А що такоэ дворик в Молдаванке?

А що такоэ дворик в Молдаванке?
Так это и парламент, и театр.
И если там услышишь перебранку,
Не надо вспоминать за автомат…

Там окна все распахнуты наружу,
И слышно, как мурлыкают коты,
И что жена в постели шепчет мужу,
Лежа, как гений чистой красоты.

Лишь утро пар с асфальта поднимает,
То Белла Львовна голос подаёт,
Сыночка Жору громко посылает:
- Быстрее собирайся, обормот…

Тот Жорик, сын с библейскими глазами,
Он кандидат каких-то там наук,
И не желая нервы делать маме,
Авоську расправляет, как паук.

А мамочка ему даёт записку,
В каком ряду и шо там покупать,
И десять раз повтОрит, шо от списка
Сыночек ни на шаг и ни на ять!

Вот Жорж, вися на колбасе трамвайной,
Притиснутый толпою (не вопрос),
Как будто бы к земле обетованной,
Пришвартовался к гавани Привоз.

Текут здесь реки молока и мёда,
Здесь тётя Песя – есть на что смотреть.
У одесситов там своя угода -
Чтоб всё купить и выгоду иметь.

- Бычки, бычки, – кричала тётя Песя,
А, Жорик наш, почти что матадор,
С ней воевал, не дав себя обвесить,
И прикупив прекрасных помидор.

Он только с мамой был такой послушный,
А так одесский закаленный кент,
Не позволял лапшу кидать на уши,
И пресекал обман в один момент…

Но лишь успел ступить в знакомый дворик,
Мамаша Жору взяла в оборот:
Шлимазл, тебе уж тридцать  стукнет скоро,
А ты такой же бестолковый мот.

Вот погляди на Сонечку с девятой,
Как хороша,  умна не по годам.
И всё при ней, таки, давай засватай,
И будет радость мне и счастье вам.

Она бычки закупит по дешёвке,
Сготовит - так как надо, часть - продаст.
На выручку отрез отхватит шёлку,
По платьишку нам будет в самый раз.

Да, Соня- это партия, что надо,
Вступил тут дядя Йёся в разговор.
А кошка рыбку получив бесплатно, 
Несла котятам шустро под забор…

А те, что под шелковицей сидели,
Арон –закройщик, Соломон – таксист,
Разобрались с политикой недельной,
Ну, и маленько скинулись на вист…