Водка и Жека Муравицкий

«Достоевский? Да нахуй вашего Достоевского. Кафка. Да и Кафка тоже нахуй пошел», - Жека сидел на кухне один на один с водкой.
Только водка, Жека и две пачки сигарет, из которых одна была уже полностью пустая.
«Ну Достоевский гений. Да, гений. Гений, проебывающий всё в карты и берущий деньги в долг у кого попало. А он же семьянин. С ***в ли от того что он гений, то меньше спроса. Не тут то было. Федя то Достоевский кто в первую очередь, а? Отец своих детей, так что в нём отцовского», - Жека проговаривал что-то вслух, что-то про себя, что-то водке, а что-то своему отражению.
«А Кафка этот ваш ****ый. А? Ну что Кафка? Ну как можно было любить женщину и не сделать всё возможное, чтобы быть с ней? Значит не так уж он и любил её. Себя он любил, рефлексатормастурбатор, а не её. Свою эмоцию он любил, а не её. Свои страдания он любил. Эгоист блять», - Жека потянулся к бутылке. Налил себе в рюмку. Закусывал Жека картошкой из говноточки и нагетсами от туда же.
«Ладно. Плевать на этих писателей. Алкаши они все неуравновешенные. Психи блять. У нас то что? С каких это я должен просыпаться и не мочь ответить коллеге по работе насчёт расписания из-за неработающего ****ого випиэна? Это что такое? Как вот мы могли докатиться до такого дерьма, дойти вот до такой точки», - тут Жека начал вздыхать. После закашлялся. Так как Жека был у нас не из простых, то взял сигу, закурил, опрокинул стопку и не стал ее закусывать, а решил ее закурить. После половины выпитой бутылки водка уже не чувствовалась, не жгла горло и не расплывалась по всему телу жаром. Теперь водка для Жеки была уже просто водкой. Без какого-либо дополнительного описания, без ощущения. Просто водка.
«А мне то что делать?, - продолжил Жека, успев отойти от выпитой стопки, - А? Вот мне сейчас что делать? Продолжать ***шить на этом складе я не собираюсь. Официантом? Да будьте вы все в кромешной заднице, гости дорогие. Думаете мне так хочется знать, что вы там хотите сегодня отобедать? Нет, друзья, мне абсолютно похуй. Даже нет, не так. Мне абсолютно на это насрать, как и на вас с вашими собаками. Живете рядом, так и жрите дома, а если готовить не умеете, то что? ВЫ ДОЛБАЕБЫ ЧТО ЛИ?».
Жека потянулся к бутылке.
Налил.
Закусил.
Но так как у Жеки сегодня было особенно хорошее настроение, то решил сразу же выпить вторую.
От второй подряд выпитой рюмки, всё, что было в Жеке до неё, собиралось сбежать от него и от его желудка. Но Жека был не простым парнем. Он зажмурился, пересилил рвоту и сидел, пытался отдышаться.
«А я… А я… Там… Во блять. Вот это, Жек, ряльно блять ****ец», - тут все содержимое Жекиного живота всё таки вывалилось на кухонную плитку, а когда Жека побежал в туалет, то и на линолеум в коридоре. Забежав в туалет, Жека не просто блевал. Жека ругался блевотой. Обширно, щедро, покрывая ею не только сидушку унитаза, но и весь кафель вокруг него. Про пол я думаю можно умолчать.
Закончив свои ругания, Жека встал с колен, посмотрел содержимое унитаза, всей комнаты и смог проговорить только одно единственное и самое точное: «Ну ты, Жека, и свинья».
Жека взял незаблеваные влажные салфетки на полу и стал протирать стульчак, весь унитаз, плитку на полу и на стене, ведь  Жека блевал под углом и многое пришлось на правую часть около унитаза. Закончив, Жека нажал кнопку смыва. Вышел из туалета, посмотрел на линолеум и смог проговорить точно так же только одно единственное, но от того самое точное: «ЖЕКА, НУ ****Ь ТЯ В РОТ?!?!?!?».