Призрак в кресле у окна

Люди делятся на скептиков и тех, кто верит в мистику. Одни кричат: «Ничего потустороннего не существует!» Другие настаивают: «Есть порталы, сущности и прочее!» Они спорят, приводят примеры из жизни знакомых. К какой группе отношусь я? Теперь — ко второй. Раньше была в первой, пока один случай не сделал меня перебежчицей.

Однажды холодным ноябрём я приехала в старинный город. Убегала от себя. Встал очевидный вопрос жилья. На вокзале купила газету и принялась просматривать объявления. Наткнулась на вариант, идеально подходящий бюджету: в центре, почти за копейки. Правда, коммуналка — но не страшно. Детство в многодетной семье, где мы ютились всемером в двухкомнатной квартире, приучило к тесноте. А здесь — целая комната в двенадцать метров, и вся моя.

Я позвонила по номеру, договорилась о встрече с арендодательницей. Она предложила подъехать через час к вокзалу и отвезти меня на место. Комната оказалась шикарной: светлая, с огромным окном на реку. Из мебели — всё необходимое, на общей кухне — посуда. Я осталась. Заплатила, получила ключи, попрощалась с хозяйкой — Еленой Витальевной. Прибралась, разложила вещи, сходила в магазин, приготовила ужин. Вернувшись из душа, плюхнулась на кровать и отключилась мгновенно.

Посреди ночи проснулась от отчётливого ощущения: на меня смотрят. Я никого не видела, но чувство не отпускало. Словно в кресле у окна кто-то сидел и сверлил меня взглядом. Жутко, до мурашек. Зажгла свет и не гасила до утра. Больше сомкнуть глаз не удалось. Разбитая, отправилась на собеседование в ресторан в этом же доме. Меня взяли. Вернулась домой и рухнула спать. И ночью — то же самое. Тот же взгляд, та же дрожь. Целую неделю я не спала по ночам — только днём, да и то в выходной.

На исходе недели на лестничной площадке встретила пожилую женщину. Поздоровалась. А после начался расспрос: из какой квартиры, к кому приехала. Обычное любопытство. Затем разговор перешёл на мой болезненный вид. И я, представившись Зинаиде Степановне, сама того не ожидая, пожаловалась на бессонницу. И ещё на странное чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Зинаида Степановна понимающе кивнула и понизила голос:
«Милая, ты не первая, кто это чувствует. До тебя здесь трое жильцов сменилось — и все сбежали. Ключи в почтовый ящик бросят — и поминай как звали. Никто ничего не объяснял. Хозяйка, Елена Витальевна, только плечами пожимала: думала, людям просто не нравится. А я знаю, в чём дело».
«В чём?» — насторожилась я.
«Говорят, до революции в этой комнате жила девушка. Ждала жениха с войны. Он не вернулся. Она так и умерла в кресле у окна, всё на реку смотрела. Говорят, до сих пор ждёт. И всех, кто приходит, принимает за него. А когда понимает, что ошиблась, — злится. Не даёт спать, смотрит, пока не выживет. Я сама не верила, пока жильцы один за другим не начали сбегать!»
Я похолодела. Поблагодарила Зинаиду Степановну и вернулась в комнату.

Сомнений не осталось: пора уезжать. Сразу же позвонила Елене Витальевне.
«Елена Витальевна, — сказала твёрдо. — Я съезжаю. Комнату больше снимать не буду!»
«Почему? — удивилась она. — Что-то не так? Вы же говорили, что всё устраивает…»
«Дело не в удобствах. Я поговорила с соседкой, Зинаидой Степановной. Она рассказала про девушку, которая умерла в этой комнате, и про то, что до меня отсюда сбежали трое жильцов, не объяснив причин. Я тоже чувствую это каждую ночь. Кто-то смотрит на меня из кресла!»
В трубке повисла тишина. Потом Елена Витальевна глухо ответила: «Я… я не знала. Думала, люди просто капризничают. Никто ничего не говорил, ключи оставляли и уходили. Простите. Я верну вам половину суммы!»
«Хорошо, — ответила я. — Скоро подъеду!».

Отдала ключи, забрала деньги и ушла в никуда.

С тех пор прошло более десяти лет. Я по-прежнему живу в этом городе, только в другом месте. Сменила несколько квартир, но та история осталась со мной навсегда. И до сих пор, если просыпаюсь среди ночи, мне кажется, что в углу комнаты стоит кресло. И в нём кто-то…