Островок

Ильдар Ишмаметов

Островок

1. ЗНАКОМЬТЕСЬ, ШЕФ

Такой мглы Зуза не видала за всю жизнь. Давно не высыпалась так. Потянувшись, закряхтела от удовольствия. Рыжий круглый хвостик повилял сам собой. Только вот где она, Зуза?
Туман дразнил нос. Земля приставала к лапам. Ни цветка. Только волны омывал песок да мох валуны облеплял. Одиноко стало Зузе. Завыла она. Хозяин придет, он должен быть где-то рядом! Но никого. Зуза легла принюхаться. Еле тянулся запах какой-то другой собаки, и Зуза, как настоящая охотница, пошла по следам.
На противоположном краю острова сидела такса. Она неподвижно смотрела вдаль, только повела ухом благодаря Зузе. Туман обходил таксу стороной. Она сидела совершенно сухой в сухом круге земли. Зуза подошла к таксе и немного испугалась, заглянув ей в глаза. Такие глаза видела только у людей, да и то не у всех. Только у очень старых.
А еще у таксы на коричневой шерстке светилось небольшое белое пятнышко, похожее на галстук: «Шеф, — представилась такса, — будем знакомы».
— А что ты здесь делаешь? — представившись в ответ, спросила Зуза.
Шеф показал носом вдаль, на бледное солнце:
  — Жду. Как и ты.
— А кого ждешь?
  — Уже не помню. Давно жду.
Шеф так тяжело вздохнул, что даже Зуза еле устояла на ногах:
  — Твой человек приплывет на бумажном кораблике. Может, и мой тоже... когда-то.
  — А когда же? — заскучала Зуза.
— Они всегда приплывают. Даже за теми, кто ждет вечность.


2. НАДЕЖДЫ В ПОЛЕТЕ

Зуза не могла усидеть на месте и решила пройтись по берегу без Шефа. Он редко покидал стоянку. Подходил к пресному морю попить воды и вставал обратно, не упуская неподвижное солнце из виду. Шеф обронил однажды, что там, быть может, и не солнце светит. Только вот он не договаривал почему.
  Зуза не находила себе места. Нос устал принюхиваться. Неужели островок пуст? Здесь бы домик построить и цветов насажать, чтобы как у хозяина. Вдруг он прямо сейчас приплывет — как обнял бы Зузу. А она бы как полетела в руки! Даже в эту воду холодную прыгнула бы и поплыла!
Но со стороны бледного солнца никто не приплывал. За пресной чистотой волн ничего не было слышно. За туманом ничего не было видно. Только легко поскрипывал песок, это, наверное, Шеф… Зуза навострила уши: у Шефа шаг потяжелее все-таки, это что-то другое прыгало по песку. Пойдя на шорохи, Зуза чуть не наступила на птичку. Малиновка испугалась и отпрыгнула. Оправившись, малиновка сказала, что ее зовут Заря. Она шагала по берегу, расправляя крылья, когда задувал ветер.
  — Улетай, — прогоняла Зуза. — Других птиц я никогда не догоняла, а ты сама в лапы просишься. Нечестно, как-то.
— Я… я не помню как летать! — сокрушалась Заря. — У вас тут прохладно и одиноко.
— И что? Крылья же на месте.
  — Без радости ни одна птица не взлетит.
  Заря побледнела на глазах и осунулась. Зуза еще никогда не видела грустных птиц. Как тогда помочь Заре, если небо прямо над головой? Ее же не отнести наверх.
  Заря так и расправляла крылья, Зуза шла рядом, и ничего не менялось. Так они и дошли до Шефа. И Зузе что-то в голову не приходило: у Шефа-то морда такая серьезная. Видно, что думать любит. Может, подскажет что-нибудь ? Да только его и просить не надо: он поплелся к ним, схватил пищащую Зарю и закинул на спину Зузе. «Беги», — приказал Шеф, и Зуза поскакала. Задул неповторимый бриз. Лапы сами несли вперед, а язык от радости и свободы болтался на ветру. Заря сказала: «Да! Вот оно что!» — и взмыла ввысь. Она покружила в небе, делая вензеля.
Затем, поблагодарив Зузу и Шефа, Заря залилась таким пением в полете, что на островке потеплело. Солнце на секунду стало ярче обычного, и пробились ростки ирисов. Сердце Зузы затрепыхалось от пения. Совсем, как птичка!
— Не забывайте меня, я когда-нибудь вернусь! — сказала Заря.
— Как можно! — засмеялась Зуза, пробежавшись под Зарей на прощание. И когда она исчезла в тумане, загрустила…

3. КРУЖИК НОРКИН

Пока Зуза скучала без Зари и тем более хозяина, распустились ирисы. Они приглашали своим запахом к прогулке, и с каждым шагом скука отступала. Островок покрылся фиолетовыми пятнами, словно громадный далматинец. «Ирисы благодаря Заре взошли. Значит, эти ирисы тоже немного Заря», — так Зуза утешалась и скользила носом от бутона к бутону. А потом какая-то иголка уколола — видимо, Зуза наступила на что-то. Нет, на кого-то. Это ежик лежал колючим калачиком и трясся.
  — Напугала тебя? — тыкнула носом Зуза.
  — Страшно... Холодно, — прошептал ежик.
Как ни спрашивала Зуза, ничего больше ежик не сказал. Зуза и сама терялась в тумане, если отходила от берега. Да и прав ежик, что холодно: лапы подмерзали, хотя после Зари потеплело на островке... Зуза думала, как помочь ежику не замерзнуть, и осмотрелась. Она бы с радостью легла на ежика — даже хозяин грел руки на ее животике. Только вот об иголки Зуза вся исцарапается.
  Сначала попробовала просто лечь на ежика, но сразу же завыла от боли. Потом захотела обложить ежика землей и лишь потом лечь. Но кому понравится, что его землей заваливают? Да и почва здесь комковатая и прохладная — закоченеешь. Нечем прикрыть. Только ветерок покачивал ирисы и камни остывали с песком.
  Погодите, вокруг же ирисы цвели! Когда хозяин только взял Зузу щеночком, она припоминала, что первое время лежала на одеялке и грелась. Кто знает, может поэтому Зуза с детства такая теплая. Так, обрадовавшись своей находке, Зуза надкусила стебель ириса. Как же он горчил, аж рот перекривило, но все же обложила ежика, чтобы лечь и согреть.
  Только вот листья блестели от тумана. Холод остудил Зузу. Чтобы хоть немного отвлечься, Зуза прикрыла глаза и кое-как задремала. Сквозь дрему послушала, как сладко засопел ежик, и провалилась в сон.
Зуза проснулась уже в теплой норке. Тусклый свет падал из выхода неподалеку, а в самой норке поместилось бы еще три такие Зузы. Рядом лежало несколько ягод, и она их проглотила. После горчивших ирисов ягоды насытили так, что опять заклонило в сон.
  — Угощайся-угощайся, — усмехнулся лежавший ежик, — Кружик Норкин не менее гостеприимен, чем ты. Грейся и отдыхай, а я… — и Кружик, недоговорив слово, зевнул и перевернулся на другой бочок.
  И Зуза последовала примеру Кружика, опять заснув.

4. НЕУЛОВИМАЯ БЕЛКА ХАЗЕЛНАТ

  Отъевшись, отоспавшись, Зуза поползла к выходу из норки. Выходов было два: один для Зузы, второй для Кружика. Зуза прошла развилку и вытолкала лбом вянущие ирисы. «Быстро копает Кружик», — похвалила Зуза колючего друга.
  Снаружи стояли все те же ирисы и туман. Кое-что все-таки поменялось: на земле семена. Хозяин Зузы тоже любил сеять. В его саду росли малина, клубника, да еще и яблони, терновник, груши. Зуза не могла оторваться от их ароматов. Неужели он приплыл?
  Зуза в спешке пошла по семенам. В таком беспорядке лежали, что запуталась. Хозяин так не сеял, каждому зернышку находил свое место. А это что? Зуза аж расчихалась от недовольства и кого-то спугнула. В тумане дрогнул хвост. Он был пышней, чем у Зузы. Совсем ни в какие ворота! Зуза как разозлилась, бросилась в погоню. Хвост рванул вперед. Зуза таранила цветы, получала орехами по голове, а нагнать не могла — туман мешал. Она вывалила язык, начала переводить дух, так ее кто-то ударил по бокам лапками, как лошадь. «Вперед! Вперед!» — крикнуло на спине Зузы какое-то маленькое животное. Зуза краем глаза увидела, что это была белка! Опомнившись, Зуза потянулась зубами к ней, и белка исчезла. Вот такая была юркая.
  Уже заспанный ежик крикнул из своей норки: «Попроси остановиться!» — и белка крикнула в ответ: «Взял и испортил игру!» Зуза впрямь попросила, и, остановившись, белка сказала:
  — Раз уж ты вежливо попросила, то остановлюсь. Потому что я вежливая белка, — и показала Зузе язык.
  — Это ты здесь мусоришь? — возмутилась Зуза.
  — В приличном обществе это называется «сеять», — она потрясла сумочкой с семенами и орехами, — нужно подготовить островок.
  — Для чего это?
  — Узнаешь! — хихикнула белка, — копай. Да, вот так сразу.
Зуза взрывала землю лапами неподалеку от ирисов, а Хазелнат сеяла. Ушло пол-дня на это. Как закончили, Хазелнат разозлилась:
  — Они должны сразу взойти. Что же не так?
  Шеф, наблюдавший издалека, решил наконец вмешаться:
  — Полить бы их... Необычная вода омывает островок.
  Зуза и Шеф кивнули друг другу и выкопали небольшой канал. Только влага коснулась семян, дубы, рябины, груши и другие деревья выросли в мгновение ока.
  — То, что нужно, — закивала белка, — Хазелнат довольна.
  Белка достала лист бумаги. Зуза принюхивалась к нему, пока Хазелнат складывала кораблик. «Лапкой прижми, пожалуйста», — попросила белка. Зуза встрепенулась:
  — И ты сразу уплываешь?
  Зуза легла, положив голову на лапки, когда Хазелнат вытолкнула кораблик в воду. Шеф подал лапу, и белка пожала ее своими лапками. Зуза последовала примеру Шефа и тоже подала лапу.
  — Не прощаюсь, — сказала Хазелнат, — островок всех дождется. Это я как воспитанная белка говорю.

5. ПЕРВЫЙ СТРАЖ

  Зуза и так тосковала по хозяину, а уже Хазелнат уплыла, Заря улетела. Остались только Шеф и Кружик, но последний только и делает, что спит. А Шеф просто ждал. Он повернулся к тоскующей Зузе и рассказал:
  — Расставаться и ждать очень трудно, понимаю. Поэтому мы и нужны.
  Шеф улегся на корень дуба, который совсем недавно вырос.
  — А знаешь… я кое-что вспомнил, Зуза. Пошли за мной.
  Зуза и Шеф отправились вглубь острова. Они шли долго: хоть Зуза и бодрая собачка, но даже ей пришлось три раза отдых.
  — Долго еще? — спросила Зуза.
  — Соберись, — подбодрил Шеф и пошел дальше.
  Зуза удивилась, что ирисы исчезли. Тянулись вверх другие цветы: ромашки, белые розы, орхидеи... А потом Шеф остановился:
  — Пришли, Зуза. Я вспомнил.
Помимо цветов возникло еще много разных-разных, да еще и деревья возвышались совсем уж диковинные. Такие Зуза даже не нюхала. А в центре стоял домик и еще две будки неподалеку с полными мисками.
  — Мы одного островка ягоды, Зуза. Лишних нет на островке и никогда не будет.
  Туман все не рассеивался. Зузе казалось странным, что островок был зеленым, а небо никак не прояснялось.
  — Это как же так, что островок населяют только две собаки и ежик? — Я тоже долго не понимал почему, — признался Шеф, — но это уже не важно. Дождемся всех.
  — И что теперь нам делать? — спросила Зуза.
  — Кушать, Зуза. Нужно подкрепиться, потому что с минуты на минуту... Зуза принялась за свою миску. Да, это был ее любимый корм. Этот вкус означал, что Зуза дождалась. Вот-вот Зузе почешет за ушком! И, представьте. Кто-то прямо сейчас и почесал...