грибка?
          — Хуже! — выпалил Петруха. — Спагетти с чёрной икрой! Взятку предлагал!
          Верещагин медленно поднял на него взгляд. В его глазах читалась вселенская скорбь.
          — Петруха, сколько раз тебе говорить: Я мзду не беру — мне за державу обидно!. Ты мне тут панику не разводи из-за еды.
           — Так ведь икра-то не простая! — не унимался Петруха. — Она же квантовая! В ней каждая икринка — это мини-портал в параллельную реальность вкуса! Если такая в желудке у кого лопнет, парадокс вызвать может! Всю таможню наизнанку вывернет!
             Верещагин тяжело вздохнул и потёр переносицу:
             — Восток — дело тонкое... А тут ещё и мультивселенная.. Ладно. Вызывай наряд. Будем изымать. И протокол составь по всей форме. А то знаю я этих торговцев из 87-B, они потом в жалобной книге напишут, что мы их культурное достояние притесняем.



Глава 2. Квантовая икра и философский контрабандист

            Наряд прибыл через пять минут. Контрабандиста уже прижали к стене двое дюжих таможенников-андроидов модели «Бурлак-7». Это был худой субъект в переливающемся плаще-хамелеоне, который сейчас тревожно мерцал фиолетовым цветом.
            На столе перед Верещагиным стояла небольшая термоконтейнерная коробка. Он открыл её. Внутри, в геле, поддерживающем нулевую гравитацию, плавали идеально ровные спагетти из биосинтетической пшеницы, густо усыпанные чёрными бусинами икры.
        — Имя? Гражданство? Цель визита? — скучающим тоном спросил Верещагин.
        — Я... я свободный художник-кулинар! — возмутился задержанный. — Это произведение искусства! Это не просто еда!
         — Слушай, дорогой... Не слишком ли много у тебя товара? Всё это, надеюсь, без пошлин?.
          — Это для выставки «Вкус Бесконечности»! Я должен был представить это блюдо!
          Верещагин наклонился вперёд, опираясь руками о стол. Его голос стал тихим и опасным.
          — Ты меня знаешь: я не беру взяток — меня оскорбляет то, что делают с Великим Государством.. А ты что делаешь? Ты подрываешь межмировую стабильность своей стряпнёй. Петруха!
         Петруха, который всё это время пытался заглянуть в коробку сбоку, вздрогнул.
       — Да, Павел Артемьевич?
       — Определи класс опасности этой га….... инсталляции.
        Петруха осторожно ткнул пальцем в гель. Одна икринка оторвалась и медленно поплыла вверх.
        — Ой... а она шевелится...
        Внезапно икра на всех спагетти синхронно вспыхнула тусклым синим светом. По вокзалу пронёсся низкий гул. Порталы вокруг начали хаотично мерцать, меняя цвет с бирюзового на багровый.
         — Не трогай! Это же «гравицапа» из мира 42-Z! Она же нестабильна! — заверещал контрабандист.
       Верещагин одним движением задвинул Петруху себе за спину.
       — Петруха, не лезь! А то будет как в прошлый раз: «Лучше помучить»..
        В этот момент из главного портала вышла высокая фигура в длинном пыльном плаще. Фигура сняла капюшон. Это был Саид. Он молча подошёл к стойке и положил руку на край стола рядом с контейнером.
         Гул стих. Свет в икре погас. Порталы вернулись к своему обычному бирюзовому свечению.
          — Благодарю, Саид, — спокойно сказал Верещагин. — У тебя талант успокаивать квантовые бури.
         Саид лишь кивнул и так же молча удалился в сторону зала ожидания для транзитных пассажиров.
        Верещагин повернулся к контрабандисту.
         — Конфисковано. Штраф выписан по статье «Нарушение целостности мультиверсального поля». Давайте следующего!
         Петруха выглянул из-за спины начальника.
         — Павел Артемьевич... А может... по маленькой? У меня тут где-то бутерброд с колбасой был... Мы с утра не ели!
         Верещагин посмотрел на него с отеческой жалостью:
          — Эх, Петруха... «Мёртвому спокойней, да уж больно скучно».. Пойдём-ка лучше чайку заварим. С баранками. А то от этих квантовых деликатесов у меня изжога будет на неделю вперёд.
          Они развернулись и пошли в сторону комнаты отдыха таможенников, оставив позади суету вокзала и мерцание порталов. Впереди было ещё много работы.



Глава 3. Саид и пропавший портал

            Комната отдыха таможенников была оазисом тишины среди грохота вокзала. Здесь пахло старым деревом, машинным маслом и крепким чаем с чабрецом. Верещагин разлил чай по массивным стаканам в подстаканниках.
          Петруха уже хрустел баранками.
          — Вот за что я люблю эту работу, Павел Артемьевич, так это за стабильность. Каждый день одно и то же: порталы, декларации, квантовая икра...
          — Стабильность — это хорошо... до поры до времени, — задумчиво протянул Верещагин, глядя в окно на суету платформы. В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Саид. Он был покрыт пылью, а его плащ был порван у плеча.
          — Павел, у меня пропал один человек. Ушёл в портал 14-С и не вернулся. Мля.
         Верещагин нахмурился:
         — Саид, ты же знаешь, в моём доме не выражаться. Здесь всё под контролем. Порталы стабильны.
         — Стабильны для всех, кроме него. Он... особенный.
           Петруха оторвался от баранки:
          — А вдруг он в мире, где всё наоборот? Где люди ходят на руках?
          Верещагин посмотрел на него тяжёлым взглядом:
          — Мёртвому спокойней, да уж больно скучно.... Ладно. Пойдёмте глянем на твой портал 14-С.
          Они вышли на платформу. Портал 14-С выглядел как обычно: мерцающая арка бирюзового света.    
           — И что тут не так? — спросил Верещагин. Саид молча подошёл к арке и провёл рукой по её краю. По поверхности портала пробежала рябь.
           — Видишь? Он «морщится». Кто-то прошёл сквозь него и оставил... след. Но след обрывается внутри.
           Петруха заглянул в портал:— Ой! А там внутри темно!
           Верещагин оттащил его за шиворот:
          — Петруха! Я тебе сколько раз говорил, что нужно сначала думать.  Чем потом тебя по всем мирам собирать? Стой здесь!
          Он повернулся к Саиду:
           — Значит так. Я пойду за ним. Ты прикрываешь портал снаружи. Если через час не вернёмся — вызывай тревогу по протоколу «Белое солнце».
           Саид кивнул:
           — Я буду ждать столько, сколько нужно.
           Верещагин поправил китель и шагнул в светящуюся арку портала 14-С. Свет поглотил его фигуру без единого звука.



Глава 4. Портал


           Свет померк, и на мгновение Верещагина окутала абсолютная, ватная тишина. Не было ни звука, ни света, ни ощущения собственного тела. А затем он споткнулся и  рухнул на что-то мягкое и пыльное.
          Воздух здесь был сухим и горячим, пахло раскалённым песком, озоном и чем-то неуловимо сладким, словно где-то рядом цвела гигантская пустынная лилия. Павел Артемьевич поднялся, отряхивая китель. Он стоял на вершине бархана. Вокруг, до самого горизонта, простиралось море песка, плавящегося в зное. Небо было не голубым, а густо-фиолетовым, и на нём висели два солнца — одно большое, багровое, и второе, маленькое, ослепительно-белое.
         —  «Восток — дело тонкое...» — пробормотал Верещагин, щурясь от непривычного света.  А тут ещё и астрономия с ума сошла..
        Он оглянулся. Портал за его спиной всё ещё мерцал, но его края были размыты и нестабильны, словно отражение в неспокойной воде. Он сделал шаг назад, проверяя путь к отступлению. Путь был, но ненадёжный какой-то. Нестабильный.
         Внезапно тишину нарушил звук. Это был не шорох песка и не вой ветра. Это был тихий, мелодичный звон, похожий на маленькие колокольчики. Звук доносился из-за соседнего бархана.
         Верещагин поправил кобуру с табельным револьвером (который он никогда не доставал без крайней нужды) и начал осторожно подниматься по осыпающемуся склону. Взобравшись на гребень, он замер.
         Внизу, в ложбине между дюнами, стоял человек. Он был одет в странный скафандр из потёртой кожи и меди, увешанный амулетами из цветного стекла и костей. Человек сидел на песке и... играл на флейте. Инструмент был сделан из длинного кристалла, и от каждого выдоха музыканта по нему пробегала волна света, рождая ту самую волшебную мелодию.
          Услышав шорох, человек резко оборвал мелодию и вскочил на ноги. Такое чувство, что он был чем-то сильно напуган.
          — Стой! — крикнул Верещагин, спускаясь вниз. — Ты кто такой? Какого лешего ты тут делаешь?
          Незнакомец попятился, споткнулся и упал.
          — Не стреляйте! — взмолился он на арканском диалекте с сильным акцентом. — Я... я не хотел! Я просто... я искал вдохновение!
         Верещагин остановился в паре шагов от него:   
         — Вдохновение? В этой духовке? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты портал дестабилизировал! На Верозе сейчас тревога! Я из-за тебя чай с баранками не допил!
          — Я художник! — с неожиданным достоинством заявил парень, поднимаясь и отряхивая песок. — Я искал абсолютную пустоту для своего нового полотна! Этот мир... он же нигде! Его нет на картах! Он — чистый холст!
         Верещагин посмотрел на него тяжёлым взглядом. Парень был явно не в себе от жары и впечатлений.
       — Ты мне тут «господина» не назначай!  Ты нарушил таможенный кодекс семнадцати измерений! Ты — контрабандист самого себя!?!
          Парень опустил голову:
          — Простите... Я не знал, что так выйдет. Я просто нажал на светящуюся кнопку...
         Верещагин вздохнул. Этот мир действительно был странным. Воздух здесь был разреженным, но дышать можно было нормально. Гравитация была чуть меньше привычной.
        — Ладно, художник... Как тебя звать-то?
        — Сухов, Федор Иванович...
         — Слушай сюда, товарищ Сухов. Сейчас мы идём обратно. И без фокусов. А то будет как в прошлый раз……..
          Он подошёл к парню и крепко взял его за локоть:
          — Портал нестабилен. Держись рядом со мной. И не вздумай больше никуда «вдохновляться» без декларации.
          Они начали подниматься обратно к вершине бархана. Художник постоянно спотыкался и оглядывался на фиолетовое небо.
        — А это... это навсегда останется со мной? Эта красота?
         Верещагин не ответил, только вздохнул.  Он смотрел на колеблющийся овал портала. Ему очень не нравилось, как тот пульсировал.
         Они подошли вплотную. Павел Артемьевич толкнул художника вперёд, в свет:
        — Давай! Быстрее!
        Сухов сделал шаг и исчез во вспышке света. Верещагин собрался шагнуть следом, но в этот момент песок под его ногами вздрогнул. По барханам прошла дрожь. Портал из бирюзового стал кроваво-красным и начал быстро сжиматься.
         — Ах ты ж... — только и успел сказать Верещагин.
        Он прыгнул в сужающуюся щель света в самый последний момент, когда от портала осталась лишь тонкая алая нить.
       Свет сменился тьмой, а затем он снова оказался в прохладном сумраке комнаты отдыха таможни. Саид стоял у стены, сложив руки на груди. Петруха сидел на столе и грыз уже третью баранку.
Сухов сидел на полу и ошалело озирался по сторонам.
        Верещагин отряхнул песок с рукава и посмотрел на Саида:
        — Порядок?
        Саид молча кивнул.
         Верещагин повернулся к Петрухе:— Чай ещё остался?Петруха с трудом проглотил кусок:
        — Так точно! И баранки... вроде были...И икра. Вроде……
        Верещагин посмотрел на испуганного художника, затем на своих товарищей.
        — Ну что ж... «Мёртвому спокойней, да уж больно скучно». А у нас тут новый подопечный. Оформляй его по протоколу «Заблудшая душа», Петруха. И сделай ему чаю покрепче. С вареньем. У нас сегодня день открытых дверей какой-то...
         Он тяжело опустился в кресло и вытянул ноги.
          — Восток — дело тонкое... А пустыня с двумя солнцами — дело ещё тоньше....
          На столе зазвонил телефон. Петруха взял трубку, ответил и с удивленным лицом повернулся к Верещагину:
          — Там с портала пришел…..Абдулла….. Говорит, за оружием….каким-то.
           Павел Артемьевич отложил баранку, вздохнул, закатал рукава на кителе и сказал:
         — Пойдем, Петруха, покажем, какой системы у меня гранаты…….