Встречи через века. Дом. Часть 1 гл. 12-17

12
Небольшой читальный зал наполнился мягким светом ламп и запахом старых книг. После ужина все расселись в удобных креслах, за столами, словно в маленьком университете, где каждый вечер — новая лекция о мире.
Когда Михаил вошёл и сел в специально поставленное кресло, зал стих.
— Сегодня за ужином вы познакомились с двумя новыми учениками, — начал он. — Их появление необычно. И дело не только в том, что они оказались здесь по той же причине, что и многие из вас: разрыв семейных уз из-за гнева — вашего или ваших родных. Ади и Абигейль пришли из прошлого. И, несмотря на собственную боль, спасли всю свою еврейскую деревню.
Он сделал паузу.
— Теперь перед ними выбор. Вернуться в прошлое и погибнуть. Остаться в этом мире среди единоверцев. Уйти в тот мир, куда ушли их родные. Или — в мир, где живут их потомки. Но четвёртый путь потребует нарушить некоторые заповеди, включая нормы одежды. И ещё: они хотят пожениться. Это произойдёт, когда Абигейль исполнится шестнадцать и пройдёт два месяца.
Теодор поднял руку:
— А жители знают, что они герои?
— Да, — ответил Михаил. — Но это иудаизм.
Теодор улыбнулся:
— Это не проблема.
— Почему? — спросил Михаил.
— Менее ста лет назад я был в их городе. О них помнят и чтят. Их потомки не стали заносчивыми. Ади и Абигейль — пример для подражания.
Абигейль тревожно спросила:
— Но смогут ли они принять нас… в таких нарядах?
Теодор мягко улыбнулся:
— В таких открытых, как мы ходим здесь, возможно, нет. Но уже в ваше время нормы одежды начали меняться. И главное — они признали Отцом своего Бога Всевышнего всего. Многие из них стали известными людьми в мире, из которого пришли я, Фелиса и наши дети.
Ади спросил:
— А вы встречали кого-то из них?
— Да. И слышали только хорошее. И ещё: мы здесь по собственной воле. Мы познаём миры.
Абигейль нахмурилась:
— Но почему так? Почему всё так сложно?
Фелиса мягко сказала:
— Потому что твоя жизнь перевернулась. Всё, чему тебя учили, оказалось лишь частью картины. Даже среди нынешних последователей иудаизма многое покажется тебе странным.
Абигейль тихо спросила:
— А можно вернуться в прошлое?
Теодор посмотрел на Тодо, затем на Михаила, потом на Фелису.
— Моя жена из твоей деревни, — сказал он. — И твоя родная сестра. Её второе имя — Абигейль. Когда тебе исполнится двадцать один и ты станешь магистром в выбранной специальности, мы поедем домой.
Ади резко поднял голову:
— А мои родители живы?
— И твои, и её, — ответил Михаил. — Мы поможем вам познать себя и стать лучшими версиями себя. Комната, в которой вы живёте, — только ваша. Когда в неё входит посторонний, включается аудиозапись. Только тогда. Это защита, а не контроль.
Абигейль тихо сказала:
— Хозяин… вы это сказали, потому что поняли, о чём я хочу попросить?
— Да, — ответил Михаил. — И помни: ты выбрала Ади как будущего мужа. Окончательное решение — через два года.
Ади поднял руку:
— А я через год, Хозяин?
— Ты хочешь отказаться от Абигейль?
Ади покачал головой:
— Я хочу, чтобы она была счастлива.
Михаил посмотрел на него долго, внимательно.
— Только не погуби свою жизнь, как это сделал я. Спасибо Творцу, что Он дал мне шанс прожить ещё много лет, чтобы я смог обрести своё счастье.
В зале стало тихо. Слова Михаила повисли в воздухе, как звук струны, который долго не затихает.
Каждый услышал в них что-то своё.
Ади опустил взгляд — впервые понимая, что взрослость не в возрасте, а в способности видеть последствия. Абигейль, наоборот, подняла голову — в её глазах появилась новая глубина: понимание, что её путь — не наказание, а возможность.
Михаил говорил спокойно, почти по-даосски:
— Вы оба стоите на перекрёстке. Иудаизм говорит: «Выбери жизнь». Дао говорит: «Иди туда, где нет сопротивления». А я говорю: «Слушайте себя. Не страх, не привычку, не ожидания других — себя».
Он сделал паузу. Слышно было, как потрескивает свеча, как ветер касается ветвей за окном.
— Ваше появление здесь — не случайность. Разрыв семейных уз — это боль. Но иногда боль — это дверь. Вы спасли свою деревню. Теперь вам предстоит спасти себя. И это труднее.
Фелиса кивнула:
— В нашем мире мы учим: путь — это не дорога, а состояние. Вы можете вернуться в прошлое. Можете уйти в мир своих потомков. Можете остаться здесь. Но куда бы вы ни пошли, вы понесёте с собой то, что поняли сегодня.
Абигейль тихо спросила:
— А если я ошибусь?
Фелиса улыбнулась:
— Ошибка — тоже путь. В Дао сказано: «Кривое становится прямым, пустое — полным, старое — новым». В Торе сказано: «Упадёт праведник семь раз — и встанет». Ты не можешь ошибиться настолько, чтобы Всевышний перестал тебя вести.
Ади поднял голову:
— А как понять, куда идти?
Михаил ответил:
— Там, где меньше страха и больше правды. Там, где ты не теряешь себя. Там, где твой шаг — твой.
Он встал.
— На сегодня достаточно. Пусть ночь сама расставит мысли. Дао говорит: «Вода течёт туда, где ей легко». Иудаизм говорит: «Всевышний ведёт человека тем путём, которым он желает идти». А я говорю: «Позвольте себе быть честными».
Он кивнул Фелисе и Теодору.
И тишина в читальном зале стала не пустотой — а началом пути.
Первым начал говорить Михаил.
— Сегодняшняя тема занятий, которые я планирую проводить ежедневно, — история, — сказал Михаил, когда все расселись в читальном зале. — Проведут её Абигейль и Фелиса. Формат — журналист и интервьюируемый. Сегодня не важно, кто кем будет. Можете меняться. Главное — естественность.
Теодор поднял руку:
— Хозяин, думаю, журналисткой будет Абигейль. У неё накопилось много вопросов за семьсот лет.
Абигейль удивилась:
— То есть… я старше тебя?
— Да, — спокойно ответила Фелиса.
— Но меня не было на Земле эти семьсот лет.
— Именно так. И не только на Земле.
Абигейль вдохнула глубже:
— Ты будешь моим Учителем и проводником?
— А ты этого хочешь?
— Да, Фелиса.
— Тогда я согласна. А Теодор будет Учителем Ади. Теодор, Ади?
Ади встал:
— Учитель Теодор… примешь меня в ученики?
— Да, Ади. Но моя жена тоже будет помогать.
Фелиса улыбнулась:
— Как и ты мне порой, дорогой.
Михаил кивнул:
— Хорошее начало. Пример уважения. Продолжайте.
Фелиса вышла вперёд, став справа от Михаила.
— Начну я. Расскажу так, как нам передают эту историю те, кто тогда спасся. Ади, Абигейль, вы знаете, что спасённые дошли до лагеря на опушке леса. Там было всё необходимое для пути к новым землям. Письмо, которое вы оставили, хранится в главной синагоге всех наших течений. Да, мы снова разделились — но остались единым народом.
Ади спросил:
— И всё же вы вместе?
— Да. С того самого дня. Когда мы пришли в новый лагерь, провели богослужение, сделали инвентаризацию даров Всевышнего и утром двинулись в путь по плану, который вы нам оставили. К вечеру дошли до первого городка — Ури. Раввины боялись входить и хотели отправить разведчиков, но делегация горожан пришла сама. Они принесли письмо от вас, где вы просили встретить нас, накормить, напоить и три дня рассказывать о вере и землях, где нам предстоит жить.
Фелиса продолжила:
— Горожане рассказали, что Бог, которого иудеи считают Богом неба и Земли, — лишь сын Всевышнего мироздания. Они показали записи о Земле и других мирах. Именно там наши родители впервые поняли, что такое единобожие в его изначальном виде. Что миры связаны. Что вера — шире, чем мы думали.
Абигейль подошла ближе:
— Евреи — это весь народ, а иудеи — религиозные люди?
— В упрощённом виде — да, — ответила Фелиса. — Но больше всего поражало другое: уровень быта. Технический прогресс был как на современной Земле. И хотя время в мирах течёт одинаково, разница была огромной.
Она сделала паузу.
— Через сто дней пути мы дошли до места, где должны были жить. Оно напоминало вашу долину, но только напоминало. И там встал главный вопрос: кто нас спас? Кто стоял за вами?
Ади тихо сказал:
— За нами стоял Хозяин?
— Теперь это понятно, — кивнула Фелиса. — Но только нам, кто здесь. Тогда никто не знал. И вопрос о роли Всевышнего неба и Земли стал центральным.
Абигейль задумалась:
— То есть… кто давал заповеди Моше? Кто вёл народ сорок лет?
— Да. И я знаю твой следующий вопрос. О разделении на группы. О предпочтениях. О том, почему молодёжь стала работать лучше старших. Почему пропасть между старым и новым растёт. Особенно среди тех, кто занимается боевыми искусствами.
Ади тихо сказал:
— Значит, наше появление может помочь вернуть мир в общину?
— Или окончательно разделить, — ответила Фелиса. — Всё зависит от вас.
— Главное, чтобы не было крови, — сказала Абигейль.
— Согласна.
Фелиса вздохнула:
— Долголетие делает людей упрямыми. Они хотят, чтобы всё оставалось как прежде. Я понимаю: однажды мне захочется вернуться туда, где прошло моё детство. Я смогу. Но там уже не будет того духа, который был.
— Да, — кивнула Фелиса. — Там не хватает колоритного еврейского духа.
Михаил поднялся:
— Мы долго говорим. Пора завершать. Но я хочу дать тему для будущего разговора. Если Бог неба и Земли — сын Бога мироздания, то и Бог мироздания — чейо сын. Возможно, Земля — эксперимент. Заповеди о сексуальности были ужесточены, и, не имея выхода для фантазий, человечество направило энергию на уничтожение себе подобных. Это стало спортом. Интересно, как в животном мире? Там борьба такая же или иная? На этом всё.
Теодор улыбнулся:
— Засиделись, но не зря.
Михаил кивнул:
— Подъём в пять. Фелиса разбудит Абигейль, Теодор — Ади.
Когда все разошлись, Фелиса задержалась.
— Ты хочешь знать, общаюсь ли я с мамой? — сказала она тихо. — Нет. Официально мы все в духовной медитации. Наши дети — в первой. Мы с мужем — в шестой. Через восемь земных лет, когда Люки и Сьюзи исполнится шестнадцать, а Ромулу — восемнадцать, мы вернёмся домой.
— Чьи традиции вы чтите? — спросила Абигейль.
— Обеих народов. Это обычная практика. Но конкуренция за места медитации огромная — а значит, и за долголетие, и за возможность перерождения. Если родится ребёнок, мы останемся здесь. Или оставим его здесь до десяти лет, если ему уже шесть. Дети, рождённые здесь, дают право оставить дом за собой. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — сказала Абигейль.
В комнате она наконец осталась одна. День был слишком насыщенным. Мысли путались.
«Для них я — падшая женщина. Для Дома — ученица. Для родителей — героиня. Для себя… кто?»
Она вошла в душ. Холодная вода помогла сбросить напряжение.
«Мы с Ади — герои. Для родителей — бессмертные. Но появиться сейчас… разве это не эгоизм? А Фелиса? Она будет знать, что я жива. Их дети тоже. А бессмертие? Хочу ли я его? Мир меняется. Всё исчезает. Но если жить, как Фелиса и Теодор… можно увидеть своих пра-пра-пра…»
Вода внезапно остановилась. Абигейль вздрогнула. Поняла: не она выключила.
«Пора спать. Завтра решать. Или… не решать? Сначала понять оба мира. Себя. Вернуться можно всегда. Но Ади? Люблю ли я его? Или он просто друг детства?»
Она вытерлась полотенцем и легла в постель обнажённой — не из дерзости, а потому что тело наконец перестало быть врагом.
«Я изменила свою жизнь. И жизнь всей семьи. Решать нужно медленно».
Она думала, что долго не уснёт.
Но Дом умел укладывать спать тех, кто впервые начал слышать себя
13
Абигейль сидела под холодными струями душа. Она помнила, как её голова коснулась подушки, как тело расслабилось, как мысли начали путаться… Но почему она снова здесь, под водой?
Она подняла глаза.
Над ней стояла Фелиса — спокойная, уверенная, с той мягкой силой, которая бывает только у старших сестёр.
— Доброе утро, сестричка, — сказала она. — Ты долго спала. Для первой ночи в новом мире это нормально. Приводи себя в порядок. Через сорок пять минут ты должна быть в столовой — в рабочей одежде и с лёгким макияжем. Помощь нужна?
— Да… с косметикой, — ответила Абигейль, всё ещё наполовину в тумане сна.
— Тогда вытирайся. Помогу.
Абигейль послушно взяла полотенце. Внутри неё всё ещё стоял вчерашний шум — истории, миры, судьбы, выборы. Она чувствовала себя так, будто душа ещё не догнала тело.
— Учитель… чему я должна буду учиться? — спросила она, пытаясь ухватиться за хоть какую-то опору.
— Мы будем учиться вместе, — сказала Фелиса. — Я научу тебя географии и астрономии моего мира. Ты научишь меня письму вашего народа. У нас будет общий путь.
Она открыла шкафчик у зеркала и достала небольшой тюбик.
— Возьми этот крем. Он защитит кожу от раздражения. Новая одежда может быть непривычной. Здесь другие ткани, другие швы, другой крой. Это нормально.
Абигейль кивнула. Рядом с Фелисой было спокойно — как будто мир переставал давить.
— А одежда… какая она? — спросила она осторожно.
Фелиса улыбнулась:
— Современная. Лёгкая. Удобная. Не такая закрытая, как в твоём времени, но и не такая откровенная, как ты подумала вчера. Ты сама выберешь, что тебе комфортно. Сегодня — рабочая форма. Завтра — посмотрим.
Она посмотрела на сестру внимательнее.
— И да. Нам нужно написать три письма. Твоим родным, в город Ури и в город Эмек. В стиле твоего времени. Ты долго будешь стоять как статуя?
Абигейль моргнула — два потрясения подряд. Сестра. Письма. Ответственность.
Фелиса мягко коснулась её плеча:
— Дыши. Всё хорошо. Ты не обязана понимать всё сразу.
Абигейль вздрогнула — и впервые за утро почувствовала, что не одна.
— Прости, Учитель… я просто… не ожидала.
— Ты не обязана ожидать, — сказала Фелиса. — Ты обязана только жить. И учиться. Остальное придёт.
Она взяла расчёску.
— Садись. Сегодня я сделаю тебе причёску и макияж. Завтра — сама. Это часть культуры. Не соблазнение, не игра. Просто способ сказать миру: «Я здесь. Я готова учиться».
Абигейль села. Впервые за сутки она почувствовала, что рядом — родная кровь.
— Фелиса… ты правда моя сестра?
— Да, — ответила та. — И я рядом. Пока ты учишься быть собой.
Фелиса аккуратно провела расчёской по влажным волосам. Движения её были уверенными, но мягкими — такими бывают руки тех, кто давно привык заботиться.
— Волосы у тебя хорошие, — сказала она. — Сильные. Такие бывают у тех, кто вырос среди гор. Это останется с тобой, даже если мир вокруг изменится.
Абигейль слушала — и чувствовала, как внутри неё уходит напряжение. Вчерашний день был бурей. Сегодня — тихий рассвет.
— Учитель… почему я проснулась под душем? Я ведь легла в кровать.
Фелиса улыбнулась:
— Дом иногда помогает тем, кто слишком устал. Он чувствует, когда человеку нужно остыть, очиститься, прийти в себя. Ты прожила целую жизнь за один день. Дом просто дал тебе мягкий толчок.
— Дом… живой?
— Не в том смысле, как ты думаешь, — сказала Фелиса. — Но он откликается. Он создан так, чтобы поддерживать тех, кто в нём учится. Это часть пути.
Она нанесла лёгкий тон на лицо Абигейль, растушёвывая его, как акварель.
— Макияж — это не маска. Это способ сказать себе: «Я готова к новому дню». В твоём времени женщины красились редко. В нашем — это обычная часть жизни. Но ты сама решишь, как тебе комфортно.
Абигейль кивнула. Она впервые почувствовала, что от неё не требуют быть кемто. Ей просто помогают быть собой.
— Фелиса… а почему ты так спокойна? Ты ведь тоже… из нашего мира. Ты тоже всё потеряла.
Фелиса остановилась на мгновение.
— Я не потеряла, — сказала она. — Я перешла. Это разное. Потеря — когда тебя вырывают. Переход — когда ты идёшь сама. Я тоже боялась. Но потом поняла: миры — это комнаты. И мы можем входить и выходить, когда готовы.
Она посмотрела на Абигейль почти по-матерински.
— Ты не обязана решать всё сегодня. Ты не обязана знать, где твой путь. Ты просто должна идти. Остальное придёт.
Абигейль почувствовала, как внутри что-то смягчается. Как будто узел, тянувшийся с момента побега, начал распутываться.
— Спасибо, сестра, — сказала она.
— Пойдём, — ответила Фелиса, легко коснувшись её плеча. — У нас впереди первый день. И он будет важным.
Они вышли из ванной. Коридор был тихим, но не пустым — Дом будто слушал шаги двух сестёр, подстраивая свет, воздух, даже температуру под их состояние. Абигейль чувствовала это — не умом, а кожей. Как будто стены знали, что она проснулась другой.
Когда они подошли к столовой, дверь открылась сама — плавно, беззвучно. Внутри уже сидели дети Дома: Мирьям, Фред, Люки, Сьюзи. Они разговаривали вполголоса, но когда увидели Абигейль, замолчали — не из любопытства, а из уважения к тому, кто только вступает на путь.
Фелиса тихо сказала:
— Иди. Это твой первый шаг.
Абигейль вошла. Она чувствовала себя так, будто стоит на пороге нового мира — и в то же время будто возвращается домой.
Мирьям первой поднялась.
— Шалом, — сказала она мягко. — Я Мирьям. Если чтото нужно — спрашивай. Мы все были новенькими.
Абигейль кивнула, чувствуя, как напряжение уходит.
Фред улыбнулся:
— Не бойся. Здесь никто не кусается. Разве что на тренировках.
Лёгкий смех прошёл по столовой — тёплый, живой, настоящий. Абигейль впервые почувствовала, что может улыбнуться без страха.
Фелиса подвела её к столу.
— Садись. Сегодня у нас утренний завтрак и первое задание.
Абигейль села. Перед ней стояла тарелка с простой едой — хлеб, овощи, немного фруктов. Но запах был таким, будто еда приготовлена специально для неё.
Михаил вошёл через несколько секунд — тихо, но его присутствие сразу изменило атмосферу. Он посмотрел на Абигейль внимательно, но мягко.
— Доброе утро, ученица.
Она опустила голову.
— Доброе утро, Хозяин.
— Как спалось?
— Я… не помню, как уснула. И проснулась под душем.
Михаил кивнул.
— Дом решил, что тебе нужно начать день с очищения. Он редко ошибается.
Абигейль почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — не страх, а признание: Дом действительно живёт по своим законам.
Михаил сел.
— Сегодня у тебя будет три задачи. Первая — письмо родителям. Вторая — письмо в Ури. Третья — письмо в Эмек. Все — в стиле твоего времени. Это важно. Эти письма станут частью истории.
Абигейль вдохнула глубже.
— Я… постараюсь.
— Не старайся, — сказал Михаил. — Пиши честно. История любит правду.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— И ещё. Сегодня ты увидишь Ади. Но не как жениха. Не как друга детства. А как человека, который тоже ищет себя. Не торопись. Путь — не гонка.
Абигейль кивнула. Она чувствовала, что эти слова — не наставление, а защита.
Фелиса добавила:
— После завтрака — в библиотеку. Я покажу тебе книги, которые помогут понять наш мир. И твой.
Абигейль тихо сказала:
— Спасибо… сестра.
Фелиса улыбнулась — тепло, по-настоящему.
— Всегда.
Михаил поднялся.
— Начинаем день. Сегодня — первый шаг. Завтра — второй. А путь… он длинный. Но ты уже идёшь.
И Дом, словно подтверждая его слова, мягко усилил свет — как рассвет, который приходит не снаружи, а изнутри.

14
Свежо. Утренняя прохлада ещё не ушла. На остановке автобуса стоит стройная девушка в чёрных обтягивающих шортах, в такой же футболке и чёрных кроссовках. Подъезжает машина. Из неё с пассажирского места выходит мужчина спортивного телосложения и подходит к девушке.
- Доброе утро, Василиса. Сегодня Алёны тоже не будет. Но ты снова управишься сама. Как и вчера.
- Доброе утро, Михаил. Мне Вика не говорит причину.
- Причина это я. Она моя женщина и живёт со мной. - Владимир видел, что такого поворота девушка не ожидала и решил добить окончательно, - Тодо, девочке плохо. Можешь ей дать XL?
- Слушаюсь, Хозяин.
Василиса на автомате выпила всю баночку напитка и немного пришла в себя.
- Как я понял ты уже можешь слышать меня и воспринимать информацию. Итак. После работы Лилиан проводит тебя в фирму, в которой ты будешь работать. Тебя возьмут. Работай добросовестно. Лилиан даст характеристику твоей работы за вчера и сегодня. И прошу. Никаких срывов. Ты, я думаю, знаешь почему я так говорю. И я знаю, почему ты отказалась работать у меня, оставив Алёну у меня одну. Ты посчитала, что я слишком плотоядно смотрел на тебя. Весьма возможно. Нужно было поговорить со мной и мы решили бы трудность. А так. Ты потеряла своего парня, угодившего на очень длительный срок в тюрьму.
- Почему вы помогаете мне?
- И в чём я тебе помогаю?
- В поиске постоянной работы, в том, чтобы у меня было всё хорошо. Вы хотите чтобы я была должна вам.
- Если ты так считаешь, то после работы я заберу свою помощницу и мы больше не встретимся.
- Я подумаю.
- Вот и умница. Лилиан выходи.
Из машины вышла стройная девушка, одетая как и Василиса. Только в коричневом. Тодо достал не очень большую сумку из багажника и поставил возле Василисы.
- Лилиан, сегодня ты будешь снова работать с Василисой. Ты знаешь что делать?
- Да, Хозяин.
- Василиса, если решишь работать не в дочерней фирме, а в главном офисе филиала международной компании - скажешь Лилиан. Завтра утром заберу в это же время здесь же.
- Но...
- Дресс код сильно отличается от того к чему ты привыкла. Остальное - по твоему желанию. И если решишь работать в главном офисе - обратного пути не будет. Это главное. Ты сама сегодня должна решить насколько расширены твои красные линии табу.
Владимир уехал. Василиса и Лилиан остались вдвоём. Они молча стояли, ожидая машину заказчика уборки дома. Василиса почувствовала как время остановилось. Она увидела как Лилиан повернулась к ней и спокойно сказала.
— В главном офисе работают те, кто однажды сломался, — сказала она спокойно. — Или был на грани.
— А дресс-код? — спросила Василиса.
— Как ты ходишь дома, когда одна, — ответила Лилиан. — Это и будет нормой.
Пауза.
— И жить будем вместе. В одном доме. Решение за тобой.
Она снова замолчала, потом добавила:
— И да. Я никогда не была в отношениях. Но я знаю, что такое служить. Это не про тело. Это про выбор.
Василиса моргнула — будто очнулась.
— Мы… разговаривали? — спросила она.
— Нет, — ответила Лилиан. — А надо было?
Оставшееся время Василиса работала молча. Дом блестел — заказчица заплатила больше обычного. Но мысли девушки были далеко.
«Что это за мир, где время можно остановить? Что значит — обратного пути нет? И почему я слышала голос, когда была одна?»
Голос Лилиан прозвучал снова — тихий, ровный, будто изнутри:
«Это значит, что твоя жизнь изменится. Ты выйдешь из круга “домработадом”. Не попадёшь в другой — где только пустота. У тебя будет семья. Дети. Путешествия. Миры. Но выбор — твой».
Василиса вздрогнула. Оглянулась. Никого.
«Может, я просто устала…» — подумала она. «Надо работать. Если Лилиан сделает всё сама — меня не возьмут. А если возьмут в главный офис… начну с самого низа».
Она вздохнула. И продолжила убирать.

15
— Так куда мы едем? — спросила Лилиан, открывая заднюю дверцу такси.
— В офис, — уверенно сказала Василиса. Слишком уверенно для человека, который ещё вчера мыл чужие кухни.
— Какой? — уточнила Лилиан.
— Центральный.
Лилиан подняла бровь.
— Уверена?
— Да. Если идти, то сразу становиться королевой.
Лилиан тихо усмехнулась.
— Ты уверена, что станешь королевой, а не уборщицей?
— Недаром же Хозяин меня выбрал, — бросила Василиса.
— Ну-ну, — сказала Лилиан и лукаво улыбнулась. Улыбка была лёгкой, но взгляд — холодным, оценивающим.
Такси ехало долго. Василиса смотрела в окно, представляя стеклянный небоскрёб, ресепшен, людей в костюмах. Но машина остановилась у небольшого домика на тихой улице, утопающей в зелени.
— Это шутка? — спросила она.
— Это главный офис, — спокойно ответила Лилиан.
Внутри у Василисы что-то провалилось. Но она молча пошла по дорожке, вдыхая запах роз. Дом был слишком обычным. Слишком скромным. Слишком… не тем, что она ожидала.
В гостиной сидели Михаил и Алина. Оба — в простой домашней одежде. Но держались так, будто это их территория, их правила, их мир.
— Добрый вечер, девочки, — сказал Михаил. — Присаживайтесь.
Василиса села. Спина прямая. Пальцы сжаты.
— Лилиан, оценка работы, — сказал Михаил.
— Хозяин, — ровно ответила Лилиан. — Если не учитывать, что её мысли были заняты двумя противоположными задачами, работа выполнена на «хорошо». Но скорость и качество — как у новичка. Хотя она четыре года занимается уборкой.
— Не слишком ли строго? — спросил Михаил.
— Возможно. Но факт остаётся фактом.
Михаил перевёл взгляд на Василису.
— Ты могла работать быстрее.
— Я поспешила с решением появиться здесь? — тихо спросила она.
— А ты как считаешь?
Она открыла рот, но он поднял ладонь.
— Прежде всего ты — человек, который принимает не всегда правильные решения. Это нормально. Но решения имеют последствия.
Он кивнул Тодо. Тот поставил на стол небольшую коробку.
— Это твоя униформа, — сказал Михаил. — Шорты, топ, рабочая обувь. И знак статуса.
Василиса побледнела.
— Это… обязательно?
— Это не наказание, — сказал Михаил. — Это система. Ты хотела в главный офис. Здесь статус виден сразу. Каждый знает, кто ты и на какой ступени стоишь. Это честно.
Алина наблюдала спокойно. Лилиан — тоже.
— Ты думала, что тебя ждут? — продолжил Михаил. — Что талант заменяет дисциплину? Что амбиции — это пропуск? Нет. Здесь королевы начинают с пола.
Он встал.
— Униформа в коробке. Переоденься. Мы подождём. Здесь никто не смотрит шоу — здесь смотрят на результат. Это не унижение. Это процедура.
Василиса сжала зубы. Она не дрожала — но внутри всё кипело.
Она переоделась быстро, без лишних движений. Знак статуса застегнула сама — ровно, без дрожи.
Михаил кивнул.
— Теперь ты — стажёр. Самая нижняя ступень. Ты хотела всё и сразу. Теперь увидишь, как это выглядит на самом деле.
Он указал на дверь.
— Встань. Иди впереди. Не оборачивайся. Ты — новенькая. Ты идёшь первой.
Коридор был длинным. Василиса чувствовала взгляды за спиной — не похоть, не интерес. Оценку. Холодную, профессиональную.
На лестнице она поняла, что её шаги звучат слишком громко. Слишком неуверенно.
«Хотела корону? Получи знак статуса», — сказала себе Василиса.
На втором этаже её догнала Лилиан.
— Здесь наши комнаты. Вставай ровно. Иди как человек. Завтра решу, в чём ты будешь работать. Главное — я поняла: ты любишь казаться сильнее, чем есть.
Она открыла дверь.
— Это твоя комната. В шкафу — только униформа. После ужина добавят остальное. Добро пожаловать в реальность. Заходи. За десять минут до ужина зайду и провожу.
Она уже уходила, но обернулась:
— И да. Ты не читала Бальзака? Я — все его вещи. Благодаря ему я здесь выжила. Человек с таким знаком статуса давно здесь не появлялся.
И вышла.
Комната была пустой. Холодной. Чужой. Слишком правильной, слишком аккуратной — будто её собрали специально, чтобы она почувствовала себя маленькой.
«Это проверка? Или ловушка? Что произошло с Алиной? Что происходит со мной?»
Василиса вышла в коридор. Он был длинным, ровным, одинаковым — как больничный, только чище. Она прошла до двери, через которую вошла… и замерла.
Лестницы не было.
Просто гладкая стена. Как будто её никогда не существовало.
Она закрыла дверь. Развернулась — и поняла, что не помнит, какая дверь её. Все одинаковые. Все с символами, которые она не успела рассмотреть.
Паника подступила к горлу.
И тут — детский голос:
— Ты новенькая?
Василиса резко обернулась.
Перед ней стояла девочка лет восьми. В длинной футболке, босая, с лукавой улыбкой, будто знала что-то, чего не знала сама Василиса.
— Я Мирьям, — сказала девочка. — Идём.
Она взяла Василису за руку — уверенно, как взрослые берут за руку ребёнка, который потерялся в магазине.
— Я… — начала Василиса, но слова застряли.
— Не бойся, — сказала Мирьям. — Здесь никто не кусается. Если только на тренировках. Но ты туда не скоро.
Они прошли несколько шагов, и девочка остановилась у одной из дверей.
— Вот твоя. Видишь знак?
На двери был нарисован маленький символ — ведро и швабра. Простой. Прямой. Без намёков.
— Это не навсегда, — сказала Мирьям. — У меня раньше были какашки. Теперь — калькулятор. Я в математике сильная.
Она улыбнулась шире — гордо, по-детски.
— Здесь всё честно. Что заслужишь — то и получишь.
Василиса смотрела на знак, и внутри всё сжималось. Не от стыда. От того, что впервые в жизни ей показали её место — честно, без украшений, без лжи.
— А… лестница? — спросила она тихо. — Я же поднималась…
Мирьям пожала плечами.
— Дом иногда меняет коридоры. Чтобы человек не убежал. Или чтобы нашёл себя. Ты не первая. И не последняя.
Пауза.
— Ты сильная, — сказала девочка неожиданно серьёзно. — Но слишком хочешь казаться сильнее, чем есть. Дом это видит.
Она развернулась.
— Через десять минут до ужина за тобой придёт Лилиан. Не опаздывай. Здесь это важно.
И ушла в свою комнату — легко, будто скользнула по полу.
16
Зайдя в свою комнату и закрыв за собой дверь, Василиса остановилась. Тишина давила. Её желание быть наверху привело её вниз — так низко, что она сама не понимала, как оказалась здесь.
«А может, я только думаю, что опускаюсь?»
Она хотела достать телефон, посмотреть в интернете про Гобсека и белошвейку Сару — но вспомнила, что телефон остался в сумочке в гостиной.
«Сейчас надо подготовиться к ужину», — решила она.
Она вошла в комнату, которую Лилиан назвала будуаром. Осмотрелась — и впервые согласилась с Учителем: здесь всё было продумано. Косметика, кремы, баночки — каждая подписана, каждая с инструкцией.
Она приняла душ. Потом решила поэкспериментировать с кремами и косметикой — не для красоты, а чтобы занять руки и голову. Расчесала волосы, надела голубой тонкий знак статуса — и решила зайти к девочке.
Выйдя из комнаты, она посмотрела на знак на двери — ведро и швабра. Потом подошла к двери с калькулятором и постучала.
— Входите, — услышала она девичий голос. Немного другой, чем у Мирьям.
Василиса открыла дверь — и увидела Мирьям в футболке и шортах, а рядом двух девочек, похожих друг на друга, в шортиках и топиках.
— Люки, Сьюзи, знакомьтесь — это та новенькая, о которой я говорила. Её зовут Лиса. Правда у неё классная фигурка? — сказала Мирьям.
— Ты права, — сказала одна из близняшек. — Я Люки, а рядом Сьюзи. А может наоборот.
Обе рассмеялись.
— Садись, — сказала Сьюзи. — Расскажи, как попалась. Это поможет тебе быть менее скованной за ужином, когда будешь объяснять, почему оказалась в этом доме и в знаке статуса.
Лиса села. Она не знала, как объяснить детям то, чего сама не понимала.
Мирьям вздохнула:
— Наверное, захотела сразу стать королевой. И смотреть на мир за стенами этого дома как на что-то маленькое. Такое Всевышний не прощает. Теперь придётся пахать, чтобы снять знак. А потом ещё доказывать, что тебе можно в большой мир. Я угадала?
— Да, — тихо сказала Лиса.
— Вот и хорошо. Пора на ужин. Осталось минут пятнадцать. Сядешь с нами.
— За мной должна зайти Лилиан, — сказала Лиса.
— Не беспокойся. Мы её встретим. Идём.
Идя по коридору, Василиса вдруг вспомнила слова Лилиан про Бальзака. Про белошвейку Сару.
И в груди что-то кольнуло.
«Сара хотела стать богатой за одну ночь. Не выдержала. И ушла в иной мир. А я… я тоже хотела всё сразу. Корону без пути. Силу без труда. Статус без ответственности».
Она вздохнула.
«Сара не выдержала ещё одну ночь. А я выдержу. Я обязана».
Возле выхода их встретила Лилиан.
— Как познакомились? — спросила она.
— Очень просто, Учитель, — ответила Мирьям. — Она хотела найти выход на улицу, но не смогла. Я ей помогла найти свою комнату. Детсадовский принцип.
— Раз вы смогли вернуть её на путь, — сказала Лилиан, — что желаете?
— Мы хотим взять над ней шефство, — сказала Люки. — Она ещё такая несмышлёная, раз желает убежать.
— Спасибо. Но не забывайте, что вам тоже надо учиться.
— И учиться, — хором сказали девочки и убежали вперёд.
Лилиан посмотрела на Лису:
— Что задумалась? Пора кушать. Очень скоро твой мир перевернётся.
— Он уже начал, Учитель, — сказала Лиса. — Здесь что… педофилы?
Лилиан остановилась. Посмотрела прямо, спокойно.
— Как считать. Как желал Бог неба и Земли или как считают его братья, сёстры и Его Отец всего мироздания с матерью? Проходи вперёд.
Василиса зашла в большую комнату, где за большим обеденным столом сидели, как она поняла, почти все. Несколько мест было свободно. В том числе и между Мирьям и Сьюзи. Это для меня предположила Лиса. Пока она стояла Лилиан заняла место за столом, а Мирьям встала и начала говорить.
- Эту стройненькую особу женского пола зовут Василиса. Но для сокращения я с моими подругами будем называть Лисой. Подходи. Подходи. Не укусим. Это имя ей больше подходит сейчас, ибо ей удалось перехитрить саму себя, ибо желала стать сразу королевой и покорить всё мироздание. Итак. Ты со мной, Лилиан, которая здесь с одиннадцати лет и могла давно оказаться немного в другом мире, где обитают те кто не желают жить, моими подругами, знакома. А это их брат Ромул, о котором мы с девочками говорили. Они младшие дети Теодора, который очень пожилой мужчина, хоть и выглядит молодо. Сколько вам лет юноша?
- Всего то сто двадцать. А вот входит с тележкой, на которой еда, моя жена. Ей сто лет и зовут её Фелиса. - Теодор встал и подошёл к девушке и парню подросткового возраста. Посмотрел на Лису и спросил. - И сколько этим двум юным созданием лет, милая Лиса?
- На вид до шестнадцати. - немного неуверенно ответила девушка, ожидая подвоха.
- И ты права. Но частично. Они в будущем создадут семью если Ади сможет дождаться шестнадцатилетия Абигейль. Но это ещё не всё. Абигейль и Ади родились на планете Земля более семисот лет назад в одной из деревушек в горах Альпийских. А моя жена - родная сестра Абигейль. Родители этих юных особ, которые при помощи Высшего Всевышнего и нашего Хозяина спасли целую еврейскую деревню, ещё живы. И если Абигейль и Ади будут усердно учиться в течение восьми лет, произойдёт воссоединение семей на одной из планет Большого мира. Тебе плохо, Василёк?
- Я поняла почему Алина была такая спокойная когда я оказалась в гостиной на первом этаже. Она знала - её жизнь только начинается. Продолжайте.
-  А это Фред. Он здесь с шести лет. А это Галя. Она здесь год и только сейчас поняла, что её родители любят только деньги. А теперь будет воином света. Мы с женой и детьми её обучаем. У неё большой потенциал.
Зашла Алина, везя ещё одну тележку с едой. Следом зашёл пожилой человек. Немного полноватый.
- Тодо, скажи сколько ты здесь живёшь?
- Хозяин. Я хранитель этого дома. Ты уже четвёртый Хозяин этого дома, которому я буду служить верой и правдой. Такого моё служение Всевышнему всего. Этой юной особе пора покушать, а то скоро только её тень будет бродить по этому дому. 
Проходя к своему месту Лиса услышала как Теодор спросил свою жену.
- Седьмой раз  желаешь в этот дом попасть?
- Да, милый. Я думаю, пора создать здесь школу для всех юных созданий нашего большого клана.
- Обсудим это на большом семейном совете через восемь лет. Может стоит возродить деревню в Альпийских горах?
- Подумаем.
Василиса была в полном шоке. Она снова оказалась внизу. Правда есть шанс, что ей отпущено достаточно времени чтобы подняться хотя бы до уровня Хозяина этого дома.
- Ты можешь больше. И возможностей прожить не одну жизнь шансов больше. Главное не переусердствуй и не навреди себе. - услышала Лиса голос, садясь за стол. Она хотела окинуть всех взглядом, но поняла, что она всё равно не узнает кто именно это сказал. Важно другое. Она уже знает то, что скрыто от очень многих. Возможно и от многих сильных земного мира.
- От всех. Узнаешь почему, если хватит сил побывать на занятиях в библиотеке. - сказала Сьюзи Лисе. Потом добавила, - Мой внутренний голос просил тебе это передать.
- Спасибо. Я поняла.
- Что поняла?
- Мир в который я попала может уничтожить земной миропорядок. Вы лишь наблюдатели, чтобы не рухнул этот мир окончательно.
- Я знаю лишь то, что существует множество миров, и каждый имеет здесь своих приверженцев. Каждый собирает свой урожай. Мы стараемся не пересекаться. Не хотим делать этот мир полем кровавой битвы. Сын давно понял, что совершил ошибку. Семья Творца только и ждёт когда человечество само себя уничтожит.
- Или спасёт.
- Возможно.
- Это ты говорила со мной, Сьюзи? - спросила Лиса, проверяя реальность этого мира.
- Думаю да. Точнее говорил тот или та, кто во мне. Такое тоже бывает. Возможно я лишь сосуд для души и памяти кого-то великого.
- Тебе не страшно?
- Нет. Если это так, то у меня обязательно родятся близнецы и мы разделимся, а это тело исчезнет.
- Ты так спокойно об этом говоришь.
- Потому что я не исчезну из этого мира. Есть моя сестра близнец. Планета Земля слишком запечатана от большого мира. Все ваши самые умные машины видят лишь оболочку, а не суть и душу мироздания.
- Я думала, что меня опустили.
- А на самом деле показали путь?
- Да Сьюзи. Спасибо.
 Она поняла главное:
Она не упала вниз. Она вошла в Дом. А Дом всегда начинает с нуля.

17
Подъём был резким.
— Вставай, лежебока! — услышала Лиса голос Лилиан. — Пять минут на сборы. Иначе останешься голодной до вечера.
Она едва успела открыть глаза, как Мирьям, Сьюзи и Люки уже тащили её в душ. Холодная вода, быстрые руки, короткие команды — и через пару минут она стояла у зеркала, ещё не понимая, что происходит.
— На завтрак — так, — сказала Лилиан, накинув на неё халат. — Потом — подготовка.
После завтрака девочки усадили Лису на стул.
— Не двигайся, — сказала Мирьям.
Они чтото рисовали на её лице и руках, чтото обсуждали, чтото примеряли. Лиса пыталась понять, что происходит, но девочки работали быстро, слаженно, почти профессионально.
— Готово, — сказала Люки. — Теперь — в “локацию”.
Лиса очнулась в тёмном, влажном месте. Холодная земля. Запах сырости. Забор. Кусты.
Она не помнила, как сюда попала. Только голоса.
— Здесь и оставим, — сказала одна девичья. — Если завтра в школе рот откроет — все увидят, что она “сама согласилась”.
— Фото и видео готовы, — сказала другая. — Этого хватит, чтобы уничтожить её репутацию.
— А если будет умничать — сделаем продолжение, — сказала третья. — Такое, что никто не захочет с ней общаться.
Лиса замерла. Она поняла: девочки не собирались её трогать физически. Им это было не нужно.
Им достаточно было репутации.
В их мире позор — хуже боли.
— Давай её сюда, — сказала главная. — И одежду сними. Нам нужен “материал”.
Лиса услышала, как рядом ктото всхлипнул. Она повернула голову — и увидела другую девочку, свернувшуюся в комок, в разорванной одежде, с глазами, полными ужаса.
Их взгляды встретились.
Девочка закричала.
Это только развеселило троицу.
— Смотри, как боится, — сказала одна. — Отлично. Страх — лучший фон.
— Давай быстрее, — сказала другая. — У меня через час встреча.
В этот момент раздался мужской голос:
— Снято.
Вспыхнули прожектора. Появились Лилиан, Мирьям, Люки и Сьюзи. Они быстро укрыли обеих девочек одеялами и увели в сторону.
Перед троицей стоял мужчина.
Спокойный. Уверенный. Холодный.
— Мэри, — сказал он той девочке, что плакала. — Я тот, кто поможет тебе покарать этих “элитных принцесс”. В суд идти никто не хочет. Но у меня есть всё: видео, аудио, переписки. Имена: Селеста — дочь прокурора. Карина — дочь комиссара. Сария — дочь губернатора. Отличный набор для первой полосы.
Карина побледнела, но взяла себя в руки.
—  Вы блефуете. Я сейчас позвоню отцу…
— И что он скажет? — перебил мужчина. — Что вы вместе планировали “урок” для Мэри? За то, что она не дала списать? У меня есть запись. И не одна.
Он щёлкнул пальцами — и в воздухе появился экран. На нём — их лица. Их слова. Их смех.
— Что вы хотите? — спросила Сария.
— Пустяк, — сказал мужчина. — Мэри — отличница. Она возьмёт над вами шефство. Без её ведома вы не сделаете ни шага. Если ваши реальные оценки не улучшатся — каникулы проведёте у меня в библиотеке. Учёба, режим, дисциплина. Никаких поблажек.
— А худший вариант? — спросила Карина.
— Вы будете учиться у меня до двадцати одного года. Если не станете магистрами — исчезнете из земного мира. Ваши отцы уйдут в отставку и будут жить в изоляции. Ваши семьи не узнают, где вы. Всё тихо. Без скандалов. За один день.
Он посмотрел на них так, что у Лисы по спине пробежал холод.
— И запомните. Я — Хозяин. И я за вами слежу.
Карина сглотнула.
— Понятно…
— Что понятно? — спросил он.
— Вы… не блефуете.
— Ни капли.
Он повернулся к Мэри:
— Ты спасла их. Они должны быть благодарны. Но выбор — за тобой. Хочешь выдвинуть обвинения?
Мэри посмотрела на троицу. Потом на Лису. Потом на Хозяина.
И впервые за вечер в её глазах появился огонь.
Василиса стояла рядом, дрожа. Она поняла:
мир жесток. Подростки — ещё жёстче. А Дом — единственное место, где она может выжить.
И Лилиан — единственный человек, который может научить её не стать следующей Сарой.