Золотодобытчики

                ЭССЕ         
      Среднее содержание золота в  5 тоннах руды составит 1 грамм на тонну.
                Справка из всезнающего интернета. 
          Он никак не мог объяснить себе, что это такое – талант. Он знал много придуманных для объяснения этой непонятной чарующей силы фраз и формулировок от  Платона и  Демокрита  до Великих умов Эпохи просвещения, но они все вместе взятые не выражали всей полноты и густоты, которую он чувствовал внутри себя, когда начинал думать об этом. Его знаний о таланте, почерпнутых от других, было недостаточно. Оставалось много недовысказанного. Он мучался от этого, он пытался в поисках объяснения и формулирования для себя другой, непроизнесенной еще никем фразы зайти с какого – нибудь совсем уж неожиданного бока. У него порой было ощущение, что он наконец-то нащупал эту единственную фразу, как нащупываешь ногой брод на незнакомой реке, но… Все было близко, где-то рядом, но не совсем то…
     Часто в отчаянии он думал: «… Ну зачем тебе эти поиски? Найдено ведь уже много объяснений, пользуйся имеющимися и живи спокойно… Посмотри вокруг – многих ли людей ты видишь, которые с таким же упрямством пытаются среди уже найденного отыскать еще неизвестное? Тебе что, больше других надо?»
  Но ему почему-то это было надо. Как художнику, тратящему свою единственную жизнь на поиски того самого, единственного, завершающего мазка, без которого и его картины, и его жизнь будет иметь незавершенность, недоконченность. Его жизнь была наполнена поисками ведомого только ему одному смысла, и он был счастлив.
   Однажды он, устав от анализа размышлений современных исследователей о »… существующей модели «трёх колец», согласно которой талант возникает на пересечении высоких способностей, креативности и мотивации…» решил заварить  и выпить парочку чашек ароматного цейлонского чая, который очень любил знаменитый когда-то философ и путешественник Герман Кайзерлинг. На время этого священнодействия он включил для фона небольшой переносной радиоприемник, как делал это почти всегда, когда занимался какими-нибудь простыми домашними делами. Подпевая в такт звучащей по приемнику музыке, он привычными движениями совершал знакомые манипуляции с кипятком, заваркой, посудой, сахаром, сухофруктами, медом и печеньем. И вот в этот простой, понятный  и ясный момент и произошло то, что в корне изменило его дальнейшую жизнь. На радиоволне, по которой всегда до этого звучала «легкая и популярная» музыка вдруг зазвучали стихи. Читал их голос, похожий на женский. Именно так он и сказал себе, ужаснувшись от такой фразы. «Да, в наше время неопределенности и размытости вроде бы незыблемых ранее понятий говорить о чем-то определенно и четко стало не совсем модным. К сожалению…» Так он попробовал себя успокоить. Но беспокойство внутри него нарастало. У него было ощущение, схожее с тем, когда ты стоишь на вокзальном перроне и ожидаешь прибытие поезда. Он должен прийти точно по расписанию, он не может опоздать, он ведь литерный и скорый. Ты чувствуешь по дрожанию земли, что он уже близко, на подходе, ты уже слышишь приближающиеся звуки, пыхтение и сопение паровоза, и вот он, уже близко, вот он…
                Женский голос в приемнике принадлежал автору стихов. Читала она свои произведения неумело, неловко, стараясь делать это с «чувством, толком, расстановкой». Искаженный динамиком голос звучал некрасиво. Он, подумав так, моментально вспомнил, что именно таким ему когда-то показался и собственный голос, когда он услышал его в записи.
    Но услышанные стихи его словно укололи, клюнули, словом – зацепили. Стихотворения были коротенькими – 2-3 строфы, и слова в них были простыми и обычными, такими, какими мы все пользуемся в обиходе, в нашей повседневной жизни. О том, что молоденькая девушка с ужасом думает о предстоящем возможном замужестве, ей хочется сидеть с мамой на кухне и грызть морковку, а тут какой-то «чужой пучеглазый мужик»; о том, что в начавшейся для нее взрослой жизни сказанные слова не всегда равнозначны понятиям, которые выражают, и зачастую они маскируют совсем не то, о чем говорят; о разочаровании в окружающих людях, которое всегда неизбежно, но всегда же и неожиданно; о жизни, стоящей за порогом, в которой есть не только мед, но и деготь. Словом, о том, как человек проходит путь взросления, и о неизбежных потерях на этом пути, об ошибках, которые обязательно будут, и о неприкрытой тоске о том, что детское время закончилось…
          Он слушал эти вроде бы незамысловатые строчки и перед его глазами вставали, как живые, и эта растерянная девочка с детскими еще косичками, и кухня с покрытым морщинистой поцарапанной клеенкой столом, и пучеглазый мужик, оценивающе разглядывающий эту девочку, и дощатый дачный домик, и сойка, сидящая на корявой кривой яблоне и выводящая свои трели… Он, слушая эти строчки и запуская их внутрь себя, словно смотрел кадры пленки, на которых они оказались запечатлены. Подобное восприятие чужих текстов бывало у него и раньше, но раньше он на это внимания не обращал. А сейчас его словно что-то толкнуло. Слушая стихи этой женщины он видел картины из ее жизни. Простые, банальные, яркие, тусклые, радостные и горькие. Как и сама наша жизнь во всей ее полноте и многообразии.
         И он понял, четко, ясно и однозначно, чем он будет заниматься всю свою оставшуюся жизнь: он прекратит свои попытки найти и вывести новую формулировку определения таланта, он будет искать сами эти таланты, находить их и обязательно им помогать. Он удивился, как быстро ему удалось найти точную формулировку  занятию, которому он собирался посвятить остаток жизни.
          А годы, потраченные им на поиски новой формулировки таланта, прошли для него вовсе не бесследно и бесполезно. Они были для него временем для подготовки к главному, это был путь, по которому он должен был обязательно пройти. Ведь для того, чтобы возмужать, человек обязательно должен пройти определенный ему путь.
03.05.26