Зальцбург

IБрожу я ночью, когда над Мёнхсбергом поздноБледный лунный свет висит, словно вуаль,И каждый камень мостовой, на который ступает мой шаг,Вжимает мороз города в мою душу.Я чувствую дыхание Зальцбурга, жесткое и полое,Холодное царство блеска и пустой видимости,Где даже ветер, катящийся по переулкам,Шепчет мне: «Чужаком ты будешь всегда».IIЯ вырос в приютах, в серых комнатах,Где любовь была лишь словом, далеким и немым,И каждая ночь, когда я мерз в темноте,Переписывала для меня мир как холодную истину.Приемные отцы менялись, как листва,Зимы были долгими, лето — коротким,И голос Зальцбурга — острый, как сланец —Отрезал мою душу от сердца.IIIЯ видел город, как он золотит самого себяМасками фестивалей, пышностью и лорнетами,Но за занавесом, где живет правда,Лежал лишь бетон, который прежде был садом.Деревья падали одно за другим,Луга сжимались под строительной техникой,И я, ребенок, искавший зелень,Стоял в слезах там, где сегодня парковка.IVЛюди проходили мимо меня холодно,Их взгляд — нож, выспрашивающий титулы.Я был никто, без родословной, беден,Сирота, которых не особо жалуют.Они разглядывали меня — обувь, куртку, волосы —Словно я товар с неверной этикеткой,И каждый кивок, в котором мне отказали,Замораживал мою душу всё глубже.VЯ часто слышал зальцбургское ворчание в тоне,Рычание, пронизывающее улицы,Гул, дающий чужаку почувствовать,Что он здесь никогда по-настоящему не приживется.Я видел жестокость к детям беженцев,Страх перед всем, что не казалось «родным»,И чувствовал, как холод этого городаЗапутывается в моей собственной крови.VIНочным портье в «Габлерброй» стоял яУ стойки тихо, рабочий без отдыха,Пока однажды вечером, посреди печали,Незнакомец не избил меня прямо на улице.Я пришел на работу потрясенный, ища опоры,Но нашел лишь увольнение — так гладко, молниеносно.Город, который всегда давал мне упасть,Снова столкнул меня вниз, в темноту.VIIЯ видел бургомистра в свете рамп,Как он позировал с воротилами экономики,Но никогда не протягивал руку тем,Чья жизнь ежедневно балансировала на краю.Я стоял в стороне, гражданин без голоса,Человек, жаждущий лишь справедливости,Но Зальцбург, гордящийся своей фестивальной короной,Так и не услышал мою мольбу.VIII«Если тебе не нравится, так уезжай отсюда!» —Так крикнул мне однажды человек в лицо.И да, я ушел. Я собрал свои раны,Свой последний свет, свое последнее равновесие.Я оставил город, который меня сломил,Который отнял у меня детство, воздух, мужество.Но когда я уходил, один вопрос остался открытым:Пойдет ли мне когда-нибудь ненависть на пользу?IXВедь ненависть — лишь камень, тянущий глубже,Черная река, не знающая мостов.Я отпустил её, как бы тяжело мне ни было,Потому что она лишь сильнее сдавливала мое сердце.Я всё еще надеюсь — вопреки всему, что произошло, —Что однажды, когда время пролетит,Человек из Зальцбурга прочтет мои строкиИ почувствует то, что надломлено между ними.XИ вот я стою в Халлайне, поздней ночью,И смотрю назад, на те холодные врата,Что отвергли меня, но никогда не победили —Ведь мой голос всё еще звучит.Я готов простить, если они захотят,Готов протянуть руку, камень за камнем.Ведь мы люди — ошибающиеся, слабые и часто раненые —И иногда прощение должно быть сильнее.

Об авторе: Петер Круг родился в городе Моцарта Зальцбурге вне брака и еще младенцем был отдан в дом малютки. В возрасте 2 лет он попал в детский дом в Ицлинге, районе на севере Зальцбурга. В 6 лет он стал слишком стар для этого учреждения и был переведен в сиротский приют у подножия горы Нокштайн, в Гуггенталь, где прожил еще 5 лет с другими брошенными детьми. Петер Круг пережил тяжелую юность, сопровождавшуюся кризисом идентичности, и скатился в криминал. К 20 годам он остался бездомным: летом спал на горе Мёнхсберг, а зимой бродил ночами напролет, чтобы не замерзнуть. В 1986 году Петер Круг чуть не погиб от обморожения, когда Феликс Корбиниан в одну из ледяных зимних ночей принял его в жилую общину.