Та, кто старалась

Начались сильные схватки, врачи вокруг начали суетиться и друг другу отдавать команды, а на весь родильный дом раздался сильнейший крик боли. Роды длились уже почти сутки, силы бедной девушки всё сокращались и сокращались. Крики боли были уже не такие продолжительные и громкие, пот со лба стекал не каплями, а ручьём.

-------

На экране монитора проекция мозга всё это время светилась красным, как праздничная ёлка.

— Ну, что, родила? — в комнату зашёл мужчина в костюме.

— Только первую из двух, — ответил молодой мужчина в очках, который следил за мониторами.

— Ждём, — кратко резюмировал первый и снова вышел за дверь.

-------

— Мамаша, у вас двойня! Мальчик и девочка! — наконец-то воскликнула медсестра.

Она не вполне знала, что такое «двойня», но всё-таки поняла, что их два: один и два — посчитала в уме.

Ей поднесли с двух сторон двух кричащих детей.

— Положите их на живот! — довольно грубо скомандовала врач.

Она едва шевелила руками, но всё-таки положила эти два свертка на их старый «домик». Но тут же потеряла сознание.

Прошли ещё почти сутки прежде, чем она пришла в себя. Она не сразу поняла, где находится и что было до, но боли в животе и упадок сил напоминали о том, что было что-то неприятное и тяжёлое.

В палату принесли поднос с едой, и медсестра сказала:

— Тебе надо поесть, а потом я принесу детей.

На подносе стояла тарелка с кашей, что-то в стакане и пюре из фруктов. Ей даже не хотелось трогать еду — она была ей не знакома, пахло непривычно, цвет был не такой, но какое-то внутреннее чувство долга словно заставило её взять ложку и попробовать новую для неё еду.

-------

Человек у мониторов записал в журнал: «Притронулась к неизвестной ранее еде».

Взглянул на соседний монитор, который стоял рядом с проекцией мозга, — на нём число постепенно увеличилось.

-------

— Вот, их надо накормить, приложите их к груди, — скомандовала медсестра, когда принесла два свертка с выглядывающими лицами детей.

Она взяла двух детей в обе руки и вопросительно взглянула на медсестру.

— Вот таааак воот, — протяжно ответила та, в то же время оголяя её груди и помогая вставить соски с двух сторон в рот малышей. — Кормите! — сказала сестра и ушла.

Первые ощущения просто перевернули её с ног на голову. Словно тысяча маленьких муравьёв побежали внутри груди, и всё её внимание ушло внутрь этих странных ощущений. Первая реакция, которую она хотела реализовать, — это вытащить свои соски изо рта детей, но неимоверным усилием она её погасила и начала немного раскачиваться корпусом взад-вперёд, успокаивая себя.

-------

Новая запись в журнале: «Испытывает сенсорную перегрузку, но контролирует реакции».

Проекция мозга снова засветилась разными цветами — то тут, то там.

-------

Шли месяцы. Из роддома их отвезли и поселили в маленькую, но уютную квартиру, которая была оклеена визуальными инструкциями по уходу за детьми. Каждый день к ним приходила акушерка из ближайшей поликлиники и всегда говорила, что делать, как ухаживать, всё время показывала на одни и те же инструкции и твердила:

— Если не знаешь, что делать, то смотри по стенам, читай и старайся понять! Ухаживай, а государство за вами побеспокоится, оно вам платит пособие за это.

Первые месяцы материнства давались ей не так сложно: дети в основном спали, как подмывать их и пеленать, она увидела на инструкциях и повторяла всё шаг за шагом до мельчайших подробностей. Еду ей доставляли госработники, а акушерка помогала в остальном.

Кормление грудью всегда вызывало неприятные, щекотные ощущения.

Периодически заходила педиатр, рассказывала какие-то подозрения о том, что, скорее всего, её дети будут отставать от сверстников, но она не понимала, что это вообще значит и что делать.

-------

— Ну, что там у неё? — спросил мужчина в костюме, когда снова зашёл в комнату.

— Ещё наблюдаем, визуальные инструкции хорошо работают, — ответил мужчина в очках.

-------

Днём заходили госслужащие, приходила акушерка, всё время чему-то пыталась учить, приклеивала новые инструкции.

Время шло. Том и Мая росли быстро, но что-то было не так. Каждую неделю педиатр говорила, что они отстают в темпах: поздно сели, поздно начали лепетать, слабо играли в игрушки и т.д. Но её это не беспокоило: она не разделяла переживания врача и не совсем понимала, о чём та говорит. Её больше тревожило и беспокоило всегда: громкий плач, неприятный запах от детей, кормление их. Весь её день был одним сплошным сенсорным и физическим перегрузом. И только ночью, когда дети спали, она позволяла себе пойти в горячий душ и просто стоять под струями тёплой воды часами. Это её успокаивало, снижало общее напряжение, а звук воды заглушал в памяти вопли.

Она не понимала, испытывает ли она к детям что-то кроме раздражения. Пока горячая вода стекала с макушки головы, шла по спине и груди с большими ареолами сосков, она думала о том, что любви она не ощущает, а заботится о них, потому что ей говорят так делать и из чувства какого-то долга.

-------

Новая запись в журнале: «Наблюдаемая начала читать увереннее, показатели постепенно растут».

-------

Её жизнь словно была завязана только на этих двух детях. Ей никуда не надо было ходить, ничего не надо было покупать — всё доставлялось каждый день. Её единственная задача была — заботиться о Мае и Томе. А между тем они начали ходить, пусть и неуверенно, говорить простыми словами: «дай», «мама», «есть», «пить», «пипи».

Педиатр настойчиво говорила и требовала, чтобы она занималась с детьми каждый день, приносила какие-то пособия и игрушки, требовала показывать им цвета и формы. Но сколько бы она ни старалась включиться в процесс полностью, у неё всегда оставался осадок опустошения внутри: «Зачем? Как? Для чего?» — эти мысли каждый день крутились у неё в голове, пока она по слогам читала инструкцию к очередному пособию.

-------

— Каковы результаты? — спросил мужчина в пиджаке.

— Процесс не стоит на месте, в силу чувства долга она не стагнируется! — воскликнул молодой человек у экрана.

-------

— Интеллект ваших детей несколько ниже их сверстников. Вам нужно с ними заниматься усиленнее, — сказала какая-то новая женщина, которая представилась детским психологом.

— Хорошо, я стараюсь, — ответила она. Посмотрела на двойняшек.

Пока шло время, то ли привычка, то ли что-то ещё, но она начала понемногу испытывать к ним добрые чувства, переживать, когда им больно или они болеют, испытывать тревогу, когда у них что-то не получается.

-------

Новая запись в журнале: «Показатели растут, она начала испытывать эмпатию».

-------

Дети совсем подросли, их направили в госшколу «для особенных детей», правда, она не понимала, в чём их «особенность». Говорили они так же односложно, иногда раскачивались на месте, часто капризничали и дрались, но всё же она видела в них своё чудо. Она их по-настоящему полюбила, старалась поддерживать в моменты неудачи, радоваться их успехам — коротко, неумело, но всё же старалась.

Она испытывала помимо любви к ним ещё и сильнейшее чувство ответственности. Хоть они и были похожи по своему развитию, она училась вместе с ними читать и писать, считать лёгкие примеры, но они получали плохие оценки и всегда расстраивались. Вместе с тем по ночам она начала сама читать учебники, пыталась понять правила, перефразировать, переработать их и утром донести до своих ребят, но их внимание не позволяло им долго концентрироваться на всём этом.

-------

— Ну, какие результаты? — холодно спросил мужчина в костюме.

— У нас есть достоверные показатели, подтверждающие нашу теорию, — ответил молодой.

— А сколько она уже там находится? — уточнил мужчина.

— Три месяца.

— Хорошо, выводи её, эксперимент можно считать успешным, и пора представить наши результаты комиссии, — сухо буркнул мужчина и развернулся к двери.

— Но, может, оставим её… — взволнованно спросил молодой.

— Нет, выводи. — Хлопнув дверью, ушёл мужчина.

-------

Она с нетерпением ждала их со школы: вот-вот они должны были прийти. Сегодня у них была контрольная по математике. Она целую неделю вместе с ними учила все правила и рассказывала, как решать ту или иную задачу.

И вот хлопнула дверь. Первым на кухню зашёл Том, а следом Мая.

— Оценка? — спросила она их.

— Цифра 3, — ответил безэмоционально Том.

— Вы мои молодцы, ребята! Это хорошая оценка! — Она искренне была рада за них, подскочила к ним и, закрыв глаза, обняла их крепко-крепко. — Мои мо-лод-цы!

Во время объятия она начала странно себя чувствовать, словно земля стала уходить из-под ног. Она открыла глаза и увидела, как они оба холодно и безразлично смотрели на неё, пока она падала на пол. Звук в ушах изменился на писк, глаза начали мутнеть, а сознание — покидать её.

-------

Таким образом, мы можем с уверенностью утверждать, что наш эксперимент показал положительную динамику в развитии интеллекта испытуемой. Показатели интеллекта между умеренной и средней умственной отсталостью поднялись на показатель между средней и лёгкой умственной отсталостью. Чувство ответственности и заботы за жизнью «детей» вызвало толчок к развитию и формированию новых нейронных связей! — пафосно и громко завершил своё выступление мужчина в пиджаке, выступая перед огромной аудиторией пожилых учёных, которые прибыли из разных стран.

Это по-настоящему был прорыв в научной сфере, ликование человеческого ума над природой, великий успех!

В это же время, пока пафосные, черствые, надменные учёные праздновали и ликовали, она плакала.

Она проснулась на одинокой железной кровати в пустой комнате, в которой не было ничего. На ней была простая белая медицинская сорочка. Первые минуты она вообще не понимала, где находится, что с ней случилось. Она лишь испытывала страх и пыталась понять, где её «дети».

— Том, Мая! — жалобно позвала она своих ребят. — Том, Мая… — уже тише прошептала она.

Она так и не смогла до конца понять, что всё это время была в искусственной коме, что всё это было спланировано и запрограммировано, что её мучительные роды были лишь иллюзией. Она так и не смогла всего этого понять. Но что она поняла точно и что приносило ей бесконечную боль в сердце, что заставляло её рыдать, отказываться от еды, что заставило её окончательно замкнуться в себе и перестать говорить — так это то, что она больше уже никогда не увидит своих Тома и Маю, никогда не обнимет их и никогда не объяснит им правило в сотый раз. Том и Мая…

Она плакала, закрыв лицо руками, и ничего вокруг уже не замечала.