Встречи через века. Дом. Часть 1 гл. 18-22

18
В кабинете Хозяина Лиса стояла, всё ещё дрожа.
— Ты молодец, Лиса, — сказал он. — Как и все остальные. Спасибо за хорошую работу.
— Что это было? Почему я? Зачем так жестоко?
— Потому что ты подходила на роль человека, который ещё не знает, что такое этот Дом. Твоё непонимание было частью плана. Если бы всё пошло не по первому сценарию — ты бы спасла Мэри ценой собственной репутации. Но мы не дали этому случиться.
— Мы спасли этих девочек?
— Мэри — да. Даже если она окажется в одном из таких домов как этот. Остальные могут и сорваться. От тюрьмы в этом мире мы их спасли. Но вот от последствий их воспитания - нет. 
- Почему Мэри должна оказаться в большом мире?
- У неё может закружиться голова от труб. Я с ней поговорю, чтобы не было у неё головокружения от успехов.
- Спасибо.
- Ноги не болят?
- Нет. - ответила Лиса, встав и немного пройдясь по кабинету.
- Вот и отлично. Лилиан и Лиса на вас уборка трёх этажного дома. День только начинается. Машина заказчицы будет вас ждать через час на твоей Лиса остановке. Развлечения и получение больших денег окончились. Пора за обычную рутинную работу.
- Лилиан, такое часто бывает? - спросила Лиса, выйдя из кабинета.
- Нет. Но бывает. Пойдём к машине. Я тебе расскажу как у меня это было в первый раз.
- Но я же только...
- Я сказала. Идём. Ты сегодня только в раздельном купальнике и туфельках. Ты должна научиться чувствовать себя одетой без одежды. Ты же желаешь быть королевой.
- Но не... так.
- Почему? Для подиума фигурка то что надо. - ответила Лилиан, открывая заднюю дверь автомобиля и пропуская Лису вперёд.
Лилиан села впереди и машина поехала. «Хорошо что машина на автопилоте.» - подумала Василиса.
- Значит так. Вот тебе шортики, Ученица. Одевай.  - сказала Лилиан, одев футболку и шорты, - Для того чтобы изменить судьбу двух девушек подруг четырнадцати лет мне пришлось ходить и бегать по центру города в одних трусиках и лёгком платьице по морозу часа два. За мною бегали отцы этих девочек и в плавках. А мне было всего одиннадцать. Ты понимаешь какой для меня это был шок и какое у меня было состояние после. Ничего. Занималась в этот день и уборкой, и готовкой. Не считая рутинных занятий по грызению гранита знаний. Мы приехали. Выходи. 
Девушки вышли. Стоять на свежем воздухе, когда температура плюс тридцать и высокая влажность, почти без одежды, приятно. Но на пляже, а не в городе. Да ещё в трёх шагах от дома где жила. Лиса старалась вести себя непринуждённо, слегка теребя сумочку, в которой были только её документы и телефон. Подъехала полиция. Проверила документы и уехала. После их отъезда Лиса почувствовала себя более уверено. Только спросила Учителя о поведении полицейских. Лилиан лишь пожала плечами. Прошла группа подростков хасидов, посмотревшие оценивающе на Василису. Подъехала знакомая Василисе машина. Девушки сели в неё и через полчаса были на месте. Из дома вышли дети и жена, отдав Василисе ключи, которые попросила оставить под ковриком, если не успеет вернуться. Все как будто не замечали, что Лиса не очень одетая. Этими предположениями ученица поделилась с Учителем.
- Мы что в другом измерении или только я себя вижу без одежды?
- А как ты сама считаешь?
- Не знаю.
- Тогда будем работать. Кстати. Они одного ребёнка своего забыли. Позвони им. Её зовут Сара. Ей семь лет. Спальня на третьем этаже слева. Помоги ей спуститься и покорми её.
Василиса нашла девочку. Позвонила её родителям. Помогла ей спуститься и накормила. Вывела на улицу и посадила её в школьный автобус. Всё это время она не упускала случая посмотреть своё отражение в зеркальных плоскостях. Её полуобнажённое тело будто никто не видел кроме неё.
Пока Лиса возилась с ребёнком, Лилиан убрала третий этаж.
- Я сейчас выпью кофе, а ты начинай второй этаж. Если успеешь вымыть спальню родителей с их душевой - значит чему-то уже научилась. - сказала Лилиан и по хозяйски пошла на кухню.
Некоторая бесцеремонность Учителя раздражало немного Васю, но немного поразмыслив, она поняла, что Лилиан ведёт как она, когда ей приходилось работать с Алиной.
Лилиан появилась в дверях спальни хозяев дома как раз когда Лиса выжимала тряпку, считая, что работа выполнена.
- Неплохо. Неплохо. Только возьми сухую тряпку и вот эту жидкость. Облей тряпку и протри ещё раз пол. Потом бери спальню старших девочек, а я возьму комнату старших мальчиков. Ты должна успеть.
Лиса понимала почему Лилиан взяла комнату мальчиков, но то что она увидела в комнате девочек, её повергло в шок. Одежда обеих девочек валялась везде, а шкафы почти пустые. Прежде всего надо было убрать одежду. Но что в какой шкаф - непонятно. Заглянув в комнату мальчиков, Вася увидела, что Лилиан заканчивает уборку одежды мальчиков.
- Учитель, я не знаю как вы определили какая вещь кому принадлежит, если здесь был такой же беспорядок как сейчас у девочек.
- Понятно. А как раньше вы здесь убирали?
- Детские комнаты мы не трогали.
- Ясно. Ну что же. Здесь я всё засняла и порядок в вещах навела. Пойду уберу у девочек, а ты... - Лилиан круговым движением руки показала фронт работы.
- Я поняла, Учитель. Постараюсь успеть к окончанию вашей уборки у девочек.
- Вот и умница.
Василиса понимала, что её жизнь сильно изменилась. Теперь она просто ученица, которой надо научиться быстро и качественно убирать. «Надо приглядываться ко всему где бываю. Может так смогу кому-то помочь и не буду просто статистом» - подумала Лиса и начала работать. Протирая последний раз пол как показал Учитель, ученица заметила стоящую в дверях улыбающуюся Лилиан.
- То что ты подумала о помощи другим и желанием быть более внимательной к мелочам - похвально. Заканчивай здесь, а я вниз.   
Когда Лиса спустилась вниз, она почувствовала, что что-то изменилось. Стало легко дышать и всё на первый взгляд на своих местах. Об этом Вася сказала Лилиан, за что получила похвалу.
Вместе быстро закончив уборку первого этажа и приняв душ, девушки вышли на крыльцо.
- Хозяйка приедет через пятнадцать минут. Успеем кое-чему научиться. Прежде всего ты сегодня молодец. До меня ещё далеко. Я работала в пол силы. Когда будешь успевать делать то, что я делаю в пол силы, будем брать на двоих три дома. А может быть и четыре. По два дома каждому. Ты сможешь. Новый Хозяин изменил немного сексуальные правила. Никто не является вещью из тех кто понимает куда попал. Мирьям, Люки и Сьюзи убирали наш дом, и я им помогала. Как это делается - после научу. И это не так как ты подумала. Меня этому старый Хозяин научил, увидя мой скрытый потенциал.
- Спасибо. Учитель.
- То что ты видела в комнатах детей о многом говорит. И хотя это религиозная семья, в ней не всё хорошо.
- Будем забирать к себе?
- Нет. Думаю обойдётся.
- По-моему, тебе больше лет или ты не из этого мира.
- Ни то ни другое. Я просто поняла что от меня хотят и это совпало с тем что хочу я. А так. Я из семьи алкашей. Из какой страны? А это уже не важно.
- Это точно.
Приехала хозяйка дома со старшими детьми, которые побежали в дом. Лилиан подошла к хозяйке и о чём-то поговорила. Получила деньги. Позвала Лису и девушки вышли на дорогу. Шли молча. Василиса понимала, что сейчас не надо ничего говорить. Пройдя метров сто, Лиса взяла интуитивно руку своего Учителя и почувствовала, что пейзаж изменился. Они стояли в нескольких метрах от дома Хозяина. Также молча они дошли и зашли в дом.
Только когда девушки оказались в библиотеке, Лилиан начала говорить.
- Я в доме, где мы были, почувствовала ауру двух Абигейль. Ты правильно подумала. Именно так. Им пока не надо говорить. И Хозяину тоже. Он здесь новичок.
- Тогда идём к Тодо.
- Согласна.
- Вечер добрый. Милые дамы.
- Меня смутила аура, которая появилась с приходом хозяйки дома. И мы воспользовались проходом.
- И что тебя так встревожило.
- Аура двух Абигейль. Наших Абигейль.
- Я понял. Что-то ещё.
- Мелочь, но не очень приятная. Младшая, живущая на третьем этаже, любит порядок. Более старшие не убирают вообще и родители на это смотрят сквозь пальцы.
- Я понял. Передам твои наблюдения. Лиса ты поняла в какой круг тебя допустили?
- Да, Хозяин. - на автомате сказала девушка.
- Я понял, что ты поняла. Но я не Хозяин. Я лишь мозг этого дома. А теперь быстро к Хозяину и доложите о прибытии.
- Вы все будете наказаны. - сказал Хозяин, входя в библиотеку и не повышая голос, - Тодо, тебя Хозяин предупреждал, что его выбор пал на меня, ибо я могу предвидеть некоторые вещи. Не в полной мере. Но могу. Сейчас все будут вычислять и сверять с текстами священных книг. И это лишь приведёт к разделению и переделу. Я этого не хочу. И вы знаете почему. Лилиан, убрав комнаты мальчиков и девочек на втором этаже, ты ничего не упустила, чтобы дети ничего не заметили?
- Кажется нет, Хозяин.
- Вот и отлично. А теперь идите за мной.
Михаил привёл в одну из комнат. Тодо знал что это за комната. Точнее понимал. Её не было в доме, но она была.
- Итак. — Ваше наказание будет одинаковым, — сказал Хозяин. — Сегодня вы трое проведёте сутки в Зале Тишины. Без слов. Без света. Без сна. Там вы поймёте, что такое ответственность. И что такое границы. Тодо, ты забыл своё место. Ты — хранитель. Не судья. Не наставник. Не пророк. Ты позволил себе вмешаться туда, куда не имеешь права. Лилиан, Ты использовала проход. Ты скрыла информацию. Ты решила, что знаешь лучше. А ты, Василиса, Ты сделала выводы, которые тебе рано делать. И ты позволила себе думать, что Дом — это приключение. Если не успеете выйти до завтрашнего ужина - попадёте в мир, где время стоит. Сколько вы там пробудете - решаю не я.
Когда дверь Зала Тишины закрылась за ними, Дом будто задержал дыхание. И Лиса впервые почувствовала: это не игра. Это — её путь. И назад дороги нет.
19
Тишина не была пустотой. Она была плотной, как воздух перед грозой. Она давила на кожу, на мысли, на дыхание.
Лиса стояла у входа в Зал Тишины — и впервые за весь день не знала, чего боится больше: темноты, тишины, или самой себя.
Лилиан стояла рядом — спокойная, но не холодная. Тодо — чуть позади, как человек, который уже знает, что его ждёт, но не может избежать.
Хозяин открыл дверь.
— Войдите.
Никакого пафоса. Никакой угрозы. Просто слово, которое несло в себе больше, чем крик.
Лиса шагнула первой.
Зал был… неправильным.
Не пустым. Не тёмным. Не светлым.
Он был безвременным.
Как будто стены не отражали звук, а поглощали его. Как будто воздух не двигался. Как будто сама реальность здесь была тоньше.
Лиса сделала вдох — и услышала, как он исчезает в пространстве, не оставляя следа.
Лилиан вошла следом. Тодо — последним.
Дверь закрылась.
И Дом замолчал.
Первые минуты Лиса просто стояла. Потом села. Потом снова встала. Тишина давила. Не как наказание — как зеркало. Сначала, как наваждение: Василиса поймала себя на том, что её мысли вернулись туда, куда она не хотела бы сейчас возвращаться. Но тишина делала своё дело. Она вернулась к тем событиям. Не к людям — к моменту. Не к боли — к пониманию.
Она помнила не всё. И слава Богу.
Она помнила: холодную землю, запах сырости, голоса девочек, которые решили, что чужая жизнь — игрушка, и то, как быстро человек может стать мишенью, если у кого-то есть власть и безнаказанность.
Она не помнила деталей — Тишина будто стёрла их, оставив только смысл. Но смысл был тяжёлым и страшным. Она помнила, как лежала, не понимая, что происходит. Помнила, как слышала смех — не злой, а пустой, как будто те, кто смеялся, сами не понимали, что делают. Помнила, как внутри всё сжималось от бессилия.
И помнила момент, когда свет ударил в глаза. Резкий. Белый. Как прожектор на сцене. И голос мужчины:
— Снято.
Тогда она впервые увидела Михаила. Не как Учителя. Не как Хозяина. А как человека, который умеет остановить то, что другие считают нормой. Он говорил спокойно. Слишком спокойно для ситуации. Но именно эта спокойность спасла всех. Он не кричал. Не угрожал. Не унижал. Он просто перечислял факты — так, как будто читает протокол. Кто что сделал. Кто что планировал. Кто что собирался скрыть. И какие последствия будут у каждого выбора.
Он говорил так, что даже те, кто минуту назад чувствовал себя всесильным, вдруг поняли: их мир — не центр вселенной.
И что ответственность — это не слово из учебника.
Она помнила, как девочки, которые считали себя элитой, впервые испугались не наказания, а правды. Правды, которую невозможно удалить, переписать, замять. Она помнила, как Михаил предложил им выбор. Не месть. Не расплату. Выбор. И как они выбрали путь, который казался лёгким — но оказался самым трудным.
Она помнила, как Мирьям и близняшки помогли ей подняться. Как дали одежду. Как говорили спокойно, будто всё это — обычная часть жизни. И только позже она поняла: для них это действительно было частью жизни. Частью пути. Частью Дома.
Она помнила, как стояла, дрожа, и думала:
«Почему я здесь? Почему я это увидела? Почему именно я?»
И услышала голос — тихий, ровный, будто изнутри:
«Потому что ты должна была понять, что такое власть без пути. И что такое путь без власти.» В тишине. В зале Тишины. Лиса поняла. Дом окончательно её принял. Она приняла сейчас, что её жизнь действительно может измениться. Не потому, что кто-то спас её. А потому, что она увидела, что бывает, когда никто не спасает. Она приняла, что амбиции не исполняются с использованием силы и Корона - это не только атрибут власти, но и большая ответственность.
После. Она слышала собственные мысли слишком громко. Слишком ясно.
«Я привыкла быть лидером…» «Я привыкла быть сильной…» «Я привыкла, что меня слушают…» «А здесь я никто…»
Она сжала кулаки.
«Никто… но могу стать кем-то. Если выдержу».
Лилиан сидела неподвижно. Она не медитировала — она просто была. Как будто Зал Тишины — её естественная среда.
Тодо стоял, опираясь на стену. Он выглядел старше, чем обычно. Словно Зал показывал его истинный возраст — не телесный, а духовный.
Через какое-то время — Лиса не знала, сколько прошло — тишина начала менять форму.
Она перестала быть давящей. Стала… честной.
В ней не было угрозы. Не было боли. Не было страха.
Была только правда.
И Лиса впервые позволила себе подумать то, что всегда гнала:
«Я боюсь быть никем. Я боюсь быть слабой. Я боюсь, что меня заменят. Я боюсь, что меня забудут. Я боюсь, что я — не такая сильная, как думаю».
И впервые за долгое время она не отвернулась от этих мыслей.
Она просто… приняла.
— Ты молодец, — тихо сказала Лилиан.
Лиса вздрогнула.
— Я… ничего не сделала.
— Ты перестала бежать, — ответила Лилиан. — Это самое трудное.
Тодо тихо добавил:
— В Зале Тишины никто не может спрятаться. Даже мы.
Когда дверь открылась, Лиса не знала, сколько прошло времени. Час? Ночь? День?
Но она знала одно:
Она вышла другой.
Не сильнее. Не слабее.
Честнее.
И когда Хозяин встретил их у выхода, он сказал только:
— Теперь вы готовы учиться.
И Лиса впервые почувствовала, что эти слова — не угроза. И не похвала.
А приглашение.
20
- Вы успели. Отлично. - сказал Хозяин вошедшим в обеденный зал. Займите свои места за столом. Эти три члена нашей дружной семьи были наказаны. Об ощущениях пусть они потом сами расскажут. К любой боли тоже можно привыкнуть. Но не так быстро. Они были наказаны не за то что не доложили мне информацию о местных жителях, а потому что посчитали, что принадлежат к особой секретной организации. Мы здесь одна общая семья. Запомните. Веником проще выметать мусор. Следующий раз будут наказаны все. А теперь возблагодарим Всевышнего и преломим хлеб.
Хозяин первым закончил ужин и спросил Абигейль и Ади.
- Кого не было в деревне когда деревня прекратила существование?
- Были все. - ответила Абигейль.
- А те кто в городе? - спросил Ади.
- А... те. Они разве нам родня?
- Да. Мне дед говорил, что это родня его деда. Его брат уехал в город и открыл там своё дело. Потом что-то не пошло, но не захотел возвращаться. Я там пару раз был, когда наш черёд был ехать и отвозить дань Хозяину.
- Спасибо за информацию. - поблагодарил Михаил и встал из-за стола.
Было понятно, что получена информация о родне, которая осталась тогда на Земле. А может быть сюда вернулись души тех кто ранее уходил в миры иные. Когда Хозяин зашёл в библиотеку, все были очень заняты и читали старинные книги по истории. В том числе и Тодо.
- Я понимаю, что вам хочется понять кто остался на Земле. Но давайте поступим следующим образом. Порой я не мог найти ответа на какой-то свой вопрос. Я его запоминал, но не концентрировался на нём. Порой даже забывал. Творец знает когда открыть нам дверь, которую мы желаем отворить. Двести лет прошло с того момента, когда жители родной деревни наших возлюбленных оказались в ином мире и считали Абигейль и Ади приближёнными у трона Бога неба и Земли. Абигейль считала, что встретит лишь потомков и то только через восемь лет. Творец достаточно дал, чтобы они и мы радовались и жили полной жизнью. Сейчас нам дан стимул получать знания. Давайте этим и займёмся. Фелиса, как там продвигаются дела с написанием писем?
- Письмо для первого лагеря написано. А вот написать письмо в стиле моего мира только на семьсот лет ранее что-то не получается.
- А может быть стоит написать на иврите, на арамейском и на языке той местности, где была деревня? Писать же будут Ади и Абигейль. Идентичность почерка и древность бумаги сделают своё дело.
- А ведь точно. Именно идентичность почерков и древность бумаги сыграло решающую роль в решении всех вопросов доверия. Но...
- Даже если всё вскроется, то это ещё больше подымет авторитет Всевышнего. Только те кто верует в Творца начала начал может пересечь время. И да. Скептики всегда найдутся.
- И к чему вы пришли, Хозяин? - спросил Тодо.
- Я с вами и здесь.
- А более подробнее можно? Почему именно вас выбрал Хозяин и сделал вас Хозяином?
- Это может перевернуть взгляды некоторых землян, которые ещё веруют в Бога неба и Земли, и считают его справедливым и полным альтруистом.
- И всё же?  - спросила Алина.
- Ади и Абигейль, вы Тору изучали с детства. Можете ли сказать почему люди не могут найти общий язык и при помощи силы, физической силы, решают вопросы? Разве этого желал Бог неба и Земли?
- Хозяин, вы живёте на семьсот лет позже нежели жили мы.
- И что, Ади? Ты считаешь, что я больше знаю? Возможно. Но в познании Слова Творца мы на одном уровне или почти на одном. Главное в познании Слова, как я считаю, соединить всё. Когда было написано или первый раз рассказана та или иная история, описанная в Торе. Сопоставив все составляющие, мы увидим всю картину. Тодо, мировой календарь менялся? Есть ли до и после как на Земле?
- И у нас были тёмные времена, но календарь мы не меняли, как это сделано на Земле. Мы в этом отношении ближе к иудеям, которые оставили за бортом большой слой истории, когда здесь была борьба Бога неба и Земли за влияние над этой планетой. Его семья создала земных людей, чтобы они им служили. Безмолвно служили и лишь прославляли их. Когда этого не произошло, была катастрофа, которая разделила живущих людей и они стали жить обособленно.
- Значит, Бог Торы это не Бог неба и Земли, а его сын?
- Не совсем, Хозяин. Солнечная система - это игрушка для внуков Хозяина этого района мироздания, где находится Солнце и Млечный путь.
- Ади, Абигейль, вы хоть представляете насколько запечатана Земля?
- Нам трудно поверить в такое. - ответила Абигейль.
- Мне очень интересно Хозяин. Я готов впитывать каждое ваше слово. - восхищённо ответил Ади.
- Фанатично к сказанному другим человеком не стоит относится. Лучше анализировать и иметь своё мнение.
- Вот и расскажите как вы, наш Хозяин, представляете к примеру Бога Торы. - предложил тему разговора Тодо. 
- С чего бы начать?
- Хозяин, почему Бог допустил, что иудеи были изгнаны со своих Земель?
- Абигейль, что написано в Шмот 19 глава 5, 6 стих? Можно не дословно. Суть.
- Мы царственное священство и будем властвовать над другими народами если будем исполнять заповеди Творца. То есть мы не исполняем заповеди? Но ведь...
- Исполнение исполнению рознь. Скажи пожалуйста, Авраам откуда родом?
- Из шумерского города Ур. Из семьи священнослужителя.
- Значит он шумер по духу.  Он с Лотом пошёл в район Ханаана. Из истории о шумерах мы знаем, что некоторые ушли на берега Средиземного моря. Нынешняя территория Турции. О Константинополе ты слышала?
- Да, Хозяин.
- И да. Ты права.  Хотел, чтобы ты понимала в каком направлении они ушли и стали там жить.
- Спасибо.
- Некая группа шумеров ушла к началу реки Нил, а после оказались в Египте.
- И когда Иосиф оказался в столице Египетского царства, то был послан голод в Ханаан, чтобы Египетское царство расширилось и объединило народы под управлением шумеров. Я прав Хозяин?
- Именно почти к такому выводу я пришёл, Ади. Шумеры были почти везде. Главное, что они оказались в двух ведущих царствах того времени: Вавилонском и Египетском.
- Тогда выход потомков Иакова из Египта - это попытка сначала духовно объединить людей от реки Нил до рек Тигр и Евфрат.
- В правильном направлении мыслишь, юноша.
- Разрушение Храма нужна была, чтобы иудеи осознали, что материальность жертвоприношения уже не нужно. Но тогда... - Ади замолчал. Михаил понимал, что сейчас в этих двух головках спасённых из земного средневековья идёт полное переосмысление всего.
- Продолжишь?
- Тогда второй раз нам был дан шанс при Тите? - спросила Абигейль.
- Точнее при правлении его отца.
- Но ведь христиане уничтожают евреев.
- Тем самым нарушают постановление Иерусалимского собора, где было принято решение о союзе иудеев с представителями других народов. И сейчас, наш дом находиться в стране, созданной сионистами, чтобы ещё раз попытаться объединить всё и всех.
- Или это сделаем мы. Люди параллельных миров.
- И тогда, Фелиса, земляне вновь могут стать никем в мироздании.
- Не все.
- А ты считаешь себя землянкой? Понимаю. Трудно ответить. Но в целом ты  права. Не все. Ади и Абигейль, можно ли ставить образ Бога Торы в пример?
- Так мы не разбирали понятие Бога. - ответил Ади.
- Книгу Иова ты читал?
- Да.
- Хотел бы ты потерять всё ради служения тому кого не видел, даже получив потом в два раза больше предыдущего?
- Нет.
- С чего начинается книга?
- У Иова всё хорошо. Приходит Сатан к Богу и...
- Почему замолчал?
- Они заключили пари, будто Иов и его семья просто вещи.
- Завтра ты, Абигейль и Фелиса с Теодором пройдутся по первым одиннадцати главам книги Берешит, если на то будет воля Всевышнего начала всех начал.  В христианском варианте это книга Бытие. В Коране эта часть истории описана в “Первозданная история” или “Сотворение мира”. Тодо, я раскрыл немного свои взгляды и ты понял почему Хозяин выбрал меня преемником? 
- Да, Хозяин. Вы не навязываете своё мнение. Вы даёте собеседнику самому прийти к такому пониманию обсуждаемого вопроса.
- Мой оппонент бывает прав и тогда я признаю свою некомпетентность, которая позволяет мне дальше развиваться. В дискуссии нет победителей.

21
- Хозяин, можно мне к вам обратиться?
Почтительное уважительное обращение Лисы немного встревожило Михаила. Что скажет она? Та, которая выполняла обязанности хорошо, но немного с высока. Будто делает одолжение, не понимая, что когда-то и на неё будут смотреть с высока подрастающее поколение.
- Слушаю.
- Вы были правы, когда отправляли меня работать в филиал.
- И. - это «И» Хозяина для Василисы было похожим на неожиданный ледяной душ в жаркий день. Михаил поймал себя на мысли, что действует как психолог, поэтому продолжил, - Это хорошо, что ты поняла. Ты понимаешь, что я желаю тебе лучшего. И это тоже хорошо. Но вернуть тебя в твой привычный мир не могу, ибо место уже занято. Фигуры Творец передвинул.
- Я это тоже сейчас понимаю. Я привыкла быть лидером.
- Знаю. И ты будешь им. Только ощути себя сейчас никем, чтобы потом не быть тираном. Чтобы не быть человеком, для которого цель превыше обычного человеческого счастья. На сегодня всё. Мы с Алинушкой всем желаем спокойной ночи.
Все начали расходится по комнатам, только Лиса оставалась сидеть. Сидеть будто ожидая чего-то. На её задумчивость обратила внимание Мирьям. Сначала захотела подойти, но передумала, понимая, что вряд ли сейчас она сможет помочь. Вышла и пошла на этаж жилых комнат в доме. В комнату Лилиан. Встретила по дороге Теодора и Фелису с их детьми, направляющиеся подышать свежим воздухом в сад перед сном. Поделилась тревогой.
- Вы идите гулять, а я скоро. - сказала Фелиса и пошла в библиотеку, но не дошла, встретив Васю, которая шла в свою комнату, понимая, что так надо, - Лиса что такое? Могу ли я помочь?
- Не знаю что со мной. Меня будто раздели полностью, облили грязью и заставили идти по главной улице в час пик.
- Да ещё и изнасиловали?
- Возможно.
- Пошли в садик. Поговорим. Или Лилиан позвать?
- Не знаю. Я чувствую себя грязной и не нужной.
- То что сказал Хозяин - тебе помогло? - спросила Фелиса, открывая дверь.
- И да и нет.
- Хочешь вернуться в маленькую земную фирму?
- И да и нет. Я узнала многое такого, чем нельзя будет ни с кем поделиться. - ответила Лиса, садясь на уютную небольшую скамейку среди цветов, - Фелиса, ты помнишь когда тебя раздели и выставили напоказ?
- Я понимаю о чём ты. Для меня это было как само собой разумеющимся. У нас и там есть выбор. Я могла остаться в родном городе. Не увидеть и не познать всего того, что узнала и увидела. Не было бы такой большой дружно семьи.
- То есть я сама ускорила процесс? И я сама же во всём этом виновата?
- Да, ты ускорила процесс. И твоя вина лишь в том, что ты не была готова ко всему тому, что с тобой происходит. У меня было такое состояние когда я решила, что могу победить на соревнованиях с более высоким уровнем. Я смогла, забыв при этом, что я не смогу выполнять задания, которые предполагал этот более высокий уровень. Мне пришлось в течение месяца делать то, что делают в этом мире самые бесправные люди. Хорошо, что мной занимались мой учитель женщина и мой муж, а также старшие дети. Мне нельзя было говорить «НЕТ», когда надо было говорить «Да» и наоборот. Я прошла это. У меня была цель.
- И ты не ожесточилась? Авторитет у детей не потеряла?
- Нет. Я морально и физически была готова к трудностям. Но конечно не к таким, которые мне пришлось испытать. У тебя похожий случай, но, в отличие от меня, твои красные линии не настолько расширены.
- Ты права. Спасибо. А можешь со мной провести небольшую тренировку? Я хочу...
- Ты точно готова?
- Я Зал Тишины прошла и эмоциональную боль я уже прочувствовала.
- Хорошо. Тогда идём.
Они пришли в сад.
Ночь была тёплой, но воздух — колючим, как будто сам Дом проверял, кто в нём живёт.
— Ты сказала, что готова, — тихо произнесла Фелиса. — Тогда слушай. В нашем мире есть тренировки, которые не про силу. Они про честность. Про то, чтобы тело перестало быть тюрьмой для страха.
Лиса кивнула.
— Что мне делать?
— Сначала — снять всё лишнее, — сказала Фелиса спокойно. — Не для того, чтобы тебя унизить. А чтобы ты почувствовала себя такой, какая ты есть. Без ролей. Без масок. Без защиты. Быть как Хава в Эдеме.
Лиса глубоко вдохнула.
— Дальше? — спросила она.
— Дальше — бег, — сказала Фелиса. — Не быстрый. Не спортивный. Бег, который очищает голову. Как у жриц в древних школах. Они бегали по вскопанному полю ночью, чтобы научиться чувствовать землю, а не думать о ней.
Она указала на тёмную дорожку, уходящую вглубь сада.
— Там мягкая земля. Там ты не увидишь, куда ставишь ноги. И это хорошо. Ты должна научиться доверять себе.
Лиса сглотнула.
— А если упаду?
— Встанешь, — сказала Фелиса. — И побежишь дальше. Это не соревнование. Это путь.
Они вышли на поле. Земля была тёплой, рыхлой, живой. Лиса почувствовала её пальцами ног — и впервые за долгое время ощутила, что стоит не на плитке, не на асфальте, а на чём-то настоящем.
— Беги, — сказала Фелиса. — Не быстро. Не красиво. Просто беги.
Лиса побежала.
Сначала — неловко. Потом — чуть увереннее. Потом — почти свободно.
Земля цепляла ступни. Иногда она спотыкалась. Иногда падала на колени. Иногда ругала себя.
Но вставала.
И бежала дальше.
Через какое-то время — Лиса не знала, сколько прошло — она остановилась. Дыхание было тяжёлым. Ноги дрожали. Но внутри было тихо.
Очень тихо.
— Вот теперь, — сказала Фелиса, подходя, — ты готова к следующему шагу.
— Какому? — спросила Лиса.
— К тому, чтобы перестать бояться себя.
Лиса стояла на мягкой земле, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается. Фелиса смотрела на неё внимательно, но без давления — как смотрят на человека, который впервые увидел собственную тень и не убежал.
— Ты перестала бояться темноты, — сказала она. — Теперь перестань бояться света.
Лиса нахмурилась.
— Света?
— Себя, — уточнила Фелиса. — Того, что ты можешь. Того, что ты хочешь. Того, что ты скрываешь даже от себя.
Она подошла ближе, но не касалась — просто стояла рядом, как старшая сестра.
— В нашем мире, — продолжила она, — есть тренировки, которые не про выносливость. Они про честность. Про то, чтобы увидеть себя без украшений. Без оправданий. Без привычных ролей.
Лиса молчала. Она чувствовала, что внутри неё что-то дрожит — не страх, а ожидание.
— Сейчас ты бежала от себя, — сказала Фелиса. — А теперь будешь стоять перед собой.
Она подвела Лису к круглой площадке из камней. Камни были тёплыми, будто хранили дневное солнце.
— Встань в центр.
Лиса встала.
— Закрой глаза.
Она закрыла.
— И скажи вслух, что ты чувствуешь.
Лиса сглотнула.
— Я… устала.
— Хорошо. Ещё.
— Мне страшно.
— Отлично. Дальше.
— Я… не знаю, кто я.
Фелиса кивнула.
— Вот это и есть начало. Не сила. Не смелость. Не гордость. А честность.
Лиса открыла глаза. Небо над ней было глубоким, почти чёрным, но звёзды — яркими.
— Ты думаешь, что тебя «раздели и выставили напоказ», — сказала Фелиса. — Но на самом деле тебя впервые увидели. Настоящую. И ты сама себя увидела.
Лиса тихо выдохнула.
— Мне… больно.
— Это хорошо, — сказала Фелиса. — Боль — это дверь. Через неё проходят те, кто хочет жить по-настоящему.
Она протянула руку.
— Пойдём. На сегодня достаточно. Ты сделала больше, чем думаешь.
Лиса взяла её за руку. И впервые за весь день почувствовала, что не падает.
Когда они вернулись в дом, Лиса остановилась у лестницы.
— Фелиса… — тихо сказала она. — Спасибо.
— Не мне, — ответила та. — Себе. Ты сама решила идти. Я только показала дорогу.
Она улыбнулась — мягко, по-матерински.
— Завтра будет труднее. Но ты справишься.
Лиса кивнула. И пошла в свою комнату — не как сломанная, а как человек, который впервые понял, что путь начинается не с силы, а с признания собственной слабости.
22
Василиса долго стояла в саду после утренней тренировки, пытаясь прийти в себя. Тренировка оказалась не столько физической, сколько внутренней. Её словно лишили привычной опоры — статуса, уверенности, привычного ощущения собственной значимости. Никто не спрашивал, что она чувствует. Никто не пытался утешить. Никто не объяснял, что именно она должна была понять.
И именно это было частью испытания. Хозяин остался доволен — значит, испытание выполнено. А значит, и она должна быть довольна. Таков порядок. Но внутри всё дрожало.
Она впервые по-настоящему ощутила, что значит быть никем. Не в унизительном смысле — а в том, когда твои эмоции, страхи, сомнения никого не интересуют. Она поняла, что такое говорить «НЕТ», когда хочется кричать «ДА». А потом было наоборот. Когда ты — лишь часть большого механизма, который движется дальше, независимо от твоих переживаний. «Так вот что он имел в виду… управление и не управление своей жизнью…» — подумала Лиса.
Немного постояв, она глубоко вдохнула и пошла к дому. Войдя, остановилась в коридоре. Куда идти? К завтраку? К людям? К тем, кто видел её слабость?
Стыдно? Да. Больно? Да. Но убегать — значит признать поражение.
«Нет. Так я не буду поступать с теми, кто когда-нибудь будет зависеть от меня. Даже если они выведут меня из себя. Даже если будет тяжело.»
Размышляя, Лиса сама не заметила, как оказалась за столом рядом с Фелисой. Та мягко коснулась её локтя.
— Ты была молодцом. И главное — ты пришла сюда. Значит, ты сильная. Кушай. И не говори сейчас ничего. Можешь наговорить лишнего.
Лиса кивнула и начала есть. Мысли текли сами собой.
Да, она принимает решения сама. Да, она выбрала этот путь. Да, это почти новая жизнь — с новыми правилами, новыми смыслами, новыми возможностями. И да — назад дороги нет. Или есть?  Стоп! Прошлой ли жизни? Да. Можно сказать прошлой жизни, ибо сейчас ей разжёвывают практически всё. У неё больше времени на само совершенство. Можно многое познать. А надо ли ей это? А вот с этим надо разобраться. Хозяин пока её сильно не трогает, давая ей самой определить своё место в этой новой реальности. Да. Она слуга Хозяина. И ещё ученица восемнадцатилетней девочки, хоть самой уже скоро тридцать. И сколько она собирается жить в этом доме? Кем быть для Хозяина? Можно ли ей уйти в мир, который называют большим и кем там быть? Быть слугой для семьи Фелисы? Быть просто горничной и кухаркой? Сколько уже вариантов. Сейчас понятно главное. Вернуться к обычной земной жизни уже трудно. Можно сказать невозможно. Там можно сойти с ума, зная насколько ограничен мир землянина. Разве что стать Учителем для людей Земли при поддержке представителей большого мира. То есть стать хозяйкой собственного дома. Но для этого необходимо многому научиться. Цель поставлена. Она больше не сможет жить как раньше. Слишком многое увидела. Слишком многое поняла. Слишком многое почувствовала.
Вернуться в обычную земную жизнь? Почти невозможно. Там она будет чужой. Там мир слишком тесный, слишком плоский, слишком ограниченный.
Здесь — она может стать Учителем. Хозяйкой собственного дома. Тем, кто ведёт других. Но для этого нужно пройти путь до конца.
Она встала, подошла к Лилиан и тихо сказала:
— Я готова идти дальше.
Лилиан, посмотрела на неё внимательно, оценивающе, почти строго.
— Хорошо. Сегодня я покажу, как я убираю три дома одна. Потом сравним наблюдения. Если сможешь добавить чтото к моим выводам — значит, ты растёшь. Если нет — проведёшь ещё одну ночь на нулевом ранге. Согласна?
— А не слишком ли ты к ней строга? — вмешался Теодор. — Она же с Земли.
— Я тоже с Земли, — спокойно ответила Лилиан. — Если ученица сказала, что готова идти дальше, значит, её море духовности уже проснулось. Теперь ей нужно научиться создавать свой мир.
Лиса поняла, что снова сделала шаг, от которого нет пути назад.
— Можно както проверить, насколько я перспективная ученица? — спросила она.
— Проверим, — кивнула Лилиан. — Через неделю всё станет ясно. Не волнуйся. Всё время на нулевом ранге ты не будешь.
— Спасибо… и за это, — сказала Лиса, понимая, что снова наступила на те же грабли — но уже осознанно.
- Всегда, пожалуйста. 
— Михаил, что-то случилось? — спросила Алина, наблюдая за тем, как Лиса стоит рядом с Лилиан, будто пытаясь удержать равновесие после внутреннего шторма.
— Ты о чём, Алина? — Хозяин сделал последний глоток чая и поставил чашку на стол.
— Мне… странно видеть их такими. И Лиса… у неё лицо красное, будто она пережила что-то очень личное.
— Хочешь узнать, что они обсуждают и почему Лиса смущена? — спросил он спокойно.
— Да. Ты знаешь причину?
— Знаю.
Алина нахмурилась.
— Твоё «да» прозвучало слишком таинственно. То, что было в нашей спальне в первый вечер моего появления в доме… это были только цветочки?
Михаил слегка улыбнулся.
— Если хочешь через десять лет достичь уровня боевых искусств детей Фелисы и Теодора, можешь присоединиться к тренировкам, которые будет проходить Лиса. У тебя есть потенциал.
— А она… добровольно решила тренироваться? — спросила Алина, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
— А ты готова к тренировкам? — Хозяин посмотрел на неё пристально, но без давления. Взгляд был скорее исследующим, чем требовательным.
Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Если согласится — она станет никем. Не в унизительном смысле, а в том, что придётся сбросить весь прежний статус, пройти путь ученика, пройти через сомнения, страхи, слабости. Возможно — на годы.
Это пугало. И одновременно притягивало.
Она посмотрела на Лису. Та стояла, будто только что пережила что-то тяжёлое, но нужное. И Алина поняла: Лиса сама выбрала это. Выбрала испытание, которое подсознательно хотела пройти.
Алина открыла рот, чтобы ответить — но слова не вышли.
Михаил заметил это.
— Тодо.
— Да, Хозяин.
— Помоги девушке принять осознанное решение.
— Понял, Господин.
******
Алина очнулась резко, будто вынырнула из глубокой воды. Она сидела на том же месте. Комната была та же. Люди — те же.
Но внутри всё было другим.
— Сколько я была в отключке? — спросила она, пытаясь понять, что произошло.
— Сейчас это не важно, — ответил Хозяин. — Тодо, твой вердикт.
Тодо кивнул.
— Если она будет медитировать и тренироваться по форсированной программе, то выйдет на уровень Лилиан за шесть месяцев.
— А если… — начал Михаил.
— Как я понял, её ответ положительный, — сказал Тодо. — И ей понравилось.
Алина резко вдохнула. Она вдруг поняла, как всё работает. Представители большого мира получают ответ на уровне подсознания, когда человек уже принял решение, но ещё не оформил его в слова.
Она уже согласилась. Просто ещё не успела это осознать.
— Алина, — сказал Хозяин.
— Что, Хозяин? — её голос был тихим, но уверенным.
— Ты будешь моим заместителем через два года, если каждый год будешь проходить три месяца форсированных тренировок. Не больше.
Алина кивнула.
— Я поняла.
— Тогда иди, — сказал Михаил. — Помоги подруге пройти первый месяц ваших испытаний.
Алина посмотрела на Лису. Теперь она понимала её лучше, чем когда-либо. И знала: их путь только начинается.