Домашние питомцы

   Собаки, коты и другие домашние животные проживают с нами и фактически становятся членами нашей семьи. Мы все их очень любим, особенно дети. Иногда с ними происходят различные курьёзы и смешные истории, которых мы не ожидаем.

   Когда моему сыну Валере было пять лет, мы записали его на подготовительные курсы к школе. Занятия проводились один раз в неделю по воскресениям и длились два часа. Я отвозил и забирал ребёнка на машине. После занятий мы ставили машину на стоянку возле дома. Стоянка у нас была несколько необычной. Возле нашего длинного девятиэтажного дома в центре города в те времена сохранились остатки частого сектора. Это были два старых деревянных домика с удобствами и колонкой на улице. Каждый был ограждён деревянным забором. Молодой парень из семьи, проживающей в одном из этих домов, организовал себе небольшой бизнес. Он устроил на своей территории платную стоянку для машин. В его дворе за забором свободно помещалось восемь автомобилей. Оплату он брал один раз в месяц в размере десяти долларов. По меркам девяностых это был неплохой доход.  Желающих всегда было с запасом. Оставлять на ночь хорошую машину во дворе без охраны тогда было рискованно. Утром можно было обнаружить её без колёс, или с взломанными замками, без магнитофона, инструментов и других ценных вещей. Ночью машины охраняла большая умная овчарка Найда, которую все водители очень любили и баловали всякими вкусными угощениями. В соседнем доме у хозяев тоже была собака, которая являлась полной противоположностью Найды. Это был злющий огромный ротвейлер, надрессированный на агрессивную защиту дома. Когда люди оставляли машину и уходили, дорога проходила мимо второго дома. Ротвейлер, злобно рыча, бросался на забор и громким лаем провожал всех до конца забора. Привыкнуть к этому было невозможно, и все вздрагивали, стараясь поскорее уйти.

   Однажды вечером я как обычно забрал Валеру с занятий. Из класса мы вышли с его соседом по парте Сашей Кимом и его отцом. Папа мальчика был эмигрант кореец, мама русская. Отец мальчика был весёлым и коммуникабельным, разговаривал практически без акцента. Мы попрощались возле школы и разъехались по домам. Когда мы с сыном вышли в темноте со стоянки, на забор, как обычно бросился и громко зарычал ротвейлер. Валера, как всегда испугался и прижался ко мне. Дома за ужином мы с ним и женой обсуждали предстоящий через неделю его день рождения.
- Папа, мама, давайте пригласим на день рождения Сашу Кима с его папой – неожиданно предложил Валера.
- Хорошо, давай – согласились мы - но почему именно их? Ведь у тебя в садике есть более близкие и старые друзья.
- Я недавно смотрел по телевизору одну программу – серьёзно ответил сын – там рассказывали, что корейцы едят собак. Может быть, Сашин папа скушает этого злющего ротвейлера со стоянки.
   Мы с женой долго смеялись.

   Следующая история произошла в парке возле моего дома. Там жильцы часто гуляют с собаками. Я присел покурить на скамейке. Рядом две бабушки выгуливали своих собачек болонок одинаковой породы. Невольно я услышал их разговор, из которого понял, что у одной бабушки самка, а у другой самец.
- Какая у вас красивая и игристая собачка – сказала хозяйка самца – они с моим Рексом так чудно играют.
- Да, она очень любит играть, и иногда непредсказуема – с улыбкой на лице ответила вторая бабушка – может натворить что угодно. Вот представляете, на прошлой неделе она в этом парке заигралась с одним самцом, а потом неожиданно откусила ему яйца. Хорошо, что ветеринарная клиника у нас здесь через два дома. Хозяин быстро её занёс, и собачку удалось спасти – продолжая мило улыбаться, закончила хозяйка.
   Её собеседница резко изменилась в лице, сказала, что ей срочно куда-то нужно идти и быстро удалилась с собачкой из парка.

   Когда я работал по распределению в научно-исследовательском институте ядерной физики, в нашей лаборатории был руководитель Владимир Васильевич. Это был молодой и талантливый учёный. У него была одна особенность. Он всегда элегантно одевался и в гардеробе мужчины главным элементом считал обувь. Однажды Владимир Васильевич ездил с докладом на конференцию в Швейцарию. Там, почти на все свои командировочные, но приобрёл очень дорогие кожаные туфли ручной работы. По меркам девяностых они стоили несколько месячных зарплат ученого нашего института. Одевал их Владимир Васильевич в исключительно торжественных случаях. Проживал он в квартире с женой, дочкой, сыном и главным членом семьи красивым и пушистым породистым котом Персиком, которого все очень любили. Персик был добрым ручным котиком. Но был у него один недостаток. Он обожал мочиться в человеческую обувь. Для него стоял в коридоре, как положено, ящик с наполнителем для кошачьих туалетов, но туда он ходил неохотно, когда не мог найти ничего из обуви. Когда мы с коллегами пришли в гости к Владимиру Васильевичу и стали разуваться, он сразу указал на полку для обуви на стенке, закреплённую чуть выше головы. Он рассказал, что первоначально закрепил полку на уровне груди, но Персик нашёл выход. Он запрыгивал сначала на стул в коридоре, а с него на полку и там мочился. Её пришлось перевесить, и теперь обувь была для кота недоступной.

   Солнечным летним вечером наша лаборатория и часть сотрудников института собрались в ресторане. Повод был очень радостным. В этот день Владимир Васильевич защитил диссертацию и получил учёную степень   кандидата физико-математических наук. Праздник прошёл очень весело, и поздно ночью Владимир Васильевич, хорошо выпивший, на такси вернулся домой. Вся семья спала. Он, плохо соображая, снял в коридоре свои знаменитые швейцарские туфли, оставив их на полу, добрался до комнаты и крепко заснул. Утром, зевая, он вышел в коридор и застыл на месте. То, что он увидел, повергло его в шок. Видимо Персик старался всю ночь, чтобы наверстать упущенное за месяцы, которые он мочился в ящик. Посреди коридора стояли ценные туфли доверху наполненные кошачьей мочой. Часть мочи даже не поместилась в туфли и опоясывала их круглой лужей. Рядом сидел Персик и злорадно улыбался. По всей видимости, моча Персика была химически достаточно активной. Туфли поменяли свой светло-бежевый цвет и волнами пошли тёмно-коричневыми разводами. Выйдя из оцепенения, Владимир Васильевич с громким рёвом на всю квартиру бросился на кота. Но ловкий и изворотливый хулиган проскочил между его ногами и удрал в комнату, где на его защиту сразу встали жена и дети. Персика пришлось простить, а дорогие швейцарские туфли выбросить. Владимир Васильевич с горем рассказал эту историю на работе. Все сотрудники выражали ему своё сочувствие, с трудом сдерживая смех.