Сокровище

Одним летом я сбросил с себя все дела и уехал на турбазу. И вот я, новоприбывший, познакомился со всей взрослой частью небольшого острова, и от них же узнал, что его сильно молодая часть сейчас играет на лугу сзади домиков.

Пока я расставлял вещи по маленьким комнатам, дети уже перестали играть и некоторые прознали о новом жильце. Одна девочка неуверенно постучалась в окошко веранды, будто сама не зная, хочет ли она, чтобы ей ответили.

Я удивился, когда ребёнок сразу же обнял меня. Как выяснилось, много лет назад она была в лагере, где я был вожатым. Вот она – детская память!

На следующее утро на веранду опять постучались. Теперь детей было несколько, но впереди стояла всё та же девочка.

– А хотите пойти с нами клад откапывать?

Я недолго подумал и отложил книгу.

– Пойдём.

Перезнакомился со всеми. Никого не запомнил.

Мальчики постарше взяли шефство над работой. Один из них, с самым умным голосом, притащил две лопаты. Отдав одну другу помладше, он стал копать, попутно рассказывая: 

– А вчера мы немного дальше другой клад раскопали. Позапрошлого года. Вон даже этикетка с годом лежит, – он показал на валявшуюся на земле крышку. 
Её тут же подхватил трёхлетний мальчик, которого все опекали, и с радостью произнёс: 

– Два ноль два тли! – и побежал ко мне показывать. – Это мороженое! – показал он на картинку на крышке, где был изображён сыр. 

Я, как полагается, удивился. 

– Да, конечно, мороженое, – отмахиваясь, произнёс старший мальчик. – Максим, убери её! 

Трёхлетний Максим бросил крышку обратно и полез в яму, которую сейчас раскапывали. Работа остановилась, и его стали вытаскивать. 

– А вот, кстати, монета! – с важным видом произнёс другой парень. – Тут даже дата есть, – добавил он так, будто она была выпущена лет двести назад. 

Он бросил девочкам окисленную монету. Они отскочили. 

– Это она медью покрылась, – объяснял мальчик с умным голосом. – Она медная. А вы что будете закапывать? – обратился он к девочкам. 

Две подруги посмотрели в яму, а потом друг на друга. Они явно накануне не готовили послание потомкам. 

– Сейчас к бабушке сбегаю! – ответила та, что постарше.
 
Мы продолжали копать, разгоняя стаи кузнечиков. 

Девочка вернулась с резинкой-бантиком. Маловато ценностей для десяти лет. 
Тут самый старший произнёс, как самое очевидное: 

– Её надо в пакет завернуть, чтобы она не испортилась. Я вот специи от «Доширака» в пять пакетов уложил! 

Девочка побежала обратно. Вернувшись, она отдала полиэтиленовый пакет мальчику. Тот проверил узлы и бросил его в яму. 

– Ну, закапываем! 

И тут я вспомнил, что сотни километров отсюда у меня тоже закопан клад. Вспомнил ту полянку с выжженной травой, но не смог припомнить, что лежит в железной коробке из-под чая долгие годы! 

Оставшиеся дни на турбазе я провёл в волнительном ожидании. Каждую минуту, сидя на веранде и, с виду, наслаждаясь огромной рекой, желал только побыстрее уплыть обратно в детство. 

***
В родном садовом товариществе ничего не изменилось – только ворота вместо синего покрасили в зелёный. Им не шло. 

Я прошёл мимо забытых аллей и нашёл своё бывшее имение. Улыбался всю дорогу. Наконец, постучал, так же неуверенно, как та девочка. 

Из-за калитки выглянула женщина, по-хорошему пропитанная духом деревни.
 
– Торф продаёте? 

– Добрый день. Нет… Я жил тут, наверное, ещё до тех, кто продал вам этот дом. Мне бы на полянку у яблони, у меня там… клад закопан. 

Она улыбнулась. 

– Только собак не пугайте. 

Мой большой кроссовок ступил там, где раньше прыгали мои маленькие сандалии. Яблони на поляне уже не было. Теперь тут жили две собаки и трое детей, наблюдавших за мной из окна. 

Я медленно прошёл за пень, который раньше был главным спасением от жары, держалкой для гамака и моим любимым местом. Сзади него на коре ещё виднелась выцарапанная неровная стрелочка. Я стал копать.

Скоро я услышал лязг железа. «Не много раньше сил было», – подумал я и вспомнил, что в тот ответственный час мама позвала меня обедать. Гречкой с молоком.

На бумажке, отлакированной скотчем, было выведено синей ручкой:

                «Клад. Воздух две тысячи тринадцатого года».

Я открыл крышку, быстро вдохнул, сел на траву и так засмеялся, что у меня проступили слёзы.

2024